Глава двенадцатая Обучение

В футболе я попробовал почти всё. Был игроком, тренером и функционером. Единственное, чем мне не довелось заняться, – потренировать национальную сборную. Думаю, что это единственный изъян в моей карьере. Чем старше я становился, тем сильнее было моё недовольство от того, что в 1990 году Ринус Михелс обошёл вниманием моё желание потренировать голландскую сборную на чемпионате мира. Я примирился с Михелсом после этого, но я до сих пор ощущаю горький осадок от того, что не смог достичь чего-то совершенно особенного, тем более что время тогда было подходящее. Игроки сборной были на пике карьеры, и после победы на Евро в 1988-м были готовы добиться величайшего успеха в истории голландского футбола. То же касалось и меня как тренера и, учитывая, мой послужной список в клубе и сборной, я надеялся, что меня назначат. Я также был в курсе, что и игроки хотят того же самого, ведь так мы могли бы объединить свои силы и стать наконец чемпионами мира, как это нужно было сделать в 1974 и 1978 годах. Но не срослось, потому что у Михелса были другие планы. Пойдя наперекор желанию главных звёзд команды, таких, как Руд Гуллит, Марко ван Бастен, Франк Райкард и Рональд Куман, он оставил меня за бортом.

Будучи членом технического совета, он, как выяснилось, не хотел лишний раз лезть на рожон и портить отношения с KNVB, потому что, по всей видимости, услышал, что я планировал свергнуть всю организацию. Чушь собачья. Конечно, я хотел набрать собственный штаб из технических специалистов и поменять кадровый состав, чтобы мы могли направить все самые лучшие ресурсы на борьбу за титул чемпионов мира и повысить свои шансы на завоевание трофея, но это вовсе не означало, что я собирался идти в атаку на KNVB. Я бы заплатил за провал своей головой, так что я просто хотел оговорить условия, на которых будет набираться команда, что я делал всегда, будучи тренером. На ключевые позиции я бы поставил людей, имеющих опыт работы на высшем уровне и привыкших к огромному давлению, с которым они сталкивались каждую неделю, а не тех, кто испытывает что-то подобное раз в два года.

Михелс и я потом обсудили этот вопрос. Сразу после чемпионата мира он приехал в наш тренировочный лагерь в Барселоне, чтобы объясниться. Разговор получился вполне дружеским, но я до сих пор не понимаю мотивов его решения. Может, дело было в ревности, кто знает. Конечно, он поиграл и поработал на всех уровнях и добивался успехов всюду, куда бы ни приходил, а это порой тешит самолюбие некоторых людей. Может, тот факт, что ему каждый день приходилось слушать о том, как я хорош в своём деле и как здорово он мог бы сработаться с этим Кройффом, спровоцировал защитную реакцию с его стороны.

Впоследствии я стал думать, что в проблемах Михелса с сердцем не было ничего удивительного, потому что часто ему приходилось притворяться тем, кем он в действительности не был. Я это знаю потому, что знал, каким он был на самом деле. Он был очень жёстким, но по личному опыту я знал, что в случае необходимости он мог лично отвести тебя к доктору или сделать тебе массаж. Он очень заботился об игроках. И если мы сидели в ресторане или кутили на вечеринке, он мог вдруг взять и запеть посреди ужина, так что я думал про себя: как он, Христа ради, может такое исполнять, если только что чуть не убил нас на тренировке?

Во время совместной работы с ним в «Лос-Анджелес Ацтекс» в 1979 году я открыл для себя другую его черту: он был суеверным. Как-то раз мы выиграли матч, когда на Михелсе были очень запоминающиеся туфли – белые с чёрными кисточками; наподобие тех, что носят гольфисты. Выглядели они ужасно, но он долгое время надевал их на каждый матч, думая, что они приносят удачу. В Европе бы он никогда так не сделал, там у него сложился определённый имидж, и думаю, что он хотел его поддерживать. Порой ему приходилось заставлять себя этот имидж поддерживать. В этом смысле Михелс был человеком крайностей, который не облегчал себе жизнь. Даже несмотря на то, что он запорол чемпионат мира-1990 для поколения блестящих футболистов и меня лично, я все равно испытываю к нему тёплые чувства. Он поддержал меня, когда умер мой отец, когда я не стоял крепко на своих ногах, и забыть такое я не могу.

