Глава восьмая Социальная активность

Я мог отслеживать каждый шаг Жорди в «Манчестер Юнайтед», потому что впервые в своей жизни перестал вести активную футбольную деятельность. Перестал играть и перестал тренировать. Но после завершения карьеры я не скучал ни минуты. Я настроен продолжать развиваться и эволюционировать; это всегда было частью моего характера. Как футболист и тренер я всегда был идеалистом, а потом по окончании карьеры захотел приложить свой опыт в других сферах, приняв новые вызовы.

И эта идея начала реализовываться с первого же дня. Почти всё, к чему я прикладывал руку, было так или иначе связано с тем, что я хорошо умею и в чём разбираюсь. Помимо еженедельных просмотров матчей Жорди я занимался ведением колонки в спортивном приложении Telesport издания De Telegraaf, писал статьи для испанской прессы и комментировал матчи для голландского общественного канала NOS. Меня также просили оказывать поддержку медицинским клиникам. Я был занят расширением своих горизонтов, и мне это нравилось. Ничем другим мне заниматься не приходилось. Вот почему я никогда не скучал по тренерской работе, не в последнюю очередь потому, что мне было не по душе заниматься тем, что я уже делал раньше. Я не хотел повторяться, хотел двигаться дальше.

Поскольку мне нравится смотреть на вещи широко открытыми глазами, я порой сталкивался с удивительными вещами. Например, занялся устроением матчей шесть на шесть вместе с Крэйгом Джонстоном и Япом де Гротом. Крэйг – австралиец, родившийся в Южной Африке и доигравшийся до «Ливерпуля» и сборной Англии. Мама Япа американка, а его отец когда-то был форвардом «Аякса», большую часть своей юности Яп прожил в Техасе. Так что можно сказать, что они оба выросли за границей. Они предложили мне идею сделать упражнения для команды из шести человек более зрелищными. То есть играть на поле меньших размеров, но с воротами такой же величины, как в обычном футболе. Таким образом, команды гораздо больше играют у ворот, чаще наносят удары и забивают больше голов.

Футбол сочетался с музыкой, то есть в него привносилась щепотка американского стиля. Целью этих мероприятий было развлечение публики и одновременно вдохновение молодых людей. Я сразу включился в процесс. Это упражнение было не просто тем, к чему я часто прибегал, тренируясь в «Аяксе», оно ещё и нравилось мне как тренеру. В игре команд, где шесть человек, есть всё необходимое: техника, скорость и позиционная игра, а так как игроки в ней располагаются в три линии, её можно переносить и на обычный футбол 11 на 11.

Мы решили разбавить эту идею небольшим количеством «соуса Кройффа», сделав цифру 14 (мой игровой номер) постоянно присутствующей в игре. К примеру, матч состоит из двух таймов по семь минут, а размеры поля 56 метров в длину (четыре раза по четырнадцать) и 35,32 в ширину, а размеры ворот 7,32 (складываем и вновь получаем цифру 14). Мы также придумывали правила для того, чтобы игра шла быстрее и получалась более зрелищной. К примеру, когда мяч уходил в аут, ты мог как вбросить его руками, так и выбить ногой. Но после вбрасывания руками твой партнёр не мог попасть в офсайд, а после удара ногой мог. Любой игрок, получавший жёлтую карточку, вынужден был уходить с поля на две минуты, а заменить его было нельзя. Вторая жёлтая имела такой же эффект, как в обычном футболе: удаление до конца матча.

Ещё одним интересным правилом было то, что боллбой, подающий мячи, должен был швырнуть мяч в центр поля в течение десяти секунд после того, как забивался гол. После этого пропустившая команда могла тут же разыгрывать его и идти в атаку, даже если забившая продолжает праздновать.

Ничьи не предусмотрены. Поскольку развлекательный характер игры был очень важен, матч, завершившийся вничью по окончании основного времени, перетекал в послематчевую серию. Игрок начинал движение с мячом с центральной линии и обязан был забить в течение пяти секунд. Победа приносит команде три очка, а поражение ноль. Победитель послематчевой серии получает три очка, а проигравший одно.

