Глава десятая Тактика

Конечно, было бы замечательно, если бы «Аякс» рос и развивался в том же ключе, что и «Барселона». Отчасти это было возможно благодаря тому, что у «Аякса» было несколько лет преимущества и футбольная философия, привитая моими старыми наставниками Яни ван дер Веном и Ринусом Михелсом, которые добились идеального сочетания технического развития и профессионализма в клубе. Даже несмотря на то, что «Аякс» уже несколько раз неудачно обращался ко мне за советами, в 2008 году я повторно дал согласие поучаствовать в реорганизации молодёжного сектора клуба. Тогда главным тренером первой команды назначили Марко ван Бастена, но, когда дошло до дела, выяснилось, что он не может в полной мере реализовать своё видение развития клуба так, как он надеялся.

Самой большой проблемой, с которой он столкнулся, стал тот факт, что для реализации задуманного ему нужно было начать перестановки в тренерских рядах, и этот процесс пошел не тяжело. Кто-то предположил, что отношения между мной и Марко стали напряжёнными, потому что мы проповедовали разный подход к тренировкам, но на тот момент причина была не в этом. Хотя условия его контракта с клубом были оговорены ещё в феврале, Марко не смог приступить к работе раньше лета (после окончания Евро), я же по практическим и этическим причинам хотел, чтобы ситуация с тренерами, находившимися под вопросом, была разрешена до 1 апреля. Таким образом у них было бы достаточно времени на поиск новой работы, а «Аякс» мог привести в клуб нужных людей, которые продолжили бы развивать философию клуба и тот стиль игры, что, как я думал, мы будем воплощать в жизнь. Согласно регламенту, если не совершить перестановки до начала апреля, то в следующем сезоне менять кадровый состав будет уже нельзя, а значит, драгоценное время будет упущено. Марко полагал, что всё складывается слишком быстро, и не соглашался со мной в выборе наилучшего варианта действий при найме новых сотрудников, так что, когда я не смог его убедить, я вышел из игры. Конечно, я был очень разочарован таким исходом, но, если бы это подвело черту под нашей с Марко дружбой, то стало бы проявлением невероятного малодушия.

После этого моё влияние на процессы в «Аяксе» шло на убыль. Каждые пару месяцев меня приглашали в Спортпарк Де Тукомст, тренировочный центр и молодёжную академию «Аякса», обычно для того, чтобы посмотреть на игру резервистов или детей из категории А1 или чтобы посмотреть тренировку. До и после этого я общался с игроками в трапезной. В старые времена мы всегда говорили, что «вышли с заднего двора», под двором подразумевая Спортпарк Ворланд, территорию позади стадиона «Де Мер», где тренировались и играли младшие составы и которая представляла собой просто несколько полей и столовую. Территория и правда была слишком маленькой, и когда «Аякс» перебрался с «Де Мера» на «АренА», тренировочный комплекс тоже переехал. Сегодня «двором» называют Де Тукомст, который тоже так или иначе расположен позади стадиона, пусть и в паре километров пути. Там я всегда встречался с людьми, с которыми вырос в «Аяксе», людьми, которые, на мой взгляд, олицетворяют клуб и которые, как я чувствовал, дорожат духом клуба, таким, каким он мне запомнился в бытность игроком и тренером.

За тем столом, как в прошлом в Ворланде, футбол всегда был главной темой для обсуждений, и порой там велись очень жаркие дебаты о том, как можно улучшить сложившуюся в «Аяксе» ситуацию. Примерно в то время игроки и сотрудники клуба стали указывать на то, что дела в клубе идут неважно и что «философия «Аякса» всё чаще и чаще приносится в жертву. На тот момент минуло уже больше десяти лет с той поры, как мы ещё пребывали в когорте лучших европейских команд, и несмотря на то, что домашний стадион стабильно собирал пятидесятитысячные толпы болельщиков на матчи, ни один из нас не понимал, почему люди внутри клуба так легко отдалились от фанатов и тех ценностей, на которых был построен клуб.

К 2008 году меня стало всё сильнее раздражать то, что тренерский штаб национальной сборной всюду твердил о том, что позиционная игра Голландии и технический уровень её игроков находились на фантастически высоком уровне, тогда как на деле сборная играла очень слабо и начисто была лишена воображения. Порой, наблюдая за тем, как некоторые голландские футболисты прибегают к совершенно не вдохновляющим техническим приёмам на поле для того, чтобы удержаться на высоком уровне конкуренции, не давая при этом болельщикам то, чего они хотят, я чувствовал, как у меня на глаза наворачиваются слёзы. И дело было не только в игроках; тренеры были в равной степени виноваты в таком положении дел. Они всё время усложняли простое, делая расстановку команды на поле всегдашней проблемой, тогда как по факту им нужно было следовать простому принципу: когда ты владеешь мячом, делай поле шире, а когда теряешь мяч, старайся максимально сужать его. Это – фундаментальный принцип игры, который ты заучиваешь ещё в детстве. Игроков можно знакомить с ним начиная с очень раннего возраста, но, если постоянно вызывать в команду футболистов, не освоивших этот принцип на тренировках, тогда будут возникать проблемы. И тогда защитники начинают бежать к своим воротам при потерях мяча вместо того, чтобы выдвигаться на соперника с целью прессинга. Это плодит проблемы для всей команды в целом: если защитники отступают назад слишком быстро, полузащита оказывается в замешательстве, а в конечном счёте отрезанной оказывается и атака. Подобные неверные суждения разрушают баланс игры, и всё командное построение разрушается. Такой стиль игры я видел в исполнении как «Аякса», так и национальной сборной, и видеть это было удручающе. Мы многие часы проводили в Де Тукомст за спорами об этих вопросах и старались отыскать лучшие способы поправить ущерб, который был нанесён нашей любимой игре.