В моей жизни часто такое случалось: люди, с которыми у меня была особая связь, внезапно подводили меня. Так было с Михелсом, так было с Питом Кейзером, Карлесом Решаком, а позже и с Марко ван Бастеном. Оглядываясь в прошлое, кажется, что это было вполне в духе человеческой природы. К тому же такое часто происходит с великими, внезапно берётся какое-то соперничество, а потому что они ощущают себя великими, они перестают внимать и слушать. За эти годы я много раз пытался поставить себя на их место, особенно часто это касалось ситуации с Михелсом, Кейзером и Решаком. Когда я думаю об этом, мне начинает казаться, что я многому научился у них, но они при этом никогда не хотели учиться у меня. Думаю, что это многое говорит о разнице между нами. Возьмём Пита Кейзера. Когда я познакомился с ним, будучи молодым парнем, он был на три-четыре года старше меня. У меня не было отца, а потому он взял меня под своё крыло. «Иди домой, приятель, иди и выспись, завтра у тебя матч», – говорил он мне. После этого он сам мог поехать куда-нибудь веселиться, но за мной он приглядывал. Мне было 16–17 лет, и я порой подрезал у него его мотоцикл или уезжал с тренировки на чужом велосипеде. Во всяком случае, я постоянно выкидывал какие-то фокусы, а когда такое случается, всегда полезно иметь рядом взрослого человека, способного тебя немного приструнить. Это важно до тех пор, пока не происходят перемены. Как, например, на том голосовании игроков «Аякса», когда коллектив выбрал капитаном Пита, а не меня, после чего я перешёл в «Барселону». Или когда он много позже не согласился со мной в том, как нужно реорганизовать «Аякс». Но как я уже говорил, это очень по-человечески. В любом случае, зла на него я не держу. У меня по-прежнему свой взгляд на этот вопрос, но я никогда не забуду помощь, которую он мне оказал.

Ситуация с Карлесом Решаком, бывшим моим ассистентом в «Барселоне» до того, как меня уволили, больше вопрос менталитета. Конечно, Михелс был упрямым человеком, я, наверное, тоже, но Решак упрямым не был. Он никогда не плыл против течения, но, если это делал я, он часто высказывал мне своё мнение. Когда такое происходило, он часто шёл дальше меня. В итоге я списал наши разногласия на тот факт, что он был каталонцем по своему менталитету. Не знаю, в школе он впитал его или так его воспитали дома, но, когда дело доходило до таких вопросов, Решак совершенно не соответствовал голландскому менталитету или привычному мне образу мышления. Он высказывал мне своё мнение, но сам никогда не приступал к активным действиям. Он не мог решиться на это, тогда как я всегда был человеком, готовым высказываться, если что-то идёт не так. И я всегда следил за тем, чтобы высказывать своё мнение и одновременно предлагать решение проблемы. Как бы то ни было, у вас никогда не родились бы сомнения насчёт того, что я думал по тем или иным вопросам, тогда как Решак всегда плыл по течению – в этом и состояло основное различие между нами.

Марко ван Бастен был блистательным футболистом, чрезвычайно талантливым и очень умным – во всех смыслах. Я не всегда был ему нужен, ему не всегда хотелось учиться у меня. Его поведение отличалось от того, как вёл себя Пеп Гвардиола, например. Когда он был игроком, «Барселона» хотела избавиться от него, потому что в клубе его считали долговязой каланчой, не умеющей обороняться, напрочь лишённой физической мощи и не способной выигрывать воздух. И его обвиняли во всех грехах, ставя ему в укор игровые недостатки, тогда как я полагал, что все эти аспекты игры он в состоянии освоить. Все эти люди не видели главных качеств Гвардиолы, которые необходимы для выступления на высочайшем уровне: скорость принятия решений, техника, видение игры. Это феномен очень редко встречается в людях, но в его случае он присутствовал, несомненно. Вот почему теперь я с огромным интересом слежу за развитием карьеры Серхио Бускетса. В «Барселоне» постоянно говорят о всех прочих игроках, ведь они так хороши. Но мне было бы интересно посмотреть на всех этих игроков, когда Бускетса в команде уже не будет. Думаю, что все будут шокированы, увидев то, как сильно переменилась команда с его уходом. Думаю, что Бускетс станет хорошим тренером. Как и Гвардиоле, ему приходилось работать чуть усерднее, чем всем остальным, чтобы оказаться там, где он есть сейчас. Успех не дался легко ни одному из них.

