Уильям Сомерсет Моэм Из книги путевых очерков «Джентльмен в гостиной» (1930)

Уильям Сомерсет Моэм Из книги путевых очерков «Джентльмен в гостиной» (1930)

I

Я никогда не мог себя заставить испытывать к Чарлзу Лэму ту привязанность, какую питают к нему большинство читателей. Из присущего мне чувства противоречия я не переношу экзальтированности у других и теряю (против своей воли, ибо, Бог свидетель, мне вовсе не хочется заморозить прохладным отношением энтузиазм моих знакомых) способность восхищаться. Оттого, что слишком многие критики писали о Чарлзе Лэме с дежурной восторженностью, я не в состоянии читать его без некоторого напряжения. Лэм сродни людям, которых мы называем «широкой души человек»; такие, как он, терпеливо ждут, когда вас постигнет несчастье, чтобы выразить вам свое искреннее сочувствие. Они с такой поспешностью протягивают вам руку, когда вы упали, что, потирая ушибленную коленку, вы поневоле задаетесь вопросом, не они ли подложили вам под ноги камень, о который вы споткнулись. Люди с переизбытком обаяния вызывают у меня страх. Они нас подавляют, и, в конце концов, мы становимся жертвой их уникального дара и их неискренности. Кроме того, я не слишком жалую писателей, чье главное достоинство — обаяние. Одного обаяния недостаточно. Я хочу, чтобы было куда вонзить зубы, и если я заказываю жареную говядину и йоркширский пудинг, а мне приносят кусок хлеба и стакан молока, я не скрываю своего разочарования. Меня выводит из себя повышенная чувствительность трогательного Элии[105]. Руссо приучил писателей писать сердцем, и еще долгое время после него считалось хорошим тоном творить с комком в горле; эмоциональность же Лэма напоминает мне слезливость алкоголика. Меня не покидает мысль, что его чувствительность лечится воздержанием, таблетками и слабительным. Когда вы читаете отзывы о нем его современников, то оказывается, что изысканный Элия — не более чем выдумка сентименталистов. Человеком он был куда более толстокожим, вспыльчивым и невоздержанным, чем его изображали, и он бы и сам от души (и не без оснований) посмеялся над тем портретом, какой они с него написали. Если бы как-нибудь вечером вы встретились с ним у Бенджамина Хейдона, вашему взору предстал бы неопрятный, далеко не всегда трезвый человечек, который часто бывает очень скучен, да и удачно шутит лишь изредка. Иными словами, вы встретились бы не с изысканным Элией, а с Чарлзом Лэмом. И если бы в то утро вы прочли его эссе в «Лондон мэгэзин», то сочли бы это забавной проделкой. Вам никогда бы не пришло в голову, что этот симпатичный очерк со временем станет примером для подражания. Вы бы прочли его так, как следовало бы прочесть, ибо для вас он был бы живой вещью. Беда всякого писателя состоит, среди прочего, в том, что его недохваливают при жизни и перехваливают после смерти. Критики вынуждают нас читать классику, как выразился Макиавелли, в парадном мундире. Тогда как было бы куда больше толку, читай мы классиков, как наших современников, — не в парадном мундире, а в халате.

А поскольку Лэма я читал не из любви, а из уважения к общему мнению, — Хэзлитта я не читал вовсе. Притом какое количество книг мне надлежало прочесть, я счел, что могу позволить себе пренебречь писателем, который посредственно (как мне казалось) пишет о том, о чем другой писатель пишет блестяще. Но изысканный Элия мне надоел. Мне редко доводилось читать что-нибудь о Лэме, не встретив нападок на Хэзлитта, насмешек над ним. Я знал, что Фицджеральд задумал было написать биографию Хэзлитта, но от затеи этой в конечном счете отказался — характер Хэзлитта вызывал у него отвращение. Это был мелочный, грубый, отталкивающего вида человек, затесавшийся в круг таких блестящих людей, как Лэм, Китс, Шелли, Кольридж и Вордсворт. Мне представлялось, что тратить время на писателя с незначительным талантом и на человека с плохим характером особой необходимости нет. Но однажды, когда, собираясь в далекие страны, я бродил по книжной лавке Бампуса в поисках книг в дорогу, на глаза мне попался сборник эссе Хэзлитта, небольшой том в зеленой обложке, с хорошей печатью, недорогой и легкий на вес. Из чистого любопытства — хочется же узнать правду об авторе, о котором написано столько всего плохого, — я снял с полки зеленый томик и приобщил его к стопке книг, которые успел уже отложить.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Перу. Из путевых заметок

Из книги Дневник мотоциклиста: Заметки о путешествии по Латинской Америке автора Че Гевара де ла Серна Эрнесто

Перу. Из путевых заметок Лима не очень похожа на Кордову, но на ней всегда лежала и будет лежать печать города колониального или, лучше сказать, провинциального. Мы отправились в консульство, где нас ожидала почта и, прочтя ее, пошли взглянуть, как обстоят дела с


