Глава пятая Инициатива

С тех пор как я завершил свой американский этап карьеры, я ещё много раз возвращался в США. Это очень интересная и вдохновляющая страна, уж в том, что касается спорта, так точно, и за три года жизни в Америке я узнал всё, что только мог, об их системе образования и спорта, обдумал очень многие вещи и вернулся в дело в качестве игрока, готового соревноваться на высоком уровне. Годы, проведённые там, были замечательными, но как футболисту мне не хватало там многого. Я жаждал большего и должен был больше отдавать сам. Это ощущение только укрепилось, когда я приехал тренироваться с «Аяксом» по ходу межсезонья в американской лиге. Я по-прежнему мог выдерживать конкуренцию с игроками основы клубов Эредивизи, а потому решил вновь сделать этот шаг. Навстречу голландскому футболу. И после краткого пребывания в Испании с «Леванте» я принял решение возвратиться в Амстердам.

Снова сыграть за «Аякс» было очень здорово. Команда там собралась молодая, и эти футболисты с нетерпением ждали возможности поиграть вместе со мной. Но я быстро столкнулся с проблемой. В Америке я успел привыкнуть к тамошнему подходу к управлению клубами. Теперь я считал, что эффективная игра в футбол предполагает не просто качественную игру на поле, но и соответствующий уровень управления клубом в целом. Меня интересовало, как и почему менеджеры «Аякса» ведут свою работу. И то, что я увидел за пределами поля, меня не обрадовало.

К счастью, на поле «Аякс» оставался всё тем же «Аяксом». Он выиграл титул в сезоне 1979/80, а в команде была масса интересных молодых игроков. Мне было 34, когда я вернулся в команду, но я смог хорошо поладить с большинством молодых ребят. С Франком Райкардом, Марко ван Бастеном; внезапно я стал лидером команды во всех отношениях. Сначала как футболист – мне нужно было убедить всех в своей готовности и профессионализме с первого же дня. Мне было что доказывать. Все только и говорили про старого хрыча, вернувшегося домой. Так уж мы привыкли в Голландии жить – видим только негативную сторону. Но мне повезло забить быстрый гол в матче против «Харлема». Гол вышел хорошим. У всех снова отвисли челюсти. Критикам пришлось заткнуть рты, потому что я по-прежнему показывал то, что требовалось на этом уровне.

После этого большую часть своего времени на поле я проводил, играя роль сменщика для других игроков – собственно, по этой причине меня и подписали. К тому моменту своей карьеры я поиграл почти на всех позициях на поле, кроме вратарской. Форвард, хавбек, чистильщик – я поиграл везде. И насколько могу судить, ни одна из позиций не была для меня новой. Но теперь мне приходилось иметь дело с новым поколением игроков, которые привыкли к тому, что за них решают многие вопросы, которые мы в их возрасте, десять, двенадцать лет назад, вынуждены были решать сами. Договорённости и привычки, с которыми они выросли, казались логичными для них самих, но для того, чтобы быть футболистом топ-уровня, нужно уметь думать. Нужно уметь импровизировать. Если в тебе это есть, когда ты выходишь на поле, показывай это своей игрой.

Я сейчас говорю по большей части о социальном аспекте жизни игрока. Об определённости в их жизнях. Моей матери, а потом и жене приходилось стирать мою грязную форму после матчей и тренировок, этих же парней чистая и выглаженная форма ждала в раздевалке каждое утро. У нас не было приятной милой леди, которая бы варила нам кофе, приносила свежий сок и делала бы пасту и сэндвичи к нашему возвращению домой. Ничего такого. Абсолютно. Вернувшись в «Аякс», я увидел целый набор привычек людей, живших куда более лёгкой жизнью и нёсших на своих плечах гораздо меньше ответственности. Чтобы футболисты чистили свои бутсы? Такого я не видел. Парни заявлялись на разминку и со смехом говорили: «Да блин, пришлось самому менять шипы на бутсах». В их тренировках проявлялись недостатки, которые мне приходилось исправлять.

Вместо Ринуса Михелса и Штефана Ковача тренером «Аякса», с которым мне приходилось работать, был Курт Линдер. У него я очень многому научился. Когда я снова пришёл на «Де Мер» в качестве игрока, подписав с клубом новый контракт в декабре 1981-го, первыми его словами в мой адрес были следующие: «В твоём возрасте излишне тренироваться слишком усердно. Постарайся как следует позаботиться о том, чтобы твой мотор никогда не останавливался».