Помимо своих футбольных качеств, Гвардиола обладает очень сильным характером и гибким умом. С ним можно обсудить всё на свете. Он много читает, перед приходом в «Баварию» он смог очень быстро выучить немецкий. Таким людям никогда не бывает трудно задавать вопросы, и хотя Гвардиола не из тех, кто слепо полагается на мои советы, ему всегда любопытно узнать моё мнение.

До сих пор помню тот день, когда его назначили тренером «Барселоны Б». Он хотел узнать, что я думаю об этом назначении, и я сказал ему, что, на мой взгляд, он должен следовать одному правилу. Он должен уметь говорить президенту: «Убрался из раздевалки. Решения тут принимаю я». Только тогда он будет подходящим кандидатом для работы в первой команде. Если он не сможет поступать так, то выше второй команды ему не прыгнуть. Я имел в виду, что он должен быть боссом, тем, кто решает, что случится дальше, со всеми вытекающими последствиями. Но никогда он не должен доходить до увольнения по чьей-то инициативе. Нужно работать так, чтобы в ретроспективе можно было сказать: «Да, я был идиотом, но я нёс ответственность за свои поступки». Или: «Я делал то-то и делал это хорошо, в следующий раз я сделаю то же самое. И плевать, что они скажут или сделают». Образ мышления Пепа вполне вязался с этим, он воспользовался этими советами и сочетал их со своим собственным видением.

Несмотря на то что и ван Бастен был очень умён, мои отношения с ним всегда развивались в другом ключе. Я много размышлял об этом, и в конечном счёте обнаружил главное различие между Пепом и Марко. Как я уже сказал, не будь меня в «Барселоне», Пепа, скорее всего, продали бы в другой клуб. С ван Бастеном история была совсем иной. Он стал бы игроком мирового класса и без меня. Я не был ему нужен для достижения этой цели. Но Марко, наверное, видел во мне человека, выпустившего его на поле в игре с «Гронингеном» в начале его карьеры в «Аяксе», когда состояние его лодыжки вызывало некоторые сомнения. В той игре он настолько усугубил свою травму, что годы спустя был вынужден завершить карьеру раньше времени. Я пытался ставить себя на его место и понял, почему он не проявлял уважения ни к каким моим советам, что я давал ему впоследствии. Это была своего рода месть за то, что он позволил мне убедить его сыграть в матче, который испортил всю его дальнейшую карьеру. Если так рассуждать, то все его реакции станут совершенно понятными. Вот почему все проблемы с Михелсом, Кейзером, Решаком и ван Бастеном я считаю порождением нашей природы – такие мы люди, таковы наши характеры. Я не держу зла ни на кого из них. С Михелсом я примирился незадолго до его смерти в 2005 году и по-прежнему поддерживаю связь с Пепом.

Я до сих пор много думаю обо всём этом, и после того, как в октябре 2015 года мне поставили диагноз рак лёгких, я получил невероятное количество позитивной энергии от многих бывших партнёров и игроков, которых тренировал. Даже от тех, кто едва ли может сказать, что я относился к ним деликатно. Это свидетельствует об их уважении ко мне, поскольку, несмотря на все наши разногласия, они все пришли к выводу, что примирение – единственный путь вперёд. Это стало хорошей новостью для меня после всех этих лет, потому что мне было очень интересно, как они отреагируют; увидят ли когда-нибудь всё так, как видел я. Я умел правильно всё преподнести, но порой у меня просто не получалось.

Работая в футболе топ-уровня, мы все оказывались под давлением, и каждый время от времени доходил до точки слома. Это касалось раздевалки в первую очередь, но, стоило нам выйти за дверь, все споры заканчивались, для меня так точно. Приятно осознавать, что игроки, знакомые мне с тех лет, повзрослев, стали лучше меня понимать, и на место неприятия пришло уважение. Иногда и нечто большее: я открыл для себя, что некоторые вещи, которые я едва замечал, они находили исключительными по важности. Касалось ли это Рональда Кумана или кого-то из молодых, мне всегда было приятно делать такие открытия.