Как вы можете видеть, мы очень серьёзно подошли к матчам шесть на шесть, так что, наверное, ничего удивительного в том, что идея, родившаяся в 1997 году из стремления весело проводить тренировки, шесть лет спустя переросла в Cruyff Court: футбольные поля в городской черте, которые возводил Фонд Кройффа с целью привлечь к игре в футбол больше детей и подростков. Меня много раз посещала эта мысль: если я что-то начинаю, то годы спустя эта затея становится источником вдохновения для создания чего-то совершенно нового. Так было и с игрой шесть на шесть.

Соревнования по нашей схеме шесть на шесть начались 27 января 1997 года. Мы играли на «Амстердам АренЕ», недавно открывшемся новом стадионе «Аякса», а участниками турнира были «Аякс», «Милан», «Ливерпуль» и «Глазго Ренджерс». Тогдашний президент УЕФА Леннарт Юханссон счёл нашу идею блестящей и незамедлительно оказал нам поддержку.

Сами игры представляли собой футбол высочайшего уровня в сочетании со зрелищностью и традициями яркой игры, характерными для клубов из участвовавших стран. Вдобавок мы установили большие экраны позади ворот, чтобы каждый гол сопровождался трехмерной картинкой. За счёт этого игрока показывали в момент движения. Мы не просто хотели создать зрелищное и красивое действо, мы хотели превратить его в событие, которое бы транслировалось в прямом эфире на весь мир. Для этих целей мы пригласили к сотрудничеству каналы CNN и MTV, и для музыкального канала это было отличной рекламой, так как по ходу матчей знаменитые футболисты, такие, как Пол Гаскойн, Паоло Мальдини, Стив МакМанаман и Патрик Клюйверт, также говорили о своих музыкальных вкусах и предпочтениях.

Мероприятие имело огромный успех. Около 47 тысяч человек на стадионе и миллионы зрителей из более чем ста стран, смотревших ТВ-трансляцию, стали свидетелями победы «Милана» на турнире, сыгранном после музыкальных выступлений Джерри Мэрсдена, Йуссу Н’Дура, Массимо Ди Катальдо и Рене Фрогера.

Затея с матчами шесть на шесть также позволила мне завести знакомство с Питером Брайтманом, отвечавшим за развлекательные мероприятия на «АренЕ». Питер жил в Лондоне, где регулярно общался с группой бизнесменов, планировавших привести футбол топ-уровня в Ирландию. Каждую неделю сотни тысяч ирландцев отправлялись в Англию, чтобы посетить футбольные матчи. Это натолкнуло инвесторов на идею вложиться в постройку крупного футбольного стадиона в Дублине. Лондонский клуб «Уимблдон», тогда ещё выступавший в Премьер-лиге, но не имевший собственного стадиона, согласился перебраться в столицу Ирландии при условии сохранения лицензии на выступление в ПЛ. Так что у одержимой футболом Ирландии наконец появлялась возможность обрести собственный клуб в Премьер-лиге.

Больше всего в этой идее меня привлекала пацифистская идеология, стоявшая за проектом. Так как клуб должен был выступать в Премьер-лиге, католики и протестанты с обеих сторон ирландской границы получали бы возможность болеть за одну команду на стадионе и вместе радоваться её забитым голам. Я счёл идею организации футбольного клуба во имя мира в период насилия и распрей действительно захватывающей. Так как я – человек беспристрастный, меня попросили стать главной фигурой проекта. Католики и протестанты были в ссоре, но я не принадлежал ни к одному из лагерей, а значит, был идеальным кандидатом в посредники. Я много раз ездил в Лондон, чтобы обсудить детали проекта с инвесторами. Я считал эту идею очень стоящей. Я получал возможность вновь поработать над уникальным проектом и в то же время проводил много времени в одном из любимых своих городов.

К сожалению, реализация плана застопорилась по причине нежелания Футбольной ассоциации Ирландии сотрудничать. Они придерживались идеи о том, что, если клуб играет в Ирландии, он должен выступать в ирландском национальном первенстве. Мне было досадно это слышать, я не понимал, почему они так сопротивляются. Разве клубы из Андорры и Монако не заявлялись в чемпионаты Испании и Франции соответственно? Проблема не решена и по сей день, и у Ирландии по-прежнему нет своего топ-клуба. Ну да ладно, меня этот опыт только обогатил. В каком-то смысле такое частенько случалось со мной. Ты понимаешь, что что-то происходит, но не знаешь, что именно.