Так что на тренировках мне не приходилось бегать так много или так быстро, как молодым ребятам, поскольку, по словам Линдера, в этом не было никакого смысла. Он также постоянно следил за тем, чтобы я не получал травм. Линдер покинул клуб спустя год, и в свой второй сезон в «Аяксе» я работал уже с Адом де Мосом. Он был ещё очень молодым менеджером – мы с ним были одногодками, – и он хотел научиться у меня премудростям игры.

Когда у человека возникает такое желание, это становится понятно сразу же. Он начинает задавать определённые вопросы, говорит определённые вещи, а потом вы просто общаетесь. Всё происходит не так, что ты думаешь: «Эй, я должен научить его этому или тому». Нет, темы просто возникают сами собой, и вы разговариваете, обсуждая их. Если он не знал того, что знал я, это никогда не было для нас проблемой.

Итак, всё складывалось для меня хорошо как на поле, так и в раздевалке. Я уже говорил, что положение дел в совете директоров меня не устраивало. Благодаря времени, проведённому в «Вашингтон Дипломатс», и сотрудничеству с таким суперменеджером, как Энди Долич, я смог увидеть много недочётов в их работе и распознать, какие сферы их деятельности нуждаются в улучшении. Моя неудовлетворённость их работой росла с каждым днём, особенно с началом второго сезона.

Но давайте вернёмся в начало. Возвратившись в Нидерланды, я вновь оказался на земле, где с доходов нужно платить 70 % налога. Я получил самую большую для голландского профессионального футбола зарплату. «Аякс» просто не мог платить мне ещё больше. Однако в ходе переговоров мои советники сообщили мне, что клуб мог помочь мне сформировать пенсионный капитал, который бы не имел отношения к моей зарплате.

Кор составил изумительный план, построенный на том факте, что моё присутствие в команде могло увеличить посещаемость домашних матчей клуба. Предположим, «Аякс» обычно собирал на среднестатистический матч 10 тысяч зрителей. Мы выдвинули клубу предложение: если продажи билетов превышают отметку в 10 тысяч, то деньги от продажи билетов сверх этой цифры делятся пополам между мной и клубом. Таким образом, если на стадион приходит 20 тысяч человек вместо десяти, «Аякс» забирает себе стоимость 5 тысяч билетов, а доход от вторых пяти тысяч перечисляется в мой пенсионный капитал.

В тот первый сезон мы выиграли чемпионат и собирали на трибунах огромные толпы болельщиков, чем помогли мне заработать огромную сумму денег. Разумеется, потратить их я не мог, они откладывались на будущее, но такой пенсионный план имел колоссальный успех. То же касалось и второго сезона, не в последнюю очередь потому, что многие свои матчи «Аякс» проводил на Олимпийском стадионе, вмещавшем более 50 тысяч зрителей. Почти вдвое больше, чем «Де Мер».

Как бы то ни было, мы были заняты игрой в красивый футбол и одновременно с этим развлекали публику. Когда всё складывается хорошо, тебе приходят в голову оригинальные идеи. Как, например, идея исполнить пенальти вдвоём. В матче между «Аяксом» и «Хельмонд Спорт» мы устроили такое вместе с Йеспером Ольсеном. Разница в классе между двумя командами была так велика, что никакого напряжения в матче не ощущалось. Так что когда мы получили право на пенальти, мы решили немного потешить публику. Вместо того чтобы пробить по воротам с «точки», я отпасовал мяч Ольсену. Поначалу голкипера это ошарашило, но когда он стал выдвигаться на Йеспера, Йеспер вернул мяч пасом мне. Поскольку я оставался за линией мяча, я не попал в офсайд и смог легко закатить мяч в пустые ворота. Люди сочли этот розыгрыш блестящим.

Тот сезон получился очень позитивным во всех отношениях, кроме одного: совет директоров решил, что я зарабатываю слишком большие деньги. «Но разве вы не получаете столько же, сколько и я? – спросил у них я. – Почему вы жалуетесь на меня, набивая собственные карманы деньгами? У вас никогда не было такого количества болельщиков на трибунах». Они со мной не согласились, и у нас случился разлад.

Тем временем мой тесть наладил хороший контакт с руководством «Фейеноорда». Когда они прознали о моих проблемах в «Аяксе», они незамедлительно сообщили нам: «Приезжайте к нам, и мы всё организуем по той же системе». Это, конечно, было очень интересно, так как стадион «Фейеноорда» вмещал до 47 тысяч человек.