Конечно же, в значительной степени это касается и ремарки Гвардиолы о том, что я принёс в «Барселону»: «Йохан построил собор, наша задача – поддерживать его великолепие». Это не просто блестяще подобранные слова, это слова очень трогательные. Ведь я просто делал то, что считал наилучшим для всех, как в «Барселоне», так и в «Аяксе». К счастью, в «Барселоне» это сработало, но во многом благодаря таким людям, как Франк Райкард, Хенк тен Кате, Пеп Гвардиола и Чики Бегиристайн, этот собор, как здорово окрестил его Пеп, стоит и по сей день. Я искренне благодарен им за это. Ведь такой футбол люблю не я один, его любят болельщики. Это такой футбол, каким он и должен быть.

Я позитивно настроен по поводу будущего футбола, хотя думаю, что сейчас его ждёт период большого хаоса. Сейчас деньги правят бал, и особенно очевидно это в Англии. Коммерция – часть футбола, она тоже полезна, но у всего должны быть пределы. В этом плане проблемы порождают не футболисты и не коммерция как таковая, а по большей части директора, которые всё никак не оставят в покое спортивную составляющую жизни клуба. Возьмём для примера развитие молодых талантов в Англии, которое оказывает влияние на национальную сборную. Существует серьёзный риск для её благополучия в связи со слишком большим количеством иностранцев в Премьер-лиге. Одним из решений может быть ограничение числа иностранных игроков до максимум пяти в заявке на матч. Чтобы всё прояснить, сразу скажу: ничего не имею против иностранных футболистов. В этом плане я сам был пионером, когда приходил в «Барселону». Я добавил команде то, чего ей не хватало, как это прежде сделали Велибор Васович и Хорст Бланкенбург в «Аяксе», когда я там играл.

Однажды я посоветовал голландской футбольной ассоциации заключить джентльменское соглашение с профессиональными клубами, чтобы каждый из них пообещал включать в стартовый состав по меньшей мере шестерых футболистов с голландским паспортом. Это вынудило бы клубы больше внимания уделять воспитанию молодёжи. Конечно, социальная политика – замечательная вещь, но и за собой следить нужно. Я не хочу придать ей негативный или позитивный окрас, просто стремлюсь к полной объективности, действуя исключительно в интересах футбола, где зачастую многие вещи сильно отличаются от других жизненных сфер и оказывают другой эффект. На секунду забудьте об общеевропейских тенденциях и решите, единым голландским фронтом, собрать все клубы страны воедино и договориться с ними о том, что они должны выставлять на поле по меньшей мере шестерых игроков с голландскими паспортами, то есть максимум пятерых иностранцев. Мне нет дела до того, что творится в Испании и Англии; так мы должны рассуждать, мы должны в первую очередь думать о себе, как это делают американцы. Там никто не имеет непропорционально большого влияния на политику в Major League Baseball, NBA или NFL. Они организованы таким образом, что все решения принимаются в интересах спорта. В этом плане Европа сильно отстала от жизни. Помимо этого, у клубов больше нет местных владельцев, деньги приходят к ним из-за границы, а значит, решения, влияющие на игру в Англии, всё чаще принимаются в офисах компаний в Америке, Азии и на Ближнем Востоке. Это создаёт дисбаланс, тогда как каждая страна должна думать, опираясь прежде всего на ситуацию внутри себя. Иначе всё будет только ухудшаться. Когда-то клубы из Голландии, Бельгии и Шотландии были в числе тех, кто задавал тон в европейских соревнованиях высшего уровня, но сегодня их никто не берёт в расчёт. Неужели их интерес к игре настолько упал? Или дело в том, что их отодвинули на задний план потому, что у них не хватает денег? Открытый вопрос. Гораздо важнее задаваться вопросом: «Что можно с этим сделать, чтобы изменить такой расклад?»