То же касалось и решения, принятого испанским судом в 1999 году, через три года после того, как я покинул «Барселону». Один из пунктов моего контракта гласил, что я имею право на два выставочных матча, вот только президент клуба Хосеп Луис Нуньес воспротивился их проведению. Суд провозгласил, что я имею полное право на их проведение с той оговоркой, что оба матча должны быть организованы вскорости после оглашения решения суда. Задача почти что невыполнимая, но нам удалось её реализовать. Сначала 10 марта в Барселоне, а затем 6 апреля в Амстердаме. Оба вечера выдались незабываемыми.

На «Камп Ноу» 100 тысяч зрителей смогли наконец сполна отблагодарить Команду Мечты за успехи начала 1990-х. Игроки более чем заслуживали этих почестей. Долгие годы Нуньес пытался стереть воспоминания о том фантастическом периоде из памяти людей, но на выставочном матче болельщики с радостью продемонстрировали свои настоящие чувства по отношению к команде и её достижениям. Со мной нечасто такое бывало, но после финального свистка я весь покрылся мурашками. Особенно когда игроки собрались вокруг меня в центральном круге, и я смог отблагодарить публику от лица всех нас. В тот момент я, сам того не осознавая, начал петь гимн клуба вместе со всем стадионом. Момент был фантастическим, но самым главным в нём было то, что справедливость наконец восторжествовала.

Месяц спустя я снова ощутил, как мурашки бегут по телу. Если в Барселоне кто-то ещё сомневался по поводу необходимости чествовать Команду Мечты с болельщиками, то в Амстердаме весь «Аякс» тут же загорелся идеей устроить то же самое. Она захватила всех: игроков, болельщиков, уборщиц, экипировщиков, боллбоев, всех.

Поскольку «Аякс» собирался отмечать своё столетие годом позже, клуб не захотел затмевать грядущий большой праздник и решил вместо этого провести матч под вывеской «Тридцать лет в финалах». На празднество были приглашены все футболисты, когда-либо принимавшие участие в международных финалах в составе «Аякса». Таких ребят набралось пятьдесят человек, начиная от Пита Кейзера, Брайана Роя и Йохана Нескенса и кончая Ароном Винтером, Марко ван Бастеном и Деннисом Бергкампом. Вечер был пропитан духом ностальгии. На стадионе царил футбол и ничего кроме, именно то, что олицетворяет «Аякс». Церемонию открыла старая гвардия, после этого «Аякс» сыграл тайм против ФК «Барселона», а завершился вечер 45 минутами матча Ajax International, команды, составленной из бывших игроков «Аякса», теперь выступавших за границей, против действующих чемпионов Испании.

Как и в Барселоне, в Амстердаме состоялась большая вечеринка. Ещё одним поводом для радости болельщиков стало возвращение на поле Марко ван Бастена. После того как проблемы со здоровьем вынудили его завершить выступления за «Милан», а вместе с ними и карьеру в целом в возрасте всего 30 лет, он держался подальше от футбола. Разочарование в связи с не отпускавшей его травмой лодыжки, по причине которой он и закончил играть, всё ещё глубоко сидело в его сознании. Он заявил, что не хочет принимать участие в матче, но к стартовому свистку он всё же пришёл. Настало время матча, а я нигде его не видел, пока игра наконец не началась и я вдруг не заметил, что Марко стоит у боковой линии в полной экипировке. Положительная атмосфера раздевалки, по всей видимости, захватила его, и он решил, что готов сыграть со всеми. Момент получился по-настоящему особенным. Сначала «АренА» затихла, потому что зрители не были уверены до конца, что Марко действительно вышел на поле, но, когда они поняли, что это и правда он, они все как один поднялись на ноги и устроили ему стоячую овацию – все пятьдесят тысяч болельщиков.

Позже тем же вечером в отеле Hilton был заложен фундамент ещё одного проекта. Многие игроки «Аякса» собрались в отеле поболтать друг с другом. Среди них были Сёрен Лербю и Симон Тахамата, двое футболистов «Аякса», наблюдавших за матчем с бровки, поскольку в европейских финалах они играли в составе других клубов, но не «Аякса». По этой причине они сыграть не смогли. Это несколько расстроило меня, потому что такие игроки точно заслуживают права присутствовать на подиуме вместе со всеми. Спустя несколько недель мне предложили решение проблемы. Я много раз говорил своему тестю о том, что хочу основать собственный фонд. Эта идея не покидала меня с тех пор, как в Вашингтоне мне довелось поучаствовать в проведении Специальной Олимпиады. Меня часто просили принять участие в самых разных благотворительных мероприятиях, но редко объясняли, какой прок от моего участия будет и что от этого получат организаторы.