В итоге так я и поступил – принял их предложение. В конце сезона 1982/83 я подписал контракт с «Фейеноордом». «Аякс» по-прежнему был клубом всей моей жизни, но люди, им управлявшие, отказались идти мне навстречу. Я слышал, как они называли меня слишком старым и толстым, обвиняли в том, что я набираю лишний вес. Мне приходилось мириться со всеми их обвинениями. Вдобавок они требовали, чтобы я удовлетворился своей обычной зарплатой, но, разумеется, я не был готов на это пойти.

Должен сказать, в «Фейеноорде» я провёл замечательное время. По-настоящему классное. «Аякс» и «Фейеноорд» – заклятые враги, так что поначалу я был злодеем в глазах фанатов. Мне пришлось убеждать болельщиков в своей преданности и добиваться того, чтобы мы регулярно побеждали. Как это уже было в «Барселоне», «Лос-Анджелес Ацтекс», «Вашингтон Дипломатс» и «Аяксе», я смог покорить их сердца в первом же матче. Я забил великолепный гол в рамках турнира, называвшегося тогда Rotterdam Tournament. Все начали аплодировать и подбадривать меня. Как вдруг осознали, что аплодируют тому, кого ещё недавно ненавидели. В какой-то момент весь стадион пришёл в полнейшее замешательство, но лёд растаял, когда болельщики увидели, насколько счастливы мои партнёры по команде. Отличным завершением всего этого стал выигрыш нами турнира.

Часто доводилось слышать, что по ходу последних трёх моих сезонов в качестве игрока тренеры зачастую играли декоративную роль в команде, а все решения за них принимал я. Это чепуха. В спорте высочайшего уровня всё работает не так. Я всегда помнил о том, что Курт Линдер следил за тем, чтобы мой мотор не барахлил. Ад де Мос был новым человеком в моей карьере, но и с ним у нас всё шло гладко. Подход Тейса Либгертса в «Фейеноорде» был таким же, как у Линдера. Когда мы бегали по пересечённой местности, он всегда повторял мне, что ему не важно, где я остановлюсь: «Беги со всеми, а там будет видно, сколько сможешь выдержать».

Что касается технического и тактического аспектов игры, то нельзя забывать о том, что Ринус Михелс возложил на меня ответственность за игру команды, сделав меня её дирижёром, когда я был ещё в очень молодом возрасте. В 18 лет я уже на автомате понимал, когда нужно направлять партнёра вперёд по полю, а когда назад, а также когда и как нужно действовать на благо команды. Ко времени чемпионата мира-1974 я делал это уже вполне естественно, даже не задумываясь лишний раз. Потому вопрос никогда не стоял так: «Тут я буду играть сам по себе». В команде всё работает не так. Уж точно не тогда, когда ты частично ответственен за тактику команды на матч. И точно так же Линдер, де Мос и Либгертс не тренировали команду, пока я просто играл в футбол. Усилия всегда были общими. Не могло быть так, чтобы я мог компенсировать упущения плохого тренера или что хороший тренер мог компенсировать мои недостатки. Это невозможно. За почти три полноценных сезона, что я провёл в Голландии после возвращения из США, я выиграл три чемпионских титула и два Кубка Нидерландов. Такое случается только тогда, когда между профессионалами высокого уровня налажено качественное взаимодействие.

Всё дело в отлаженной коммуникации. Наставник выдавал свои инструкции с бровки, а я следил за тем, чтобы игроки следовали им на поле. Это, конечно же, абсолютно нормальная ситуация, не в последнюю очередь потому, что в футболе не существует тайм-аутов. Тренер может дать команде установку перед игрой и во время перерыва, но попробуй-ка докричаться до игрока на противоположном фланге во время матча, когда пятьдесят тысяч человек на трибунах поёт… это невозможно. Вот для чего нужен человек на поле, который будет видеть полную картину матча.

Вот почему я часто вбрасывал мяч, когда он уходил в аут неподалёку от тренерской скамейки. Тогда тренер мог быстро сказать мне: не спускай глаз с этого, присматривай за этим. Или я сам мог у него что-нибудь спросить. Не потому что считал себя лучше остальных, а потому что думал как профессионал. Как для тренера, так и для его продолжения на поле взаимоуважение – важнейший элемент совместной работы. Вот почему я никогда не ссорился с тренерами. Ну, почти никогда. Хеннес Вайсвайлер, работавший год с «Барселоной», был единственным исключением из этого правила. Ни с кем другим никогда проблем у меня не было.