Насколько я мог судить, корень проблемы лежал в тренировочных методиках «Аякса», поскольку национальная команда, как и раньше во времена Михелса, черпала вдохновение в том, как тренировался и играл «Аякс». Клуб всё цеплялся за некое сильно устаревшее видение игры, начисто лишённое привлекательности, и национальная сборная перенимала у него этот дух, очень мало внимания уделяя развитию индивидуальных талантов. Слишком много времени на тренировках уделялось коллективной работе, что отвечало видению клуба, и совсем мало – тренировкам один на один, нацеленным на оттачивание конкретных умений игроков. Прибавьте к этому полный упадок уличного футбола, такого, в какой играл я в детстве, и увидите, что молодой футболист теперь работал над ключевыми техническими аспектами примерно на десять часов в неделю меньше – за несколько лет набегала существенная разница. Результатом этого стало то, что технически искушённые игроки стали очень редким видом, а это негативным образом сказалось на зрелищности игры.

Игроки вдобавок страдали от нехватки подобранных индивидуально под них тренировок, и не только в «Аяксе», но и в других клубах страны, что объясняло тот факт, почему многие голландские футболисты оказывались в затруднительном положении всякий раз, когда план на игру рушился и им нужно было показывать свои умения и навыки. Такое можно было наблюдать не только в первой сборной, но и в молодёжных командах младших уровней, хотя в них это не так быстро становилось очевидным, поскольку скорость игры на этих уровнях ниже. На вершине иерархии всё иначе. Как только соперник обнаруживал слабое место команды, игроки не понимали, что им нужно делать, и очень быстро это становилось ясно всем. В этом состояла одна из причин, по которым ни «Аякс», ни сборная Нидерландов так долго не могли возвратиться на вершину европейского футбола. Будучи болельщиком, ты оказывался совершенно ошарашен тем, как профессионалы напрочь теряли свои способности в промежутках между комбинациями – своими и чужими. Играть с опорой на командный дух – это одно, но если не фокусироваться на сильных сторонах игроков, болельщики сразу обратят на это внимание. Бедой было не только отсутствие должного внимания развитию базовых навыков, но и нежелание признавать существование проблемы как таковой, и это вбивало клин между мной и клубом, частью которого я был с десятилетнего возраста и который был частью меня ещё более долгий срок. Можете представить, как больно мне было.

В «Аяксе» недостаток внимания к развитию индивидуального мастерства стал проявляться раньше, я бы сказал, что около 2000 года, но с годами ситуация только усугублялась. К 2008 году клуб перестал играть в качественный футбол, никакого единства среди тренеров не наблюдалось, а в какой-то момент собственным офисом на Де Тукомст даже обзавёлся некий агент, убеждавший оттуда 13-, 14- и 15-летних игроков становиться его клиентами. Но бомба замедленного действия по-настоящему рванула только в сентябре 2010 года.

В предыдущем сезоне «Аякс» пробился в Лигу чемпионов, заняв второе место в Эредивизи, и угодил в одну группу с мадридским «Реалом». Как и все болельщики, я с нетерпением ожидал матчей между ними. «Реал Мадрид» – «Аякс» – это классика, матч огромного исторического значения. Я не был единственным, кто предвкушал нашу поездку в Испанию, весь мир ждал этого матча, но вечером в день игры я увидел худшую версию «Аякса», какая только была. Итоговый счёт был 2:0, но на самом деле «Реал» легко мог выиграть 12:0. Я дал волю своей злости в своей еженедельной колонке для Telesport:

ЭТО УЖЕ НЕ «АЯКС»

На прошлой неделе я наблюдал за тем, как «Аякс» играет со слабым соперником («Виллем II») и с сильным («Реал Мадрид»). Давайте не будем ходить вокруг да около и просто признаем: этот «Аякс» был хуже даже той команды, которой он был в 1965-м, когда в клуб только пришёл Ринус Михелс.

Два с половиной года назад Коронел представил отчёт, в котором содержались самые разные выводы и предложения на будущее. Если взглянуть на последствия всего этого, будет видно, что они стали одной большой катастрофой. Как в плане финансов, так и в отношении тренировок, скаутской работы, поставки игроков и собственно футбола. То, что «Аякс» показал в матчах с «Виллем II» и «Реалом», не имеет никакого отношения к тем стандартам качества, к которым всегда стремился клуб.

В преддверии матча «Реал» – «Аякс» его преподносили как уникальную игру между двумя клубами с богатейшей историей. Обе команды обогатили мировой футбол своей игрой и вкладом в его развитие. Но на деле этот «Аякс» стал величайшим позором в клубной истории. После финального свистка все были счастливы, что окончательный счёт «всего лишь» 2:0 в пользу «Мадрида», хотя испанский клуб вполне мог выиграть и 8:0, и 9:0. Звучали все эти бредовые оправдания, мол, матч был игрой между детьми и взрослыми, но на деле никакой разницы в возрасте между командами не было. Просто футбол «Аякса» и его отношение к делу не соответствовали уровню.

Я честно признаю, что испытываю огромную горечь, потому что это уже больше не «Аякс». Игроки этой команды более не в состоянии сделать больше трёх передач подряд, а в матче в Мадриде они нанесли лишь один удар по воротам соперника. Около шести игроков состава были взращены клубом, и почти все они абсолютно безнадёжны.