В 1997 году я основал Фонд благосостояния Йохана Кройффа, и, пожав плоды выставочного матча в Амстердаме 6 апреля, я окончательно созрел для его создания в Голландии. Сначала я вышел на связь со швейцарским фондом помощи детям Terre des Hommes, чтобы узнать подробности их «ремесла», а потом получил частичное финансирование от голландской национальной почтовой лотереи. В ходе одного из «мозговых штурмов» было предложено учредить такую организацию, которая позволила бы футболу высшего уровня оказывать благотворительную помощь обществу. Это стало бы прекрасным, совершенно особенным завершением двадцатого столетия.

Совместно с изданием De Telegraaf я запустил кампанию: выбирал лучших голландских футболистов столетия, а читатели издания получали возможность приобрести фотографии каждого попавшего в список игрока с их подписями. Доход от продажи фотографий должен был пойти на финансирование молодёжного проекта в Байлмере, что в Амстердаме, – он должен был стать особенным подарком для фан-клуба «Оранье».

Проблема была только в одном. Как бы успешно ни продавались фотографии, доходы от кампании никак не могли покрыть всех расходов на проект. Нам нужно было провести какое-нибудь мероприятие. Благотворительный матч, в котором публике предстало бы всё лучшее, что только дал миру голландский футбол в двадцатом веке, – в форме Матча Столетия.

Проект был потрясающим. 21 декабря 1999 года лучшие тренеры и игроки в истории Голландии собрались вместе на «Амстердам АренА». Компанию им составили лучшие иностранные футболисты, когда-либо выступавшие в Эредивизи. Одну команду возглавлял Ринус Михелс, которому предстояло выбирать команду из более чем сорока «сборников» – от Денниса Бергкампа до ветерана Фаса Вилкеса. Аналогичную задачу предстояло решать тренеру «иностранцев» Барри Хьюзу, в его команде были Сёрен Лербю и Симон Тахамата. Эта парочка и придумала идею провести такой матч. Он стал достойным прощанием с двадцатым веком. В составе этой команды были Уве Чиндвалль, Ральф Эдстрём и Стефан Петтерссон; они выступали в футболках «Фейеноорда», ПСВ и «Аякса». Как и другие их партнёры. Три клуба в одной команде.

Вечер завершился подарком от игроков фан-клубу «Оранье»: презентацией двенадцати скульптур одиннадцати лучших голландских игроков столетия и лучшего тренера в истории страны. Ринуса Михелса, Эдвина ван дер Сара, Руда Крола, Руда Гуллита, Франка Райкарда, Йохана Нескенса, Вима ван Ханегема, Абе Ленстру, Марко ван Бастена, Пита Кейзера, Фаса Вилкеса и меня отлили в бронзе, и все эти статуи до сих пор стоят у входа в спортивный центр KNVB в Зейсте. Чистая выручка от Матча Столетия составила около миллиона гульденов. Этого хватило для того, чтобы построить многофункциональный спортивный комплекс в Байлмере. Оставшиеся средства были перечислены на счета Фонда Йохана Кройффа. Но не менее значимым было и послание, которое мы адресовали миру вместе со сборниками, показав всем, что от имени спорта может быть сделано очень многое.

Мы всегда пытались придумать какие-то интересные идеи, чтобы привлечь внимание. Отличным примером такой идеи стал Winter Ball. Вместе с Япом де Гротом и артистом кабаре Раулем Эртье я придумал план организовать футбольный матч в театре. Идея нам пришла под влиянием момента, мы решили, что выдающиеся футболисты на самом деле артисты, а значит, театр – вполне подходящая площадка для демонстрации их мастерства. Сначала мы посмеялись над этой затеей, но в июне 2003 года она была воплощена в жизнь.