Футбол на топ-уровне строится вокруг техники, тактики, тренировок и финансовых вливаний, так было всегда. Обстоятельства в разных клубах и странах могут меняться, но фундаментальные принципы остаются неизменными. В Нидерландах базой футбола всегда была техника. Нужно всегда держаться за это, потому что никакого другого стиля игры голландская публика не приемлет. То же касается и Каталонии. Надеюсь, что там тренеры и менеджеры и впредь будут опираться на эти принципы при формировании состава. Иньеста и Хави, к примеру, не «два быстрых хавбека», а «два футболиста». А футболист должен играть с мячом в ногах. Он должен как можно меньше бегать, потому что чем сильнее он будет уставать, тем хуже будет качество его техники. Вот почему нужно работать над тем, как ограничить вредные эффекты бега на конкретного игрока. Какой вариант выбрать? Более высокий уровень физической подготовки, лучшее техническое оснащение игрока или больше скорости в игре? Ответом должно быть стремление к качеству, которое удовлетворит болельщиков. Потому что в конечном счёте все команды играют ради публики. Я, будучи голландцем, не могу приехать в Англию или Италию и начать играть там в тот футбол, который мне нравится. Нет, ты играешь в такой футбол, какой ждёт публика. Публика должна приходить на стадион, он должен заполняться. В «Барселоне» это отлично видно, клуб сделал выбор в пользу конкретного видения и держится за него уже почти тридцать лет. Тренер, желающий изменить подход, столкнётся с проблемами, потому что публике это не понравится.

Так что основное русло остаётся прежним, но между Командой Мечты и «Барсой» Гвардиолы существует большая разница, и она заключается в ловкости и скорости игроков. Вопрос не должен затрагивать желание изменить видение клуба, он должен касаться поисков путей улучшения уже существующей модели. Нужно продолжать задавать вопрос так: можно ли это делать ещё быстрее? Если дело касается чего-то важного, например контроля мяча, то нужно работать над увеличением скорости передач без ущерба для их точности. Если же вопрос не касается чего-то важного, то и волноваться о нём не стоит. Нужно также уметь оценивать и понимать, что быстро, а что нет. Анализ деталей игры в футболе топ-уровня – самое сложное дело из всех. Способность всё проанализировать таким образом, чтобы можно было добыть победу не за счёт какой-то комбинации, а порой за счёт действий, на два-три хода ей предшествующих. Как игроки получают мяч и как им распоряжаются? Хватило бы им одного касания или их требуется два? Насколько качественным был контроль мяча получающим пас игроком? Потом нужно разбираться с защитником. Человек, играющий в составе сильной команды, склонен несколько расслабляться в матчах с более слабыми соперниками. В результате темп падает, и передачи не приходят туда, куда нужно. Или приходят, но слишком поздно. Такие детали нужно уметь подмечать. Для Нидерландов это сейчас проблема. Весь мир до сих пор восхищённо обсуждает наш стиль игры в футбол, вот только голландских тренеров, знающих, как нужно тренировать игроков для такого стиля, осталось очень мало. Я предвидел это 15 лет назад. Схемы игры менялись, а это приводило к тому, что свободное пространство использовалось иначе.

Когда ты сидишь за столом и ешь, ты орудуешь вилкой и ножом. Так было сто лет назад, и через сто лет будет то же самое. Некоторые вещи не меняются. То же касается и футбола. Сначала нужно отладить базовые элементы, а уже потом задумываться об улучшениях. В Нидерландах базой решили пожертвовать. Еда готовится лучшими поварами, но мы забываем, как держать вилку и нож. Хороший пример – вратари. Когда в 1992 году правила изменились таким образом, что вратари более не могли брать мяч в руки после паса назад от своего игрока, им пришлось улучшать свою технику работы с мячом ногами. До той поры у большинства вратарей была очень плохая техника игры ногами, сегодня же у 90 % голкиперов длинный пас поставлен лучше, чем у 90 % полевых игроков. Это доказывает, что навык можно приобрести посредством тренировок. В наши дни вратари умеют играть обеими ногами. Как вышло так, что они научились делать то, что освоили лишь четверть полевых игроков? Это говорит о том, что голкипер знает – умение играть обеими ногами есть важнейший навык, над которым он должен работать, и эта работа приносит ему хорошие плоды. Почему же полевые игроки не заняты тем же?