Тот факт, что клуб лидирует в таблице Эредивизи, мало что для меня значит, потому что со зрением у меня всё в порядке. Тем временем генеральный менеджер клуба Рик ван ден Бог заявляет о том, что тренировочный процесс в клубе поставлен на отлично, и извещает о планах клуба приобрести трёх нападающих одного плана, тогда как у команды ни одного вингера в составе. Точно так же президент Юри Коронел – спустя два с половиной года после презентации своего доклада – вводит в клубе политику, которая не способна привести ни к каким улучшениям. Я пришёл к тому же выводу, какой сделал два с половиной года назад: «Аяксу» нужна одна большая метла. Тогда я сам хотел провести коренные изменения в подходе к тренировкам молодёжи, вот только люди, на которых я рассчитывал, не смогли их реализовать в конечном итоге. Последствия этого вы наблюдаете сейчас.

Также нельзя отрицать того факта, что клуб обратился в одну большую пятую колонну. Начинается всё с совета клуба, в котором ожидаешь увидеть специалистов по всем областям его работы. Теперь же он по большей части составлен из друзей и приятелей, прикрывающих друг друга. В свою очередь из членов этого совета набирается состав правления клуба, которое также имеет большинство в совете уполномоченных комиссаров, а он уже назначает директоров.

Таким образом, от совета до непосредственно менеджмента клуба красной нитью проходит цепочка людей, прикрывающих друг друга в то время, пока клуб всё глубже и глубже погружается в бездну. Они уже растащили всё фамильное серебро. Их уход – в интересах клуба. После этого клубу предстоит начать всё заново, как это было в 1965-м. Тогда «Аякс» принял два самых удачных решения в своей истории, назначив Ринуса Михелса главным тренером команды и отдав Яни ван дер Вену больше контроля над тренировочными методиками и скаутингом игроков. Эти два человека не просто выросли в «Аяксе», они понимали, что олицетворяет собой клуб, и знали, что требуется для того, чтобы сделать «Аякс» «Аяксом». Мало что осталось от плодов работы всей их жизни. Преданному «аяксиду» вроде меня очень больно это видеть.

Я знал, что сильно рискую, «высовываясь» подобным образом: всё, что случилось впоследствии в моих отношениях с «Аяксом», началось после той моей реакции на игру с «Реалом», но, несмотря на серьёзные последствия, я не жалею о сказанном – настало время, чтобы кто-то высказался и попытался как-то разобрать весь тот бардак, который творился в команде. Позже меня стали обвинять в том, что это была попытка переворота, захвата власти, но это совершеннейшая чепуха. Власть тут была совсем ни при чём, дело было в ярости, которую я испытывал, наблюдая за тем, как клуб выбрасывает на помойку наследие, накопленное с тех пор, как Михелс пришёл в клуб в 1960-х. Это пренебрежительное отношение вызвало у меня огромную бурю эмоций, хотя, по общему признанию, я преувеличил эффект от него.

Я не могу сосчитать количество людей, пытавшихся выйти со мной на связь после просмотра той игры в Мадриде, но все мы испытывали одинаковые чувства. Среди них было множество бывших футболистов, так что я решил использовать свою колонку как платформу для призыва к действию – я взывал к тому, чтобы собраться всем вместе и разрешить эту удручающую ситуацию. У людей создалось впечатление, что я пытаюсь разрушить «Аякс». Но они не понимали. Целью было не разрушение, а как раз обратное. Перестройка клуба. Вот почему я принялся действовать, я больше не узнавал родной «Аякс». Не только на поле, но и за его пределами. Клуб перестал источать тепло, превратившись в арену для боёв между конфликтующими сторонами.

Разумеется, никому не нужно было лишний раз напоминать мне о том, каким сложным будет решение проблемы, но это я обнаружил позже. По сути же оно было далеко не таким сложным. Если посмотреть на тех, кто представлял клуб, становилось понятно, что там остро не хватало людей, обладающих знаниями в футболе. Ни в совете уполномоченных комиссаров, ни в правлении, ни в совете членов или клубной администрации не было ни одного бывшего игрока первой команды. Ни одного! Посему было неудивительно, что клуб не в состоянии показывать хороший футбол – администраторы клуба понятия не имели о том, на каких тактических и технических принципах был построен клуб. Вот почему я выступил с воззванием ко всем «аяксидам» быстро объединить силы и выставить кандидатов на следующих выборах членов совета. 14 декабря 2010 года восемь из двадцати четырёх мест в совете были оспорены, а новые кандидаты на эти места должны были быть предложены до 30 ноября. Это был шанс сделать первый важный шаг на пути демократии и назначить на ответственные посты таких «аяксидов», как Марк Овермарс, Тче Ла Линг, Эдо Опхоф, Петер Буве, Кейе Моленаар и других. Я специально озвучиваю имена этих людей, чтобы показать: далеко не все футболисты так глупы, как утверждают люди.

Овермарс, например, поигравший в «Аяксе», «Арсенале» и «Барселоне», помог превратить клуб «Гоу Эхед Иглс», выступавший тогда во втором по старшинству голландском дивизионе, в один из трёх профессиональных клубов, пребывавших, согласно данным KNVB, в безупречном финансовом состоянии. Точно так же и Ла Линг полностью реорганизовал работу словацкого клуба «Тренчин», действуя по заветам «старого» «Аякса». Опхоф, Буве и Моленаар тоже проделали великолепную работу, я мог бы назвать и другие имена, но что действительно имело значение, так это то, что эти люди обладали нужным опытом как на поле, так и вне его и могли помочь «Аяксу» вернуться туда, где мы хотели его видеть, – в элиту европейского футбола.