Местом проведения был выбран Консертгебау в Амстердаме, где состоялось прощальное чествование Арона Винтера, дебютировавшего при мне в «Аяксе». Его старый партнёр по команде Франк Райкард был немного обеспокоен тем, как Арон завершал свою карьеру. И вновь мы получили доказательство, что футболисты никогда друг друга не бросают. Почти все игроки, с которыми Арон играл в составе «Аякса», «Лацио», «Интера» и голландской сборной, нашли свободное время, чтобы поприсутствовать на церемонии его прощания с футболом. Начиная от Марко ван Бастена и Роналдо и кончая Полом Инсом и Роберто Ди Маттео. И сыграть мы решили не на стадионе, а в одном из самых красивых театров Голландии. Текстильная компания Royal TenCate положила на сцене искусственный газон в двадцать пять квадратных метров, чтобы можно было сыграть футбольный матч перед внушительной аудиторией Консертгебау. Четыреста гостей разместились в оркестровой яме Консертгебау, а музыканты голландской оперы, выступавшие в роли «болельщиков», создали нужную атмосферу для матча, вдохновившись карьерой Арона.

Вечер начался матчем между командой «Аякс ‘87», которую тренировал я, и сборной Голландии, выигравшей чемпионат Европы-1988 с Ринусом Михелсом во главе. После этого состоялся матч между «Лацио» и «Интером», а завершалась программа игрой между «Аяксом» Луи ван Гала и командой «Чёрные галстуки». «Галстуки» играли в чёрных футболках с бабочками. Эта идея стала ещё одной оригинальной находкой – мы сочли, что такая форма станет идеальной экипировкой для совершенно особенных игроков, таких, как Роналдо, Кларенс Зеедорф и Патрик Клюйверт. Поскольку Арон хотел завершить свою карьеру подарком родному сообществу, мы решили, что Winter Ball даст начало новому проекту моего фонда: Cruyff Courts. Искусственный газон из Консертгебау был идеальным покрытием для первого Cruyff Court, открывшегося в родном городе Арона Лелистаде.

Winter Ball вышел фантастическим. Каждый игрок выходил на поле по красной ковровой дорожке, а судья работал в смокинге. Весь мир обсуждал это событие. Прямая трансляция велась в эфире CNN, а газета International Herald Tribune даже посвятила ему отличную статью. Разумеется, этот вечер оставил мне не только приятные воспоминания, поскольку так называемые торжественные вечера неизменно приводили к очень серьёзным свершениям. Мероприятие с матчами шесть на шесть заложило первые семена программы Cruyff Court, а благотворительная игра в «Аяксе» и Матч Столетия стали серьёзным заявлением Фонда Кройффа о намерениях. Проект Cruyff Court был запущен отчасти благодаря проведению Winter Ball. Сегодня такие поля можно найти по всему миру. Я больше не играл в футбол, но продолжал занимать себя самыми разными проектами и достигать чего-то нового. Все вполне может быть вот так просто.

* * *

Мой опыт общения с директорами футбольных клубов вышел куда менее приятным. На мой взгляд, я всегда демонстрировал добрую волю, даже после того, как они вынудили меня перестать работать тренером и «ушли» из игры. Скажу так: порой твоя связь с клубом крепче, чем в другие времена. Во многом это зависит от того, кто состоит в правлении клуба. К примеру, я очень хорошо ладил с Михаэлем Прагом в «Аяксе» и Жоаном Лапортой в «Барселоне», и об этом хорошо известно. В 1999 году «Аякс» сделал меня почётным членом клуба. Когда такое происходит, у тебя есть два варианта: либо играть роль почётного члена формально, просто нося бляху, либо пытаться принести клубу какую-то пользу, пользуясь своим статусом. Но когда замечаешь, что у людей внутри клуба несколько иные представления об этой пользе, то в конечном счёте возвращаешься к формальному статусу обладателя почётной бляхи.

В тот период правление «Аякса» выпустило в мой адрес несколько ядовитых стрел. Первая прилетела с назначением Ко Адриансе, а потом с приходом Луи ван Гала на пост технического директора. Дважды ко мне обращались якобы для того, чтобы я дал совет, но оба раза я обнаруживал, что всё уже было решено заранее, а мою персону использовали просто для показухи.

Когда в 2000 году меня попросили назвать имя подходящего кандидата на пост главного тренера, я упомянул Франка Райкарда. Франк проделал блестящую работу со сборной Голландии и должен был побеждать с ней на Евро. Но тогда мы вылетели в полуфинале от итальянцев, не реализовав два пенальти в основное время и совершив ещё несколько промахов в послематчевой серии. Но команда показывала фантастический футбол. Следовательно, моим приоритетным выбором был Райкард.