Командные тренировки – это, конечно, замечательно, но игрокам также нужно понимать, как можно развить свои индивидуальные навыки на пользу команде. Даёшь ли ты как тренер своим футболистам домашние задания? Отводишь ли ты пару игроков в сторону после тренировки, чтобы объяснить разницу между пасом верхом и пасом по земле – что мяч, катящийся по земле, двигается медленнее? Он кажется более простым в исполнении, но на практике гораздо сложнее его эффективно контролировать, такой пас требует от его адресата большей концентрации. Вот почему так часто можно увидеть плохой контроль медленного паса, потому что получающий мяч игрок не концентрируется как следует, в то время как при более сложной передаче концентрация обычно выше, следовательно, ниже вероятность ошибки. В любой комбинации задействованы по меньшей мере два футболиста, но слишком много внимания уделяется при этом тому, как они играют индивидуально, тогда как важно то, как они играют вместе.

К тому же физическое и психологическое состояние игроков всегда подчинено футболу. Конечно, нужно учитывать оба фактора, но всегда рассматривать их с точки зрения футбола. Если кто-то показывает плохую форму, начните разбирать его футбол, прежде чем пытаться анализировать психологическое состояние игрока, ведь если футбол хорош, он генерирует столько позитивной энергии, что и ментальный, и физический аспект может перестать быть проблемой. Вспомните себя в детстве. Когда вы играли в футбол после школы, вы уставали? Нет. Вы просто крепко спали ночью.

Внешнее воздействие тоже может сказываться на том, как игроки выступают на поле. Журналисты часто ищут поводы для того, чтобы написать что-нибудь, но стоит только начать верить в то, что вы прочтёте в их газетах, вы сразу окажетесь в опасности самообмана. Единственное мнение, которое должно иметь для вас значение, это мнение вашего тренера. Отчёты в газетах часто пишутся для того, чтобы продавать эти газеты. Приятно читать что-то позитивное, не так приятно читать критику, но зачастую выводы репортёров отличаются от выводов тренера. Эти две вещи нужно чётко разделять. Отчёты о матчах «Барселоны» почти всегда концентрируются вокруг Месси, Неймара и Суареса, в то время как Иньеста и Бускетс делают черновую работу за них. Каждый великий игрок стоит на плечах своих партнёров по команде.

Даже ошибки в обороне могут спровоцировать проблемы впереди, потому что часто в футболе успех зависит от очень малых расстояний – позиционная разница в метр или меньше, например. Так что если мяч движется слишком медленно, у твоего соперника будет время приблизиться к тебе. Если мяч движется быстро, есть вероятность, что он опоздает и не успеет накрыть. О таких деталях я говорю. В футболе топ-уровня их великое множество, но также они определяют стиль игры. Немногим тренерам хватает мастерства и знаний, чтобы обучить этому, и в результате игроки оказываются подвержены большему стрессу. Это наносит ущерб таланту. Мне нравятся техничные футболисты, умеющие думать в рамках интересов команды. Я уже упоминал Иньесту и Хави, которые целиком и полностью опровергли теорию о том, что лишь физически сильным футболистам, способным очень много бегать, под силу играть на их позициях в центре поля. Многие тренеры думают так же и предпочитают иметь в полузащите больше мускулов, чем техники. Это видно в системе 4-3-3. Она была рождена для голландского футбола, но очень многие тренеры теперь не в состоянии поддерживать такой атакующий стиль игры. В итоге команды начинают играть всё глубже и глубже в надежде на контратаку. Но любой, кому хватит духа правильно применять схему 4-3-3, в конечном счёте будет вознаграждён. Если будет выбирать для неё подходящих игроков.