Мой последний сезон в качестве действующего футболиста в «Фейеноорде» получился очень ярким, он был как одна продолжительная вечеринка. Я отлично поработал с Либгертсом и с такими ребятами, как Руд Гуллит, Андре Хоекстра. У нас была замечательная группа игроков: Йоп Хиле, Бен Вейнстекерс, Стэнли Брард и многие другие, причём каждый пребывал в тот год в отличной форме. Что же до меня, то сезон я начинал с намерением показать своему новому клубу кое-что особенное. И это у меня получилось, и в немалой степени. Когда я вспоминаю об этом, у меня никак не укладывается в голове: как, бога ради, нам это вообще удалось? Особенно если вспомнить, что начали мы сезон поражением 2:8 от «Аякса» на Олимпийском стадионе, за которое над нами насмехались все, кому не лень. Но люди часто забывают, что такие поражения обычно становятся началом возрождения. Такова жизнь.

После тех 2:8 мы выиграли всё. В буквальном смысле всё. Кубок, чемпионат, а лично я – «Золотую бутсу» лучшему футболисту Эредивизи. Уже к началу Пасхи «Фейеноорд» предложил мне продлить контракт. Но сначала мы сыграли сдвоенные матчи: игры шли в субботу и понедельник, кажется. Наутро после второй игры я почувствовал себя просто ужасно. Я споткнулся, спускаясь по лестнице, и не мог подняться по ней самостоятельно. Я сказал Данни: «Больше не могу. Нам придётся с этим покончить. Это конец». Если те два катастрофических прощальных матча 1978-го послужили серьёзным предостережением о том, что мой уход из футбола состоится не так, как планировалось, то пять лет спустя сказка получила идеальную концовку. На пике. Она закончилась футболом и моментами, о которых люди в «Аяксе» и «Фейеноорде» вспоминают до сих пор. Призами и завоёванными кубками. За три года мне покорились три чемпионских титула и два кубка, о чём ещё мечтать? Завершить карьеру таким образом было нормально. Даже очень неплохо.

Тут я хотел бы прояснить кое-какой момент, чтобы не возникало недопонимания. Я никогда не отличался злопамятностью, она никогда мною не двигала. Даже в 1983 году, когда я захотел выместить свою злость на «Аякс» переходом в «Фейеноорд» после того, как мой клуб решил вышвырнуть меня на помойку. Эта так называемая месть, которой я якобы жаждал, не имела ни малейшего отношения к моему уязвлённому самолюбию, как это пытались представить некоторые люди. Когда речь заходит обо мне, всё сильно усложняется.

В 1983 году мой отчим, дядя Хенк, скончался, и эта утрата так сильно ударила по мне, что моя игровая форма в «Аяксе» сильно ухудшилась. Совет директоров об этом знал, но мир полнился самыми неправдоподобными слухами обо мне, так что в «Фейеноорд» меня доставили в крайне разобранном состоянии. После этого я собрал все свои физические и душевные силы, чтобы закончить карьеру с достойным посвящением второму отцу. Именно это дало мне невероятную силу, помогшую выиграть всё, что было можно выиграть в возрасте 37 лет. Титул чемпиона Эредивизи, Кубок, «Золотую бутсу». Сила и энергия, которые придала мне его смерть, и по сей день удивляют меня.

После окончания карьеры в «Фейеноорде» в 1984 году я принял решение год наблюдать за игрой с трибун. Наблюдение за игрой со стороны очень освежило мои впечатления от футбола. Также в этот период мне стало понятно, почему сборная Нидерландов не смогла отобраться ни на Евро-84, ни на чемпионаты мира 1982 и 1986 годов. Уровень тренеров и работы молодёжных академий вызывал серьёзные вопросы. В ходе своего творческого отпуска я осознал, что клубам катастрофически не хватает опытных и грамотных специалистов. Людей, способных немного улучшить качество технического оснащения профессионального футболиста, способных работать с прицелом на топ-уровень. В стране хватало персонажей, говоривших общими терминами и обобщениями, и совсем мало было тех, кто знал, как следует подходить к вполне конкретным аспектам игры.