Спустя несколько недель после того, как мы обсудили этот вопрос, я узнал, что клуб уже давно достиг договорённости с Ко Адриансе. Давайте я сразу проясню: против Ко Адриансе я лично ничего не имею, но это всё, что я могу сказать. Когда я запротестовал против назначения, клубный менеджмент сделал заявление через прессу о том, что интересы «Аякса» приоритетнее всего остального. Но кто в действительности определяет интересы «Аякса»? Если они соблюдаются в той же высокомерной и своевольной манере, с какой обращались со мной, то я не могу сказать, что прихожу от них в восторг. Три года спустя, когда клуб назначал нового технического директора, история повторилась. Рональд Куман проделал великолепную работу как тренер, но потом правление спросило у меня, что я думаю о работе технического директора и кого считаю подходящим кандидатом на эту должность.

В ходе обсуждений директор клуба Ари ван Эйден и председатель правления Йон Яакке трижды спрашивали меня, не против ли я назначения Луи ван Гала, и трижды я им отвечал, что вопрос не в том, против я Ван Гала или нет, а в том, какой технический директор нужен «Аяксу» в данный момент, и Ван Гал, на мой взгляд, был неподходящим кандидатом. Я пытался привести все возможные примеры для подкрепления своей позиции. Естественно, выбор уже был сделан, и конечно же, правление могло как угодно притворяться, что ему интересно моё мнение, но факты говорили об обратном.

Ван Гал был назначен на пост, но когда он самолично заявил о том, что был выбран клубом для этой работы за многие месяцы до того, как члены правления обратились ко мне за советом, моё терпение лопнуло. Казалось, что он даже соглашался с некоторыми аргументами, которые я привёл в поддержку своего видения развития клуба. Тогда встаёт вопрос: зачем директора начинали все эти игры? Почему я вдруг стал нужным им советником, почему должен был оценивать качества потенциальных технических директоров тогда, когда решение о назначении конкретного человека уже было оговорено и принято?

Я пришёл в ярость, узнав о том, что клуб на всех уровнях обсудил этот вопрос и остановил свой выбор на Ван Гале ещё до того, как обратился ко мне за консультациями. Все подпевалы уже были перетянуты на нужную сторону, прежде чем клуб решил выслушать мнение другого человека, так что битва мной была уже проиграна.

Худшим в этой ситуации было то, что решение исключительно технического характера принимали люди, не обладавшие необходимыми знаниями и навыками, но якобы действовавшие в интересах «Аякса». Также в этих самых интересах «Аякса» якобы было примирение меня и Ван Гала. Но почему я должен был идти на такой шаг? Они пренебрегли моим мнением и решили поступить по-своему. Если оставить всё это за скобками, то окажется, что не было ни единой причины менять рабочую обстановку, в которой трудился Куман, потому что он блестяще справлялся со своими задачами. Но клубный менеджмент решил, что Куман и его ассистенты Руд Крол и Тони Брёйнс Слот слишком изолируют себя, что означало на практике, что совет директоров не имеет достаточно информации о том, что происходит внутри команды. Памятуя о своём опыте работы с Нуньесом в «Барселоне», ещё одним директором, пытавшимся установить свою власть в раздевалке, я сопереживал Куману и его команде.

С назначением ван Гала директора надеялись взять под более жёсткий контроль Кумана, при котором «Аякс» в 2002 году сделал дубль, выиграв чемпионат и Кубок Нидерландов, а в 2003-м дошёл до четвертьфинала Лиги чемпионов. Как это уже было со мной в 1987-м после выигрыша Кубка кубков, то, что и так хорошо работало, было разрушено людьми сверху. В течение года все пожалели о принятом решении. Ван Гаал был разочарован и ушёл в отставку, то же самое сделал и Куман. Оба стали жертвами закулисных игр совета директоров. Этот план сочинили люди, до сих пор связанные с «Аяксом». Но насколько могу судить я, они – это не «Аякс». Я люблю клуб, в котором вырос. Это мой «Аякс». Все проблемы и разочарования тают, как только я вхожу в столовую клуба. Когда я иду туда, я уже наперёд знаю, что там всё будет отлично. Он по-прежнему многое для меня значит, а всё остальное они могут оставить себе.