Трагедии 1930-х – 1940-х Пол БЕРН. Уильям ХЕРСТ. Тельма ТОДД. Багси Сигел

Из книги Звездные трагедии автора Раззаков Федор

Трагедии 1930-х – 1940-х Пол БЕРН. Уильям ХЕРСТ. Тельма ТОДД. Багси Сигел В 30-е годы Голливуд продолжали сотрясать скандалы, многие из которых имели трагический характер. Правда, назвать их многочисленными нельзя, поскольку к тому времени боссы кинематографии и газетчики


I. МИРАЖ В ГОСТИНОЙ

Из книги Любовь к далекой: поэзия, проза, письма, воспоминания автора Гофман Виктор Викторович

I. МИРАЖ В ГОСТИНОЙ Когда Вы двигаетесь мерно По шелестящему ковру, Всегда бледна, как свет неверный, Как свет неверный поутру, Мерцают Ваши бриллианты, Чуть дышит бледность на лице, — Тогда Вы кажетесь инфантой В каком-то замкнутом дворце. Где вечно спущенные


Джентльмен с сигарой

Из книги Черчилль: Частная жизнь автора Медведев Дмитрий Львович

Джентльмен с сигарой В курительную комнату палаты общин вошел грузный пожилой джентльмен лет семидесяти пяти. Степенно усевшись в темно-зеленое кожаное кресло, он принялся раскуривать большую кубинскую сигару, которую достал из левого кармана своего пиджака. Сделав


Марина Яковлевна Бородицкая Картинки из «зеленой гостиной»

Из книги Картинки из «зеленой гостиной» автора Бородицкая Марина Яковлевна

Марина Яковлевна Бородицкая Картинки из «зеленой гостиной» Оказалось, что помню я преступно мало. Столько лет — с 1976 года и почти до самой смерти Вильгельма Вениаминовича — занималась у него в семинаре, помню какие-то «внешние» вещи: кто присутствовал, где было дело, даже


А. Я. Ливергант. Сомерсет Моэм

Из книги Сомерсет Моэм автора Ливергант Александр Яковлевич

А. Я. Ливергант. Сомерсет Моэм «Когда в „Таймс“ наконец-то напечатают мой некролог и кто-нибудь скажет: „Надо же, я думал, он давным-давно умер“, — мой призрак преехидно захихикает». Сомерсет Моэм. Из записных книжек «Я неудачник… Каких только ошибок я не совершал в


Уильям Холман Хант Прерафаэлитизм и Братство прерафаэлитов Фрагменты книги

Из книги В садах Лицея. На брегах Невы автора Басина Марианна Яковлевна

Уильям Холман Хант Прерафаэлитизм и Братство прерафаэлитов Фрагменты книги Перевод Светланы ЛихачевойКогда в искусстве достигнута гладкая наработанность, дух застоя подчиняет себе мастеров, и они начинают воспринимать искусство с отупляющей удовлетворенностью


В гостиной у Чирикова

Из книги Листы дневника. В трех томах. Том 3 автора Рерих Николай Константинович

В гостиной у Чирикова Но пока что Пушкин оставался в лицейском «монастыре», где порядки были строгие. О поездках куда бы то ни было не могло быть и речи. Порознь, без гувернера, из стен Лицея никого не выпускали. Даже с родителями не разрешали гулять. А Пушкину и его


Алфавитный указатель очерков

Из книги Тропа к Чехову автора Громов Михаил Петрович

Алфавитный указатель очерков 24 Марта (01.03.1944)24 Марта 1942In IndiaQuaerens quern devoretА"А вор так ни в чем и не виноват?"А. А. Игнатьев. "Пятьдесят лет в строю"А.П.Х. (02.04.1947)А.П.Х. (18.09.1946)Аввакум (А.П.Х.)Америка (02.03.1943)Америка (05.04.1943)Америка (06.02.1942)Америка (07.05.1943)Америка (07.08.1942)Америка


Сомерсет Моэм

Из книги Василий Аксенов — одинокий бегун на длинные дистанции автора Есипов Виктор Михайлович

Сомерсет Моэм То, что я открыл при чтении Чехова, мне пришлось по душе. Передо мною был настоящий писатель – не какая-то дикая сила, как Достоевский, который потрясает, изумляет, воспламеняет, ужасает и ошеломляет, – а писатель, с которым можно быть близким. Я чувствовал,


Абсолютный джентльмен

Из книги Сибирь. Монголия. Китай. Тибет [Путешествия длиною в жизнь] автора Потанина Александра Викторовна

Абсолютный джентльмен Вкус формируются постепенно. Лет двадцать назад мне случалось выходить замуж за мужчин, которых нынче я бы не пригласила к себе на обед. Элизабет Тейлор Обеспокоенные размерами и количеством пятен на репутации своей актрисы, публицисты из MGM (к тому


Пи-Лин-Сы (отрывок из путевых заметок о Северо-Восточном Тибете)[57]

Из книги Крымская кампания 1854 – 1855 гг. автора Хибберт Кристофер

Пи-Лин-Сы (отрывок из путевых заметок о Северо-Восточном Тибете)[57] Еще зимой 1884/85 года, которую я проводил в Сань-чуани, я слышал о знаменитом буддийском монастыре Пи-лин-сы, лежащем на берегу Желтой реки ниже Сань-чуани в расстоянии дня скорой езды. Мне рассказывали, что это