Когда я начинал играть, молодёжным тренером в «Аяксе» был Яни ван дер Вен. Он сам был хорошим игроком когда-то и тренировал, опираясь на практический опыт, который перенял у своих наставников. На тренировках он давал новому поколению футболистов знания в виде смеси своих собственных наблюдений и того, что он почерпнул у других людей. Помню, что в плохую погоду мы, игроки молодёжки, вынуждены были тренироваться в холле. Это было отнюдь не гениальной затеей. По правде говоря, я думал, что смысла в ней нет никакого. Тогда ван дер Вен придумал для нас упражнения на тренировку игры головой. А чем ещё можно заняться в холле здания? Он натянул сетку, через которую мы должны были перебрасываться мячом головами, и по обеим её сторонам расставлял игроков двух команд. Таким образом нужда превращалась в добродетель.

Впоследствии я забил головой второй гол миланскому «Интеру» в финале Кубка европейских чемпионов 1972 года. Удар был исполнен технически идеально, пусть даже игроку с таким ростом, как у меня, и не хватает габаритов, чтобы забить гол головой. Но мне удалось его забить благодаря тренировкам в дождливые дни, которые тут же придумал для нас наш тренер в молодёжке. После в KNVB случалась серьёзная встряска. Теперь, чтобы стать тренером, был нужен диплом. Но кто из футболистов ходил учиться и получать эти дипломы? Точно не те уличные футболисты, к которым мы привыкли. Со временем стало обязательным проучиться четыре года, чтобы стать футбольным тренером, и тогда новое поколение менеджеров стало совершенно другим.

Давайте возьмём меня самого в качестве примера. Я не мог бы играть в футбол и одновременно с этим учиться. Когда я был свободен, школы были закрыты, вдобавок они не хотели делать никаких исключений из правил. Позднее посредством Cruyff Institute я пытался дать спортсменам какое-то решение этой проблемы, но в те годы люди думали совсем не так. Если ты хотел учиться, будучи спортсменом, у тебя не было никаких шансов получить образование. В такой ситуации тренерами становились только наименее одарённые игроки. Никто из выдающихся футболистов не ходил на учёбу, потому что у них никогда не было свободного времени. Одно вытекало из другого. Те, кто не был звёздами своих клубов или голландской национальной сборной, могли не тренироваться каждый день, а значит, у них было время посещать школу. Логичным следствием этого стало падение уровня тренеров, а за ним и падение уровня футбола в целом. Даже несмотря на то, что теперь KNVB обучает бывших игроков сборной в более сжатые сроки, им даётся гораздо больше теоретических знаний, нежели практических. Мало что изменилось за тридцать лет. То, что когда-то было сильной стороной голландского футбола – техническое мастерство игроков, – теперь стало нашим слабым местом.

На заре 1985 года моя карьера футбольного тренера получила своё начало, когда клуб «Рода» Керкраде пригласил меня поработать внештатным советником клуба на полставки. Потом Леон Мельхиор попросил меня помочь с организацией тренировок молодёжи в клубе «МВВ» из Маастрихта. Мельхиор был бизнесменом международного уровня, в свободное время организовавшим конный завод, приобретший всемирную известность, оттуда вышло множество породистых скаковых лошадей высочайшего качества. «МВВ» обратился к нему с просьбой о помощи в реорганизации клуба, а он в свою очередь вышел на меня с предложением поучаствовать в организации молодёжной команды клуба.

Эти проекты стали первыми сигналами о том, что я открыт к возвращению в футбол. Вскоре после этого в мои двери стучались и «Фейеноорд», и «Аякс». Мне особенно польстило то, что интерес выражал «Аякс». Казалось, что клуб готов подвести черту и оставить прошлое позади. Поскольку мне удалось сполна отомстить им в спортивном смысле, я был рад возможности зарыть топор войны и вновь начать с ними сотрудничать.

После этого события начали развиваться очень стремительно, и в июне «Аякс» назначил меня техническим директором клуба. Эта должность появилась в клубе впервые, в первый раз в истории голландского футбола стал использоваться термин «технический директор». По сути это был хитрый фокус с юридическим подтекстом: заняв эту должность, я мог тренировать команду, не имея при этом диплома о тренерской квалификации. Изначально моя должность именовалась «главный тренер», но ассоциация тренеров страны пригрозила «Аяксу» судебными разбирательствами в случае моего назначения. «Технический директор» стал той лазейкой, которая позволила нам с «Аяксом» наладить сотрудничество и начать двигаться дальше.