То же самое можно сказать и о «Барселоне», где директора вновь стали активными участниками политических игрищ в Каталонии. Я никогда не примыкал к ним в этом. Даже несмотря на то, что иногда, особенно в эру Франко, подыгрывал им, когда они требовали высказываться в пользу «Барселоны» и против Мадрида. Такая точка зрения имеет значение. Моей проблемой было то, что я продолжал вмешиваться в процессы, участие в которых было уже чем-то за гранью. Я тогда ещё был очень молод, слишком аполитичен, абсолютно не образован – ну или называйте это как вам угодно. Вплоть до конца 1974 года я не вдавался во все эти нюансы. Я начал разбираться в этом благодаря члену совета директоров Арманду Карабену, который был очень умен в сравнении со мной и здорово умел объяснять, почему происходят те или иные вещи и почему существуют различия во мнениях. Всё началось с каталанского языка, который был запрещён правительством из Мадрида. И не только устный каталанский; каталонские имена тоже находились под запретом. Как я уже сказал, мы узнали об этом, когда нас стали отговаривать от затеи назвать сына Жорди. Мы решили, что такой порядок вещей неприемлем. Подобные вещи совершенно не укладывались в наше представление о мире.

Но в «Барселоне» я тоже никому не позволял силой принуждать меня к чему-либо. Я вёл себя в точности так же, как в Амстердаме, где рос и взрослел, будучи ребёнком послевоенного поколения. Все в нём находились под влиянием Beatles, которые отличались ото всех и всегда делали всё по-своему. Я поступал так же на поприще спорта и футбола. Это шло вразрез с теми представлениями, по которым тогда жила Каталония. Люди, жившие в провинции, выражали самый широкий спектр мнений, в которых я хотел разобраться, но, даже несмотря на то, что часто думал о них, я все равно не мог понять их.

Карабен был первым человеком, призвавшим меня не сдаваться и не опускать руки. Когда я повторил: «Но ведь это всё так нелепо», Карабен ответил: «Так и есть, но так уж их воспитали». Позже бывший голландский министр экологии Питер Винсемиус сказал то же самое: «Ты не соглашаешься с этим, и я не соглашаюсь. Но этот человек сидит на своём месте уже двадцать лет, таким его воспитали. Он просто делает то, к чему его приучили с детства. Мы не считаем это нормальным, и так оно есть на самом деле, но винить их в этом нельзя. Всё, что можно делать, – пытаться изменить сложившийся уклад». Благодаря таким людям, как Карабен и Винсемиус, посвящавшим меня в детали, я наконец смог понять эти проблемы.

Таков мой взгляд на сегодняшнюю ситуацию в Каталонии. Как и сорок лет назад, по-прежнему ведутся дискуссии о том, нужно ли отделяться от остальной Испании или нет. Ситуация и «да» и «нет». Другими словами, отделение приведёт к тому, что люди будут разделены друг с другом. Вы этого хотите?

Будучи голландцем, я, конечно же, привык к польдерной[1] модели нахождения консенсуса между противоборствующими лагерями. Постоянные обсуждения, а затем достижение общего компромисса. В Испании такого никогда не было. Там никто никогда не хотел сглаживать острые углы. Абсолютно никто. Ни желающие отделиться, ни желающие остаться в составе единой страны, ни те, кто сидел в Мадриде. Но если за вами не стоит большинство, вам следует задуматься о совместной работе. А если вы работаете вместе, вы должны уметь понимать проблемы других людей. Вот почему мне очень интересно читать политические статьи и репортажи. Чтобы увидеть, кто же это в конце концов поймёт.

Другая проблема – отношение к этому некоторых партийных лидеров, считающих, что «без меня вам не сформировать коалицию для управления страной, значит, мне тоже нужен кусок общего пирога». Но оставлять весь пирог себе – неправильно. Нельзя быть жадным. Вместо этого отойди в сторонку и попытайся посмотреть на ситуацию с точки зрения всех людей. Поставь себя на их место. Мне кажется, что в этом случае ты, скорее всего, придёшь к выводу, что противоборствующие лагеря не так уж и далеко друг от друга. Я слежу за всем этим, но, конечно же, не могу по-настоящему понять хоть что-нибудь в этом.