Складывается впечатление, что в наши дни всё рассматривается через призму решений. Все применяют видео, анализируют и пытаются всё объяснить. Решите проблему сами! Вот что я всегда говорил людям. Возьмём контратаки, в которых один защитник оказывается против двух форвардов. Как игрокам атаки избежать попадания в офсайд? Пусть они сами разберутся. Мастерство игрока также предполагает умение видеть то, что видит соперник. То же касается и решений. Если ты тренер, не разжёвывай их игрокам, пусть они сами найдут решение. Тренеров это касается в той же степени. Помню, как «Барселона» играла с «Атлетико Мадрид». Их нападающим был Хосе Эулохио Гарате, футболист далеко не первоклассный, но что бы мы ни делали и как бы ни играли, у него всегда было по три явных голевых момента за игру. Мы долго ломали головы над этой проблемой. Пытались ставить себя на место их нападающего. Мы обсуждали и дискутировали на эту тему какое-то время, пока кто-то не упомянул, что он очень хорош по части ухода от опеки. Но, само собой, он мог бы уходить от своего опекуна, только если бы у него этот опекун был. И тогда я сказал: «А знаете, что мы сделаем? Мы перестанем его опекать». Все сразу сказали, что я слетел с катушек. Но в этом и крылось решение. Как правило, Гарате играл так: уводил опекуна с позиции, что облегчало ему уход от опеки в последующие секунды. Он просто думал чуть прогрессивнее, чем мы. Тогда в следующем матче мы не стали его опекать, перестав бегать за ним и позволив играть свободно. Кто-то сказал: «А что, если он забьёт нам два гола?» Я ответил: «Значит, нам не повезло».

После этого проблем с Гарате у нас не было. Без соперника он не знал, что ему делать. Он потерял ориентир, коим был для него его опекун. Так мы решили проблему, взглянув на неё иначе. Изначально все запаниковали, но, чтобы добраться до корня проблемы, нужно попробовать разные подходы. Вот почему сам футбол всегда должен лежать в основе всего, и по этой причине я в принципе против всех инноваций, о которых ходят разговоры в наши дни. Таких, как камеры на линии ворот. Футбол – единственный вид спорта, в который играют исключительно ногами. Вот почему шанс на ошибку намного выше. Нет никаких тайм-аутов, что только усложняет тренерскую работу во время матчей. А это снова повышает шанс на ошибку.

В самих правилах игры это просматривается. Они предполагают такие субъективные элементы, как засчитывание гола в случае, если мяч не пересёк линию ворот, и наоборот. Чтобы после матча мы могли пойти в бар и обсудить случившееся. Такие вещи рождают споры и футбольную атмосферу. Ты беседуешь с друзьями за парой бокалов пива. Это тоже часть игры. Применим технологию определения гола, все обсуждения уйдут. Самое замечательное в разговорах о футболе в том, что каждый может говорить то, что хочет, и даже если кто-то по большей части неправ, частично он прав всегда. Конечно, очень плохо, что в матче Англия-Германия на чемпионате мира-2010 не был засчитан великолепный гол Фрэнка Лэмпарда. Но вместо разговоров о камерах можно обсудить квалификацию лайнсмена и главного арбитра. Неужели нам не следует задать такой вопрос: а может, надо лучше готовить судей?

Футбол одновременно игра ошибок и мастерства. Большие и маленькие ошибки постоянно совершаются по всему периметру поля. Кто-то оказывается один на один с голкипером и не забивает; другой промахивается с пенальти – так работает эта игра. До сих пор помню матч в Кубке Англии много лет назад, когда голкипер отразил три пенальти. Что делать в такой ситуации? Уволить тренера? Разогнать игроков, не забивших пенальти? Конечно, нет – такое бывает, потому что каждый понимает, что в любом матче есть возможности. Обычно они используются, иногда нет. Но правильно ли с пониманием относиться к игроку, промахивающемуся по пустым воротам, и при этом не прощать ошибок рефери, неправильно истолковавшему ситуацию? Или же лучше будет сказать: «Они все бегают по полю, пусть занимаются своим делом, и до свидания».