Может звучать коварно, но на деле вышло так, что такое наше отношение поддержала голландская футбольная ассоциация. В самом начале 1985 года я написал письмо в KNVB с вопросом: что требуется для того, чтобы эффективно работать на должности тренера в профессиональном футболе? Письмо я писал в соавторстве с Ринусом Михелсом, который на тот момент занимал пост технического советника ассоциации. Мы с ним надеялись изменить существующие правила таким образом, чтобы люди, действительно значимые в мире профессионального футбола по причине своего ноу-хау и богатого опыта, получили возможность проявить себя и принести какую-то пользу.

Поскольку опыт научил меня тому, что в жизни бесплатно только солнечный свет, я придумал альтернативу существующему тренерскому диплому. Я предложил, что экс-профессионалы и бывшие игроки сборной должны сначала сдать экзамен, а затем получить обучение по тем предметам, по которым они сдать экзамен не смогли. Таким образом скорость прохождения будущими тренерами курсов значительно возросла бы, и никому не пришлось бы разучивать то, что уже и так ему хорошо известно. В результате толковые люди могли бы быстрее добираться до должностей, которые они заслуживают занимать, и работать там, где они действительно нужны.

В этот период голландский футбол просто молил во всеуслышание о том, чтобы в него пришли люди, способные анализировать и улучшать как команду в целом, так и каждого из одиннадцати игроков, её составляющих. К тому времени у меня уже сложилось мнение, что вершины можно достичь, только если работать над маленькими нюансами игры по ходу тренировочных занятий. Над 1–2 % деталей. Выдвинув свою идею о том, что человек сначала должен сдать экзамен, а потом получить подогнанный специально под него курс, я надеялся дать KNVB подходящее решение проблемы и помочь им быстрее начать привлекать к работе настоящих специалистов своего дела. Поступая так, я сильно рисковал. В практическом смысле я бы легко справился с такими предметами, как тактика и техника, но поскольку я совершенно иначе смотрел на футбол – в отличие от большинства людей и уж точно в сравнении с теми, кто заведовал курсами, – я мог бы так никогда и не сдать этот экзамен.

Шли месяцы, а от KNVB не было никаких вестей. Ассоциация утверждала, что они обязательно обсудят вопрос, но всё застопорилось на месте. Так как всё очень сильно затянулось, мы решили отказаться от этой затеи и вместо этого изобрели термин «технический директор», чтобы я мог приступить к работе в «Аяксе». Иначе мне бы пришлось стать марионеткой, связанной по рукам всеми этими правилами и ограничениями, а я к такому был не готов. К счастью, благодаря своему опыту, полученному на американском этапе карьеры, я приобрёл некоторое понимание того, как всё устроено в профессиональном спорте, и теперь мог применить этот опыт в своей ситуации в «Аяксе». И он сыграл ключевую роль. Первым шагом была передача мне ответственности по контролю надо всем футбольным окружением клуба. Начиная от профессионалов из первой команды и заканчивая стажёрами. В подобной лидерской структуре мне пришлось формировать команду из футбольных специалистов. Эти люди должны были проводить мою политику.

Я быстро понял, что моя роль в «Аяксе» не очень-то устраивала KNVB или ассоциацию тренеров. Они приходили шпионить за мной и утверждали, что я принимал активное участие в тренировочных сессиях. Я смог легко опровергнуть эти их домыслы. Я не из тех, кто отдаёт трудящимся приказы, восседая в собственной башне из слоновой кости. Футбол – это мой предмет, моя работа, пребывая на поле, я нахожусь дома. Перед ними я оправдывался тем, что у меня была трудная карьера как у футболиста и теперь мне нужно было сбросить лишние килограммы, якобы по этой причине я всегда бегал вокруг своих игроков.

Но если быть совсем уж честным, я никогда по-настоящему не вёл тренировочные занятия либо делал это очень редко. У меня был свой технический штаб в лице Кора ван дер Харта, Шпитца Кона и Тонни Брюинс Слота – трёх очень опытных тренеров, которые здорово компенсировали мою нехватку опыта. Среди игроков я мог спокойно прорабатывать тонкие нюансы, доводя их до совершенства. Такому нельзя научиться даже за сто лет непрерывных тренировок. Либо в тебе это есть, либо нет. Вся организация первой команды была построена на американской модели. То есть с использованием услуг специалистов. Я уже осознал, что ни один человек на свете не может быть лучшим футболистом на каждой позиции на поле. Это я говорил и своему техническому штабу.