А некоторые вещи вообще поражают меня своей нелепостью. Изучение множества языков – лучшая форма образования для ваших детей, таким образом они смогут общаться и взаимодействовать со всеми. Это оптимизирует их общее развитие. Но часто считается, что одного часа занятий для этого вполне достаточно. Почему не два, не три часа? Умение говорить на другом языке и пользоваться им – невероятно ценное знание, по крайней мере так кажется мне. Когда я рос, мне всегда говорили: «Сынок, путешествуй и изучай языки, чтобы уметь общаться со всеми. Потому что если можешь общаться со всеми, сможешь и понимать многие вещи».

Я стал тренером национальной сборной Каталонии в ноябре 2009 года. Для меня это было не политическое назначение, но в конечном счёте именно таковым оно и стало. По сути это была целая помесь разных факторов. Во-первых, эта работа не должна быть официальной функцией. Суть её в тренерской работе, в матче между командами А и B, тренером одной из которых я являюсь. Но на практике выходит так, что частью твоей работы становятся другие моменты. В конце концов, когда политики начали всё больше и больше внимания уделять нашей команде, всё приобрело куда более явный политический подтекст. Я убеждён, что этого происходить не должно. Гораздо лучше – тщательнее думать о том, как можно справиться с региональными разногласиями. Конечно, здорово подкреплять каталонскую гордость. Ничего плохого в этом нет. Но никогда нельзя терять из виду спортивный аспект жизни. Стадион будет полон каталонцев, но они не должны приходить только ради того, чтобы поразмахивать флагами, они должны приходить и ради футбола.

Каталонская команда лишь становится сильнее с приходом в неё хороших футболистов. Если растерять их, все прочие эффекты, которые способна произвести команда, резко померкнут. Так что политический аспект приобретает вес только тогда, когда спортивный хорошо отлажен и работает. А его работа зависит от множества вещей. Возьмём хотя бы футболистов: они поглощены рутиной длинного клубного сезона, и самое главное для ведущих игроков далеко не политика. Может, о ней они тоже думают, но в дни матчей они также стараются избежать травм. Так что политика и прочие окружающие игру факторы – это, конечно, хорошо, но действительно важны для них следующие вопросы: в каком состоянии я подойду к матчу, как выиграю его и как избегу травмы. Об этом я как тренер сборной тоже думал. Ходило много разговоров о важности национальной гордости, но, если кто-нибудь из игроков что-нибудь себе сломает или заработает растяжение, тогда ты уже столкнёшься с действительно серьёзной проблемой.

Я очень симпатизирую каталонцам и интересуюсь их судьбой, но в первую очередь я голландец. Это до сих пор так. Я не держу рот на замке, я делаю всё, что считаю нужным. В рамках обычных жизненных ограничений. Я не прячусь где-то на задних рядах. Я в известной степени трезво мыслю, и когда что-либо происходит, я сужу о событиях не с точки зрения каталонца или голландца, а со своей собственной колокольни. Поскольку свобода мысли даётся любому гражданину Нидерландов по праву рождения. Разумеется, это очень важный дар: быть свободным в своих мыслях и думать так, как тебе угодно. Здорово, что мне не нужно бояться, что, если я скажу что-то не вяжущееся с общепринятой точкой зрения, случится то или иное. Такое отношение к жизни стоило мне больших проблем со многими директорами клубов. Оно стоило мне работы в «Аяксе» и «Барселоне», но главам обоих клубов тоже пришлось столкнуться с негативными последствиями. Они оба снова поставили свои клубы в затруднительное положение.

В этом отношении «Барселона» может только отблагодарить Жоана Лапорту. Он стал президентом в 2003 году, и пока тогдашний менеджмент «Аякса» присматривался ко мне как к советнику, он стал открыто обсуждать со мной происходящее в клубе. Всё началось с того, что Лапорта спросил у меня, кого ему лучше назначить тренером и техническим директором. Когда эти должности заняли Франк Райкард и Чики Бегиристайн, клуб восстал из пепла. Многие бывшие игроки были приглашены в клуб в качестве советников. Не собирался никакой комитет, чтобы советовать и оценивать решение, а значит, всё работало быстро и эффективно. А мы с Лапортой не мешали им, позволяя делать свою работу.

А теперь «Барселона» пожинает плоды.