Разумеется, каждый должен соответствовать одинаковому базовому критерию оценки. Игроки на поле тренируются по максимуму, так что и судьи должны быть подготовлены по максимуму. Но поскольку футбол – игра ошибок, то и судьи будут периодически их совершать, так же как лучшие бомбардиры порой промахиваются, а лучшие голкиперы роняют мячи из рук. Об этих ошибках миллионы людей будут говорить днями, месяцами, а то и годами. В этом и состоит прелесть футбола, и мы не должны забывать об этом. Вот почему так важно, чтобы футбол оставался под контролем футболистов – начиная от игры на поле и кончая делами в правлении клубов. Может, такой подход слишком примитивен, но так я считаю, и из-за этого я так часто вступал в баталии с директорами. Они хотят определять, что происходит на поле, сидя в своих офисах, тогда как я считаю, что люди на поле должны определять, что делать директорам. Директора, на мой взгляд, всегда должны быть на втором месте. Я почти всегда замечал, что они относятся к футболистам свысока. Как я уже упоминал, люди с таким отношением часто чувствуют своё превосходство и считают, что непременно должны убедить других в своей правоте. Если вместо этого они начнут смотреть на игроков снизу вверх, они откроют для себя что-то новое и непривычное, а роли переменятся. Вместо того чтобы выслушивать директоров, которые тебе что-то объясняют, ты сам будешь объяснять им какие-то вещи. Обычно отсюда растут корни проблемы. Директора считают, что ты несёшь бред, потому что они сами никогда не изучали игру.

Чего директора не понимают, так это того, что футбольное мышление лежит в основе всего, что мы делаем, и в нём состоит одна из причин любви людей к игре. Оно также лежит в основе работы тренерского персонала внутри клуба. В такой системе люди, работающие на уровне топ-менеджмента, будут по большей части сопровождать процесс, запустят который другие люди. Генеральный директор или президент не должны принимать решения, это должен делать человек, ответственный за команду, – её тренер. Он определяет, кому нужно бегать больше или дальше, либо он не ведает, что делает. Принимать решения по команде – не работа директора. Директор должен уметь анализировать коммерческие нужды клуба и находить наилучшие решения для их удовлетворения. В этом его работа. Находясь на поле, можно отлично почувствовать, чего хочет публика. Клиент всегда прав. Не забывайте, что футбол, даже на высочайшем уровне, это по сути своей развлечение. Такой всегда была моя философия, и она никогда не изменится. Когда видишь, какие пустые порой стадионы в Италии и как мало голов забивается в английской Премьер-лиге, начинаешь всерьёз задаваться вопросом: а по тому ли пути пошли две великие футбольные державы? В этих странах коммерция взяла верх надо всем остальным.

Потенциальный масштаб этих проблем в будущем лишь увеличится, особенно в свете того, что Китай начал активно интересоваться футболом топ-уровня. По мне, это абсолютно естественный процесс, так как футбол распространил своё влияние по всей планете. И если ты хочешь быть в мире силой, с которой считаются, тебе придётся активно включаться в мировой спорт, будь то проведение Олимпиады или развитие футбола. Но всегда должен соблюдаться определённый баланс. Китайцы могут думать, что достаточно скупать всё вокруг, чтобы болельщики приходили на стадионы, но если не заложено крепких основ, то с чего вы будете начинать? Нужно уметь видеть картину целиком. Вот почему я с большим интересом следил за развитием футбола в Японии. Там легко найти уйму параллелей с Америкой. США спустя двадцать лет после основания MLS всё ещё ждут появления большой звезды, игрока, способного решать исход матчей, но их сборная уже в списке лучших команд мира. Там появляется всё больше и больше качественных футболистов, способных играть на более высоком уровне, чем даже в Европе. То же можно сказать о Японии и её Джей-лиге.

Конечно, это очень здорово, что за последние двадцать пять лет каждый континент планеты всё активнее увлекался футболом высокого уровня. Недавний всплеск интереса к игре в Китае стал новейшей главой в этом глобальном процессе развития, но самым главным на территориях, покорённых футболом, равно как и на тех, где он уже давно стал традиционным видом спорта, должно быть стремление отдать самой игре центральное место как в плане видения, так и в отношении его реализации. Только так новички в игре смогут обрести свой собственный уникальный облик и избежать слепого копирования того, что уже построено другими. Американский болельщик должен иметь возможность узнать самого себя в своей команде, так же как и китайский должен видеть себя в своей. В «Барселоне», «Аяксе» и сборной Голландии я познал, насколько важно для людей иметь возможность идентифицировать себя с футболом. Быть частью чего-то особенного, чего-то, что подходит им в эмоциональном плане. А кроме того, все процессы должны брать своё начало от футбольного поля. Если это будет сделано и поставлено на профессиональные рельсы, коммерческая составляющая и клубная политика неизбежно последуют примеру.