Помимо трёх тренеров в «Аяксе» также работал и тренер по физподготовке. Также я взял в команду первого тренера вратарей в Голландии, взявшего под своё крыло всех голкиперов клуба, начиная от молодёжного состава и кончая первой командой. Позднее я также работал как с внешними, так и с внутренними скаутами. Я делегировал управление тренировочными сессиями, выполнение скаутских задач и так далее другим людям, просто потому что они лучше разбирались в этих делах, чем я. Я никогда не притворялся, что могу делать что-то, в чём на самом деле ничего не смыслю. Я рос во времена, когда с командой работали один тренер и пара ассистентов, но, кроме того, влияние на меня оказало и движение «Сила цветов», популярное в 1960-е. Оно научило меня думать иначе. К примеру, однажды в «Аяксе» я предложил прибегнуть к помощи Лена дель Ферро, оперного певца, специализировавшегося на упражнениях для дыхания, чтобы помочь игрокам с максимальной пользой использовать каждый вдох и выдох. Для спорта высочайшего уровня это очень важный момент. Таким образом дель Ферро сумел поработать с моими игроками в раздевалке. Позднее, в «Барселоне», я привёл в команду рефлексотерапевта, поскольку вся энергия тела выходит из него через стопы. Ты берёшь в команду такого человека для того, чтобы он смог привнести что-то новое в рабочий процесс.

Так что я постоянно искал специалистов, которые помогли бы нам лучше прорабатывать мелкие детали. Это было очень важной частью моей методики. В Нидерландах, по крайней мере в начале моей работы с «Аяксом», так работать никто не привык. Но я им говорил: «Если вы проводите занятия по физподготовке, то вы несёте ответственность за это. Не я. Поэтому не надо спрашивать у меня, что делать. Для меня важны две вещи: в идеале игроки должны уметь отыграть 120 минут и в процессе тренировок они должны смеяться, хоть иногда. Я не полицейский, не надзиратель. Но если вы не сможете найти способ добиться этой цели сами, тогда я пойду и найду того, кто сможет».

Так что моей основной задачей был поиск людей, одновременно желающих брать на себя ответственность за свои действия и при этом достаточно квалифицированных. Они никогда не должны были задаваться вопросом: «А что подумает Кройфф?» Потому я обычно не ходил смотреть за первыми тренировками каждого из специалистов. Это ведь их ответственность, их задачи.

У большинства клубов были главный тренер и один ассистент, но у «Аякса» вдруг обнаружился целый штаб из семи человек. Все специализированные тренировки строились вокруг техники. И под этим я подразумеваю не просто технические упражнения с мячом. Возьмём тренировку на «физику». Смысл их не в том, чтобы довести игрока до такой кондиции, чтобы он мог пробежать десять километров без остановки, а в том, чтобы за счёт лучшей техники научить его бегать лучше, правильнее. И быть может, более правильная беговая техника поможет ему в будущем избежать травм и усталости по ходу игр. Или сделает его более быстрым в сравнении с соперником на короткой дистанции.

Бег – это целая дисциплина, не имеющая ничего общего с мячом, но тренировка на бег также подпадает под определение «технической тренировки». В какой угодно форме. То же касается и других физических аспектов игры. К примеру, прыжков или игры головой. Можно изо всех сил ударить по мячу головой, но сможете ли вы при этом как следует «довести» движение, придав удару мощь и точное направление? В каждом отдельно взятом аспекте тренировок существует огромное количество мелких деталей.

Я сам прорабатывал огромное количество разных футбольных нюансов. Как должна располагаться правая рука при ударах влево? Как лучше всего поддерживать равновесие? С какими проблемами ты сталкиваешься и как можешь их разрешить? Или я мог созвать собрание других специалистов, чтобы выяснить, можно ли техническую тренировку также использовать для отслеживания физической готовности игроков. Часто вопрос касается не только того, что ты хочешь улучшить, но также интенсивности, с которой ты тренируешься. Результатом стало то, что в «Аяксе» все научились не только тому, как можно выжать максимум из самих себя, но и как добиться этого от других.

Я осознавал, что голландский футбол всё дальше и дальше уходит от того, чем мы удивили мир в 1974-м. Когда я пришёл в «Аякс», я с самого начала решил, что мы будем играть в соответствии с фундаментальными принципами Тотального футбола. Так что голкипер Стэнли Менсо стал вратарём и по совместительству полевым игроком, человеком, который мог активно участвовать в игре, находясь вдали от собственных ворот. Тогда это казалось новаторством, но тридцать лет спустя такая практика стала общепринятой. В клубах вроде «Барселоны» и «Баварии» такой подход к вратарской игре давно пустил корни в философии клуба. Мне это очень по душе. Моим намерением было вернуть школе «Аякса» её идентичность. Основополагающим принципом было играть в максимально атакующий футбол – настолько, насколько это вообще возможно. У нас было три форварда и свободный художник позади них, что вынуждало соперников испытывать серьёзные трудности при персональной или позиционной опеке.