Меня не просто заботило приглашение игроков в ряды руководителей клуба. Целью было налаживание лучших взаимоотношений между бывшими футболистами и специалистами в сфере финансов, маркетинга и PR. После прихода в менеджмент «Аякса» игроков было необходимо совершить следующий шаг, потому что в сложившейся обстановке у комиссаров и администраторов клуба не было футбольного багажа высокого уровня, но они по-прежнему принимали решения о том, кто будет тренером команды или директором. В такой ситуации директора должны иметь возможность обратиться за консультацией в членский совет, вот только люди, работавшие в нём, не имели должного понимания того, как функционирует футбол на высочайшем уровне. Так что перво-наперво было нужно привести больше «футбола» в членский совет, чтобы люди с футбольным опытом из других частей клуба могли объединиться вместе. На практике это означало, что всякий раз, когда освобождалось место в совете, мы должны были найти бывшего футболиста, обладающего специфическими знаниями в конкретной области деятельности. Если такового не находилось, можно было назначить специалиста не из мира футбола. Меня не волновало то, что людей здорово встряхнула моя критика. Как спортсмен топ-уровня я привык к критике, потому что её смысл в том, чтобы сделать тебя сильнее. Так работает спорт высочайшего уровня, стало быть, такой же подход нужно применять и в клубе, выступающем на этом уровне.

Случайно совпало так, что Lucky Ajax, ассоциация экс-футболистов, проводила свой съезд в то же время, когда мы были заняты внедрением этих изменений в клуб, так что мне удалось очень эффективно пообщаться со всеми. Самым замечательным в этой истории было то, что все экс-футболисты – от самых именитых до наименее известных – были готовы помочь, и в конечном счёте в членский совет было избрано семь бывших игроков клуба. Однако это было лишь вершиной айсберга, так как нам ещё предстояло на деле применить все ноу-хау, какое было теперь в распоряжении «Аякса», – под этим я подразумеваю знания и навыки четырёх поколений футболистов 30, 40, 50 и 60 лет, которые хотели помочь поддержать свой бывший клуб. Из этой когорты экс-игроков можно было сформировать группу, которая находилась бы при администрации и помогала бы директорам при принятии решений. Но сначала было необходимо тщательно проанализировать всё, что происходило в «Аяксе» и вокруг него, чтобы принять верные решения, ведь пока мы все были заняты обсуждением будущего клуба, за кулисами происходило много всего: нужно было добиться того, чтобы все по максимуму уделяли внимание футболу, поскольку первой команде клуба предстояло продолжать выступать.

И хотя именно моя статья положила начало дебатам вокруг того, как нужно реформировать администрацию клуба, для реализации задуманного требовалось коллективное усилие всех бывших футболистов, участвовавших в процессе. Разумеется, меня видели лидером движения, человеком, который гарантировал бы приход нужных людей на нужные места в команде. Эту роль я исполнял на всём протяжении своей карьеры. Я был тем, кого воспитали с пониманием, что, если футболист не может обрести своё лицо на позиции правого вингера, он вполне может быть блестящим правым защитником. Я не был единственным, кто выигрывал от перестановок, выгоду получала вся команда, и то, что люди видели во мне своего лидера, было вполне естественным. Это означало, что я активнейшим образом участвовал в процессе переформатирования администрации «Аякса». Когда мы преуспели в продвижении своих инициатив на выборах членского совета, люди сказали, что я победил, но для меня всё было иначе. Целью был успех «Аякса», результат шёл на пользу клубу. Так что победил не Кройфф, а «Аякс», и именно так следовало рассматривать новые реалии, в которых оказался клуб, – без лишнего акцента на моей личности.

Во-первых, все причастные к клубу должны были быть горды тем, что так много бывших игроков захотело внести свой вклад в будущее «Аякса». В особенности потому, что эти люди привнесли очень высокий уровень в каждый аспект работы команды администраторов. Они все работали вместе ради того, чтобы вернуть клуб туда, где ему было самое место. Они трудились не ради себя, а ради «Аякса», и совет директоров должен был осознавать, что любой, кому повезло заручиться поддержкой такого пласта профессионалов, обладающих футбольным ноу-хау, должен был толково им распорядиться, иначе бы это обернулось пустой тратой талантов и знаний участвовавших в процессе экс-игроков. На деле же вышло так, что нам не удалось одержать победы, и совершённые нами изменения лишь усугубили противоречия, создавшиеся между мной и клубом. К сожалению, получилось так, что не все приветствовали прогресс, и одна фракция внутри клуба продолжала противиться новому курсу развития, так как её члены, на мой взгляд, ставили на первое место свои собственные интересы и сильно опасались маргинализации своих ролей.

В результате совсем скоро после выборов в совет в клубе была предпринята попытка разделить участников футбольного блока. В среде футболистов существует кодекс чести, согласно которому никогда нельзя бросать своих коллег, с которыми ты делил раздевалку, но в процессе реорганизации клуба это также породило и эмоциональную проблему огромных размеров. Оказалось, что в новой организации не нашлось места одному из наших бывших коллег, Данни Блинду, который выступал за «Аякс» на протяжении 13 лет с 1986 по 1999 год, а значит, знал о клубе всё. И об этом решении всем пришлось очень много размышлять. Это сродни ситуации, в которой тренеру приходится сообщать преданному и ценимому игроку о том, что для него больше нет места в команде. Не потому, что он плохой человек или футболист, а потому, что в будущем ты планируешь двигаться в ином направлении. В бытность тренером я считал такие моменты самыми тяжёлыми из всех, и к тому же я очень хорошо был знаком с ситуацией, через которую мы проходили в клубе.

После выборов я сразу же увидел, как почти все в клубе воспротивились тому факту, что в новой парадигме «Аякса» нет места для Блинда.

Далее нам предстояло разобраться с назначением нового совета комиссаров. Трое из пяти членов совета были незнакомыми с «Аяксом» людьми, не имевшими с клубом никакой связи. Так что вновь большинство в совете имели люди без клубного прошлого. Несмотря на это, меня не покидало ощущение, что при всех изъянах в административной работе клуба в «Аяксе» была готовность по максимуму реализовать ноу-хау каждого. Одной из идей было отдать мне на откуп технические вопросы, чтобы я мог представить новым директорам свои выводы. Моё видение во многом строилось на точке зрения футболиста, и начал я с формирования состава команды. Будучи тренером, ты выбираешь себе в ассистенты человека, который бы отличался от тебя, так же как при назначении людей выбираешь тех, кто лучше разбирается в конкретных областях деятельности, а потом делегируешь свою ответственность. Познания в технической стороне дела были моей сильной стороной и в бытность игроком, и в бытность тренером, так что для меня было логичным оказаться задействованным в выборе человека, который бы имел контроль над техническими вопросами и задачами клуба. На мой взгляд, так же следует вести дела и с советом комиссаров. Ты ведь не назначаешь тренера по физподготовке ответственным за решения по части скаутской работы, так как можно позволять кому-то голосовать по вопросам, в которых они ничего не смыслят?

11 февраля 2011 года, поступая во благо интересов «Аякса», я занял своё место в совете комиссаров и стал членом одной из трёх «консультационных групп» при клубе. После того как я представил свои планы по реформированию клуба, в частности по обновлению молодёжной академии, группа советников «Аякса» и исполнительный директор клуба подали в отставку, это случилось 30 марта 2011 года. 6 июня 2011 года я был назначен в новый консультационный совет «Аякса» для реализации моих планов по реформированию. Но с первого же дня на этой должности меня охватило какое-то странное чувство. Согласно правилам, я должен был держать рот на замке касательно того, что происходило во внешнем мире. Если я видел, что что-то идёт не так, я не мог ничего высказывать публично без поддержки большинства членов, даже если речь шла о том, в чём я разбирался лучше других комиссаров и за что в конечном счёте нёс бы ответственность в случае, если что-то шло не по плану.

Было ли в интересах «Аякса» с моей стороны придерживаться правил или мне всё-таки стоило высказываться? Чем больше я размышлял о правилах, регламентировавших работу совета комиссаров, тем чаще приходил к выводу, что должен сам устанавливать свои правила. Это как с законом: законодательство не защищает тебя, оно придумано для наказания нарушителя. Если тебя изобьют на улице, тогда да, кто-то будет наказан, но синяки придётся носить тебе. На мой взгляд, всё было просто – какими бы ни были правила и ограничения, интересы моего клуба должны перевешивать всё остальное.

К несчастью, как только я вошёл в совет, я оказался втянут в крупную политическую игру. Я считал, что на должность нового генерального директора следует рассматривать трёх кандидатов: Марко ван Бастена, Марка Овермарса и Тче Ла Линга. Эти трое были бывшими игроками, выступали в прошлом за сборную, все имели опыт игры за именитые иностранные клубы, и вдобавок каждый из них обладал своими уникальными качествами. Марко был приоритетным выбором для меня, но он не был заинтересован в работе, так как в 2009 году он уже уходил из клуба тренером и не желал возвращаться. Позже временный совет сообщит мне, что Овермарс и Линг также не были заинтересованы в работе. Это было последнее, что я от них услышал, пока по случайности не выяснил в разговоре с Тче Ла Лингом, что к нему никто даже не обращался с предложением. С того момента я вновь насторожился, и вскоре стало ясно, что мои подозрения были не напрасны. По словам Линга, у него было дурное предчувствие по поводу решения, которое должно было быть принято после тех его первых обсуждений с другими комиссарами. Он считал, что директор им на самом деле не был нужен, они хотели ввести одноуровневое управление. О подобной схеме я никогда не слышал, но, по словам Тче, это была английская модель управления, в которой комиссары также играли бы роль исполнительных лиц и получали бы за это зарплату.

Оказалось, что он был прав, и после этого обстановка только ухудшалась. Как член совета комиссаров, я вынес на обсуждение несколько вопросов касательно того, как обошлись с Лингом, но никогда не получил прямого ответа на них. В то же время в прессе начали появляться самые разные истории о Тче, в которых его очерняли со всех сторон. И у Тче, и у меня сложилось тревожное ощущение, что за всем этим стоял некто, очень тесно связанный с советом комиссаров. Никакие обвинения в адрес Тче так и не подтвердились, но это не помешало им получить огласку. Кто бы ни общался с прессой, он продолжал это делать, и с каждым днём становилось ясно, что эти люди были настроены пройти очень длинный путь, лишь бы сделать всё по-своему. В то же время выяснилось, что Стивен тен Хаве, состоявший в совете директоров издания De Telegraaf и совете комиссаров «Аякса», начал оказывать давление с тем, чтобы мою еженедельную колонку для газеты упразднили, даже несмотря на то, что по правилам член совета не может вмешиваться в деловую активность других комиссаров. К тому времени атмосфера накалилась настолько, что Линг решил выйти из игры, не в последнюю очередь потому, что Ван Бастен, казалось, передумал и сообщил мне о том, что готов занять пост директора. Я был очень обрадован таким поворотом событий, но вскоре произошли перемены.