В то время все команды Эредивизи играли в два форварда, а потому я счёл, что мне хватит и трёх защитников вместо четырёх. За счёт этого я мог отрядить четверых игроков в полузащиту. Чтобы добиться этого, мне обычно приходилось переключать одного из центральных защитников на опеку игрока, известного как «десятый номер», теневого форварда. Расположив Менсо не дальше, чем на линии штрафной площади в момент контроля нами мяча, я смог продвинуть остальных игроков команды выше по полю. Выбором Менсо я также показывал своё отношение к комплектованию команды. Я не всегда пытался собрать команду из 11 лучших игроков, я стремился построить команду из группы игроков, которые наилучшим образом сочетаются друг с другом. Так что я делал приоритетным выбор тех защитников, которые наилучшим образом подходили Стэнли. Мне всегда нравилось решать головоломки: будет ли игрок А сочетаться с игроком Б.

Помимо того что наши матчи всегда получались интересными и увлекательными, они ещё и провоцировали бурные обсуждения, что, на мой взгляд, и должен делать профессиональный футбол. Некоторые люди считали, что такой футбол – это здорово, тогда как другие были убеждены, что он никогда не добьётся настоящих успехов. Я всем говорил, что время от времени мы неизбежно будем терпеть поражения, но в контексте нашего общего развития это на самом деле не так важно. Мы были заняты инвестированием в основной состав. Команда уже была достаточно мастеровитой и качественной, чтобы финишировать в первой тройке, независимо от того, как мы играли, но я желал большего и хотел добиться этого в увлекательном стиле.

Будучи менеджером, я очень последовательно придерживался этой идеи. Даже когда мы несколько раз проиграли, я все равно не сомневался в её правильности. Даже потом, когда уже работал в «Барселоне». И каждый год я выигрывал трофей. По ходу первого сезона в «Аяксе» им стал Кубок Нидерландов, который дал нам путёвку в Кубок обладателей кубков. В 1987-м мы выиграли и этот трофей, обыграв в афинском финале «Локомотив» из Лейпцига 1:0 благодаря точному удару Марко ван Бастена головой. Тот «Аякс» стал самой молодой командой, когда-либо выигрывавшей крупный международный турнир. Это было очень особенное достижение, не в последнюю очередь потому, что люди годами сетовали на то, что у голландских клубов якобы нет ни единого шанса против клубов-толстосумов, что правили бал в Италии и Испании.

Выигрыш Кубка кубков давал ещё одно преимущество. Мы наконец получили одобрение от KNVB.

Спустя примерно шесть месяцев после того, как я написал письмо в ассоциацию в попытке организовать ускоренный тренировочный курс, в самом начале 1985-го, я узнал, что в KNVB приняли решение отказаться от моей идеи. Глава «Аякса» Тон Хармсен, также состоявший в совете директоров ассоциации, сказал мне, что сам Михелс проголосовал против неё. Это показалось мне очень странным, ведь Михелс сам помогал мне писать письмо и представлял его совету на правах её технического советника. Это было сделано с тем, чтобы моё письмо попало к нужным людям, но, по словам Хармсена, Михелс в конечном счёте поступил с точностью до наоборот. Я до сих пор не могу в это поверить. Я никогда не спрашивал у самого Михелса об этом, потому что представить себе не мог, что это правда. Даже сегодня.

Как бы то ни было, после того как «Аякс» завоевал Кубок обладателей кубков, KNVB вдруг сняло все претензии ко мне и моей должности технического директора. 1 июня 1987 года я не просто получил от футбольной ассоциации признание за международный успех «Аякса», но ещё и диплом «профессионального футбольного тренера» от KNVB. Разумеется, это был разовый случай. Но даже если бы специально для меня попросили укороченный курс, я не уверен, что справился бы и сдал экзамен. Как в «Аяксе», так и впоследствии в «Барселоне» я никогда не делал того, над чем не имел персонального контроля. Набирая людей в свой технический штаб, я всегда искал специалистов, которые могли бы дополнять мои знания. Ну и ещё, мне повезло поработать в двух больших клубах, которые могли себе позволить деловой подход.