Представив Марко тен Хаве, я засобирался на ежегодный гольф-турнир в Сент-Андрус, присутствовать на котором пообещал его организаторам заранее. Я сказал Марко, чтобы он тем временем обсудил планы на будущее с футбольными ребятами, но спустя несколько дней, находясь в Сент-Андрусе, узнал, что он достиг договорённости с советом комиссаров, и вскоре об этом должно быть объявлено официально. Когда я понял, что Марко так и не поговорил ни с кем на футбольные темы, я резко выжал педаль тормоза. Я чётко дал понять, что крайне важно подойти к решению технических вопросов коллективно, чтобы каждый внёс вклад сообразно своим личным качествам и знаниям. Такие вещи нужно оговаривать заранее, а не когда всё уже сделано. Как можно достигнуть договорённости с кем-то, кто должен играть по большей части техническую роль, когда этот кто-то даже не контактирует с людьми, которым предстоит претворять его планы в жизнь?

Прежде чем я уехал в Сент-Андрус, мы также договорились с людьми, отвечавшими за тренировочный процесс в клубе, о том, что они должны подавать хороший пример, что конфликтов интересов или чего-то похожего на них быть не должно. В этом отношении ситуация в «Аяксе» целиком вышла из-под контроля. Я случайно узнал, что Ван Бастен участвовал в учреждении компании, связанной с футболом. Марко был заявлен её директором, и выяснилось, что он сообщил об этом тен Хаве, но не мне. Я думаю, что Марко недооценил то, насколько важной была для меня эта информация. Ему следовало бы знать, что отношения между мной и советом комиссаров были критическими, а в такой ситуации нельзя преподносить всё так, что ты в большей степени один из них, чем один из нас. Насколько важным был этот последний аспект, стало ясно неделю спустя, когда Марко отошёл от процесса. Всё началось с собрания членов, в ходе которого тен Хаве сказал ужасающие вещи о Линге.

Следующий ход был за мной. В эфире передачи Studio Voetbal на канале NOS в ноябре 2011 года меня обвинили в расизме, потому что я якобы сказал что-то оскорбительное в адрес своего коллеги-комиссара Эдгара Давидса. Тебе почти 65, ты объездил весь мир, и тут тебе на стол вываливают такое. Давайте я ещё раз всё проясню. «Аякс» десятилетиями был мультикультурным клубом, но в последние годы наметилась странная тенденция: многие талантливые игроки с иммигрантским прошлым выпадали из системы клуба по достижении половой зрелости. Одной из причин, по которой к работе комиссаров был привлечён Давидс, родившийся в Суринаме, было стремление лучше понять этот процесс и причины, за ним стоявшие. В ходе спора на повышенных тонах я задал ему вопрос о его роли в совете. Зная себя, скажу, что, вероятно, я не стеснялся в выражениях, как всегда это делал в бытность игроком и тренером, потому что в спорте высочайшего уровня иначе нельзя. Всегда нужно говорить то, что думаешь, в разговорах тет-а-тет уж точно, и я, наверное, был весьма прямолинеен в своих заявлениях. Комментарии, которые я дал, не имели никакого отношения к цвету его кожи и касались исключительно его работы в должности комиссара. Однако самым отвратительным в этой ситуации было то, что председатель совета комиссаров, с которым я общался в членском совете несколькими часами ранее, позвонил в редакцию телепередачи и подтвердил всю эту историю с расизмом. Он не сказал об этом мне, хотя в другой комнате уже были подготовлены камеры для записи интервью с Эдгаром. Всё это происходило спустя четыре месяца после наших с Давидсом разногласий, и, несмотря на то что совет комиссаров неоднократно проводил собрания в этом временном промежутке, данный вопрос ни разу не поднимался. Если бы обвинения в расовой дискриминации действительно имели под собой почву, любой мало-мальски достойный председатель разрешил бы эту ситуацию задолго до следующего собрания совета, а не откладывал её решение на четыре месяца.

Было и ещё кое-что. Когда меня приглашали в совет комиссаров, я прекрасно понимал, что не имею права писать что-либо в своей газетной колонке о политике «Аякса» и внутренних вопросах клуба. Посему было странно, что человек, сообщивший мне об этом, позвонил мне после выхода в эфир программы NOS, чтобы подтвердить или опровергнуть слухи о том, что якобы произошло на собрании совета комиссаров. Было удивительно увидеть, как далеко некоторые люди были от фундаментальных ценностей, которые символизировал клуб. По мне, худшим в этом было то, как высокомерно они относились к футболистам, поигравшим на самом высоком уровне, но они уже обошлись аналогичным образом с Данни Блиндом, так что следовало ожидать того же.

За годы плохого управления «Аякс» потерял колоссальное количество денег и допустил невообразимое количество ошибок, но люди, на чьей совести был этот глобальный провал, все равно стремились взять в свои руки всё, до чего могли дотянуться, пока такие люди, как я и Линг, терпели серьёзный ущерб. Несмотря на то что я привык к вещам такого рода, эта ситуация была наихудшей из всех, что мне доводилось переживать прежде.

Несколько дней спустя, в конце 2011 года, новостные агентства сообщили о том, что Луи ван Гал назначен на пост генерального директора клуба. Я ничего не знал об этом решении, хотя как комиссар должен был быть проинформирован. Председатель парировал тем, что до меня было невозможно дозвониться или я намеренно игнорировал его звонки, но во всём этом не было ни капли правды. То, как запятнали наши с Лингом имена, клеветническое отношение к футболистам на собрании членского совета и процедура назначения Ван Гала – на мой взгляд, всё это были чёткие сигналы, свидетельствовавшие о том, что игроков, а значит, и клуб обманули; у меня было впечатление, что со мной специально решили не советоваться. Мы сочли, что, назначив Ван Гала, совет поступил незаконным образом, а потому бывшие игроки в администрации «Аякса» решили инициировать судебное производство в отношении четырёх комиссаров разом, ссылаясь на совет комиссаров, а не на клуб «Аякс» в целом. Мы хотели послать ясный сигнал, что спортсмены более не позволят переступать через себя, и тот факт, что молодое поколение «аяксидов» захотело присоединиться к нам в этом деле, лишь укрепил моё стремление продолжать борьбу с несправедливым отношением к клубу со стороны комиссаров. Теперь я был ещё более убеждён в том, что моё поколение должно было отступить на задний план, чтобы занять роль советников при новой и амбициозной группе бывших футболистов во главе клуба, чьей главной миссией стало бы возвращение «Аякса» в элиту европейского футбола.

Решение начать судебное производство не имело никакого отношения к личности Ван Гала, только к тому, как управлялся клуб. Ван Гал и я были мужчинами почтенного возраста, которые должны были передать свой опыт новому поколению, но решать, пользоваться им или нет, предстояло им. Необязательно было делать так, чтобы престарелые люди вроде Ван Гала и меня брали в руки бразды правления и входили в совет. Я всегда очень ясно давал понять, что это никому не пойдёт на пользу и делать это вовсе ни к чему. В клубах по всей Европе молодые экс-футболисты приходили на статусные должности. Для начала я намеревался сделать «Аякс» клубом, задающим в этом отношении тренд в Голландии, я хотел превратить «Аякс» в спортивную организацию, которой управляли бы спортсмены, – это входило в «План Кройффа», но я сам был бы при этом гордым зрителем. Но все наши благие намерения были подорваны. Тот факт, что мы по-прежнему верили в свою миссию, был очевиден, когда мы приняли коллективное решение начать судебное разбирательство. Поскольку не мы одни считали, что они чинят хаос в клубе, доводя его масштабы до невообразимых; клуб и болельщики разделяли наши чувства. Когда такие великие «аяксиды», как Эдвин ван дер Сар, Деннис Бергкамп, Рональд де Бур, Брайан Рой, Вим Йонк, Марк Овермарс и многие другие, встали на защиту клуба, я решил, что «Аякс» тем самым получил самый лестный комплимент, какой только мог.

После того как мы привлекли всеобщее внимание решением подать на совет комиссаров в суд, нам пришлось взять паузу в два месяца, чтобы дождаться вердикта судьи. К тому времени – после консультаций с Луи ван Галом – новыми директорами были назначены Мартин Стуркенбом и Данни Блинд, но, поскольку наши технические планы в тому времени уже были озвучены, эти назначения породили огромные проблемы, так как они шли вразрез с планами на будущее клуба, которые у нас были.

Когда мы начали воплощать в жизнь новую структуру в клубе, нашим первым шагом было упразднение должности технического директора, так как в «Аяксе» она никогда не работала эффективно и никогда работать не будет. Так что было принято решение заменить её техническим центром – командой, состоящей из двух экс-игроков и главного тренера. Экс-игроками были Вим Йонк и Деннис Бергкамп, поигравшие в «Интере», «Арсенале», «Аяксе» и ПСВ, а следовательно, знавшие, каково это – быть частью крупного клуба с известным на весь мир именем. Если предстояло принять какое-то решение, касавшееся первой команды, то Франк де Бур, ставший её главным тренером в декабре 2010 года после работы с молодёжными командами, которой он занимался с тех пор, как завершил карьеру игрока в 2006 году, тоже принимал в этом участие. Таким образом на технический центр возлагалась ответственность за все футбольные процессы внутри клуба. В теории такая схема работала, но решение совета комиссаров подорвало реализацию всего плана и в очередной раз акцентировало внимание на главной проблеме «Аякса»: нехватке доверия. Назначение Ван Гала генеральным директором ухудшило ситуацию в клубе донельзя. С каждым днём творились всё более и более безумные вещи, и вдруг самые разные люди начали рассуждать о том, как было бы хорошо, если бы я сел за стол переговоров с Ван Галом и мы всё разрешили по итогам продуктивного обсуждения ситуации. Эти рассуждения игнорировали тот факт, что Стуркенбом и Блинд взялись за дело почти сразу же после своего назначения.

Не ознакомившись с нашим планом, касавшимся работы технического центра, Стуркенбом решил уволить коллегу, работавшего под началом Йонка, и вынести самому Йонку письменное предупреждение. Задав тон таким нежданным решением, Стуркенбом заставил меня считать, что он начал серьёзную чистку рядов, которая должна была стать частью совершенно другого политического курса. Ещё больше тревог вызывала роль некоторых людей в администрации, не входивших в совет комиссаров. Пока болельщики, тренеры и футболисты явно дистанцировались от комиссаров, совет комиссаров, как оказалось, подал два судебных иска против Линга и коллектива игроков, причём издержки должен был нести «Аякс». Если кто-то намеренно пытался испортить репутацию самому знаменитому из сынов клуба, заклеймив его расистом, то в нормальных обстоятельствах его бы вышвырнули из «Аякса» в тот же миг. Но если он не наш председатель, оскорбивший потом Линга самым гнусным образом.

В эпицентре этого хаоса была борьба за высокие стандарты и ценности «Аякса». Я видел это так: «Аякс» должен держаться за эти стандарты и ценности, но совет комиссаров просто вытирал о них ноги. Мне было любопытно видеть, что любому, кто не поддерживал эти стандарты, моментально указывали на дверь, но при этом сам совет продолжал удерживать клуб мёртвой хваткой. К тому моменту настоящий «Аякс» уже растерял все свои силы.

Невероятно, но факт. В частности, Хенни Хенрихс, председатель правления, несколько раз пытался заставить меня и Ван Гала работать вместе. Он обращался к нам обоим, хотя позднее я слышал, что его отговаривали это делать люди из всех отделений внутри «Аякса». Я нисколько не был удивлён. Как и многие другие «аяксиды», я не понимал поступка Ван Гала, согласившегося занять должность генерального директора. Неужели он не видел, что творилось в клубе, и не понимал, что, идя на такой шаг, берёт на себя колоссальный риск?

Некоторые утверждают, что таким образом он пытался мне отомстить. Но за что? Легенда гласит, что у нас с ним была ссора. Причина? Говорили, что я разозлился на него потому, что он не отблагодарил меня должным образом перед тем, как выйти из-за рождественского стола в доме моей семьи, несмотря на то что ему пришлось срочно покинуть нас потому, что он узнал новости о смерти своей сестры. Я обычно не реагирую на выдумки такого рода, но в этот раз под сомнение был поставлен моральный облик моей семьи. Если бы я был тем, кто разозлился бы в подобной ситуации, ничего хорошего обо мне как о человеке сказать было бы нельзя. История попросту была лживой.

А случилось вот что. Когда Ван Гал был ассистентом тренера в «Аяксе», а я главным тренером «Барселоны», он проходил у меня курс обучения тренерскому делу, это было между Рождеством и Новым, 1989, годом. Поскольку моей жене Данни была не по душе мысль о том, что мой коллега будет все праздники в одиночестве проводить в номере отеля, она пригласила его к нам на ужин. Вечер получился таким тёплым и душевным, что мы сказали ему: наши двери для тебя всегда открыты, приходи в любой день своей командировки. Он пришёл на следующий день, но нам с Данни нужно было уехать на вечеринку, а посему Ван Гаал остался в нашем доме вместе с моим другом Рольфом и сыном Жорди. Они втроём отлично провели время. Заказали пиццу, немного выпили и много болтали о футболе. Он вернулся и на следующий день, и пока мы с ним пили за одним столом, ему вдруг кто-то позвонил, сообщив, что его сестра заболела. На следующий день он возвратился в Голландию. Вскоре после этого мы с ним пересеклись в Нидерландах, и Ван Гал был очень дружелюбен ко мне. Он очень хорошо поладил с моей женой, с которой познакомился в Англии в 1996 году во время Чемпионата Европы. Он всем рассказывал, что она лучшая хозяйка в мире, так что все слова о том, что я или кто-либо из членов моей семьи разозлился на него потому, что ему пришлось срочно уехать, не сказав «спасибо», ложь.

Я также счёл странным то, что он так и не объяснил, почему позволил совету комиссаров «Аякса» использовать себя тогда. Спустя всего два месяца, в январе 2012 года, судья огласил вердикт, согласно которому назначение Ван Гала, а следовательно, и Стуркенбома с Блиндом на должности незаконно. К сожалению, это не разрешило проблемы. Комиссары попросту проигнорировали постановление суда. Это породило безумную ситуацию: «Аякс», оплативший услуги команды адвокатов, защищавших на процессе комиссаров, теперь должен был сам нанимать юристов, чтобы избавиться от самих комиссаров. Несмотря на требование клуба подать в отставку, поддержанное 73 % держателей акций «Аякса», комиссары уйти отказались, начав всячески чинить препятствия процессу набора новых членов в совет. И всё это после того, как комиссары незаконным образом назначили на должность директора, не делавшего того, о чём было оговорено с техническими директорами клуба. До самого последнего момента они продолжали пытаться отдавать распоряжения «из могилы», назначая своих преемников, хотя уже всем стало ясно, что у них нет никаких способностей к управлению футбольным клубом. Однако в конце концов они согласились с тем, чтобы совет расформировывался по одному его члену. Я не доверял участникам этого процесса, посему как комиссар согласился уйти, но настоял на том, что буду последним, кто покинет совет, чтобы удостовериться, что всё идёт в соответствии с планом.

Наконец в 2012 году, спустя почти два года с той поры, как я взорвал бомбу в газете по следам матча с «Реалом», в истории клуба началась новая глава. Весь этот сыр-бор вокруг совета комиссаров чётко показал, что в «Аяксе» были проблемы не только футбольного характера. Другим моментом, не укладывавшимся в голове, был тот факт, что футбольная команда клуба была основным акционером зарегистрированной на бирже компании AFC Ajax NV, но при этом не имела права голоса по части управления, а директора и комиссары находились в такой позиции, что могли отрезать всех остальных от процесса принятия решений.

Самая важная составляющая клуба – это не управляющий директор, а основной состав футбольной команды. Если команда играет хорошо, она зарабатывает деньги, тренировочные методы работают и все довольны. Каждая грань клубной жизни должна поддерживать основной состав команды. Не важно, тренер ты или стюард, директор или сотрудник, ухаживающий за газоном на стадионе, комиссар или работник прачечной, ты – «Аякс». Все работают для того, чтобы помогать основному составу. Так каждый будет незаменим, потому что будет играть свою роль, а результатом станет единый клуб, единый «Аякс». Если ты не смотришь на вещи таким образом, тебе не следует утруждать себя попытками влиться в футбольный бизнес. Разумеется, основной состав находится в центре всеобщего внимания, а администраторы работают вдали от глаз публики, но эти принципы распространяются на все части клуба, а задачи, которые стоят перед членским советом и правлением клуба, должны выполняться с той же ориентацией на командный дух. Тренировка молодёжи, к примеру, должна осуществляться людьми, которые в первую и главную очередь обладают пониманием футбола, но кроме этого, их должна поддерживать команда специалистов, имеющая навыки работы в других сферах, таких как здравоохранение, образование и социальное благополучие.