Глава 5. Туркестанский фронт

В начале июля 1922 года в 11-ю кавалерийскую дивизию приехали командующий 1-й Конной армии С.М. Буденный и заместитель начальника оперативного отдела этой армии Г.В. Деменев. Буденный провел во всех полках дивизии строевой смотр и остался доволен состоянием личного состава и лошадей. А затем вручил начальнику дивизии Ф.М. Морозову приказ, предписывающий 11-й дивизии в полном составе срочно отправиться в Среднюю Азию для оказания помощи командованию Туркестанского фронта уничтожить в Бухаре басмачество. Этим же приказом Г.В. Деменев назначался старшим оперативным начальником этой группы войск и вместе с 11-й дивизией направлялся в Бухару.

Отдав соответствующие распоряжения командованию дивизии и Деменеву, Буденный уехал на Северный Кавказ, где в то время дислоцировались три — 4-я, 6-я и 14-я — кавалерийские дивизии и Отдельная кавалерийская бригада 1-й Конной армии. А 11-я кавалерийская дивизия погрузилась в товарные вагоны и железнодорожным эшелоном отправилась в город Баку. Этим же эшелоном вместе с дивизией уехал и Деменев. В бакинском порту дивизию погрузили на пароходы и через Каспийское море перебросили в город Красноводск, а оттуда снова товарным поездом — в Бухару. Высадили 11-ю кавалерийскую дивизию на станции города Каттакурган, где буденновцев встретили адъютант командующего Туркестанским фронтом Б.М. Сергеев и начальник разведки Туркфронта В.П. Собянин, которые ознакомили командный состав дивизии с местными порядками и обычаями, а также подробно рассказали об обстановке, сложившейся в Бухаре, которая оказалась настолько сложной, что буденновцы и представить себе не могли. Басмачи терроризируют население, грабят и жгут кишлаки, увозят молодых мужчин в рабство, а девушек — в гаремы, а также убивают дехкан, поддерживающих советскую власть и оказывающих помощь войскам Туркфронта и местным мусульманским отрядам, борющимся с басмачами, и даже нападают на небольшие гарнизоны войск Туркфронта. А вдохновляют басмачей на борьбу с советской властью и поддерживают их материально и морально иностранные государства, и в первую очередь Англия, которая с помощью басмачей стремится отторгнуть Туркестан и Бухару от Советского Союза. Но не только Англия зарится на эту территорию.

После капитуляции Турции в Первой мировой войне ее бывший военный министр Энвер-паша вынужден был эмигрировать заграницу, и в начале 1922 года он под именем Али-бей прибыл в город Ташкент, но не для того, чтобы спокойно жить там, а для того, чтобы на территории советской Средней Азии создать самостоятельное тюркское государство и самому стать его султаном. Для этого ему нужна хорошо подготовленная и вооруженная армия, которой у него не было. Поэтому он обратился к командованию Туркестанского фронта с предложением создать на территории Средней Азии под его командованием мусульманские части Красной армии якобы для защиты советской власти в этом регионе от внутренних и внешних врагов. На самом же деле он планировал использовать эти части для уничтожения на территории Средней Азии советской власти и отторжения среднеазиатских советских республик от СССР. Несмотря на то, что командование Туркфронта тогда еще не знало, что под именем Али-бей скрывается не просто турецкий офицер, а бывший военный министр Турции Энвер-паша, и не догадывалось о его истинных намерениях, а также несмотря на то, что Туркфронт испытывал недостаток войск для борьбы с басмачами, командование фронтом не приняло это предложение турка, справедливо полагая, что такое серьезное дело нельзя доверить неизвестному человеку, да к тому же еще и иностранцу.

Не получив у командования Туркфронтом поддержки на осуществление своего предложения, Али-бей уехал в Восточную Бухару, чтобы там уже под своим именем Энвер-паша совместно с местными беками и баями, а также с главарями басмачества Восточной Бухары Абдукахаром и Абду-Саттар-ханом приступить к созданию мусульманской армии. По его мнению, из сплошь неграмотного, фанатичного и забитого народа этого региона, принимавшего приказы беков и баев как непреложный закон, ему легко удастся сформировать мусульманскую армию и с ее помощью добиться осуществления своей цели.

Для этого он в горном ауле Тащи с помощью беков и баев собрал жителей Восточной Бухары на митинг, на котором присутствовало несколько тысяч человек, и объявил дехканам якобы волю бывшего эмира бухарского Сайида Алим-хана, который после революции, происшедшей в Бухаре в сентябре 1920 года, бежал за границу вступать в мусульманскую армию, чтобы с оружием в руках защитить свою землю и уничтожить в Средней Азии советскую власть. А все те, кто не выполнит повеление эмира и не пойдет на войну против неверных, будут подвергнуты мучительной физической расправе, имущество их будет предано разграблению, их жены и дочери переданы в гаремы, а дети посланы в рабство.

В ту же ночь тысячи семей, не желающих воевать за эмира, потянулись в горы, позади которых пылали подожженные по приказу Энвер-паши кишлаки, жители которых отказались дать джигитов эмиру бухарскому. И все-таки, несмотря на отказ большинства дехкан идти защищать Эмира, Энвер-паше удалось собрать 15-тысячную армию, основным ядром которой стали бывшие турецкие военнопленные солдаты и офицеры, а также российские белогвардейцы, которые после поражения в Гражданской войне в России бежали в среднеазиатские республики, в том числе и в Бухару. А основная масса людей этой армии состояла из всякого сброда, навербованного в городах, кишлаках и аулах Восточной Бухары.

Задача по уничтожению басмачества в Бухарской Советской Народной республике была возложена на Туркестанский фронт. Но выполнить ее у этого фронта недостаточно было сил, поэтому для борьбы с басмачами в помощь войскам Туркфронта в Бухаре было сформировано несколько добровольческих национальных отрядов, которые здесь назвали мусотрядами. Но они были малочисленны и очень слабо подготовлены в военном отношении. К тому же они еще были плохо вооружены и испытывали недостаток боеприпасов, поэтому оказать существенную помощь войскам Туркфронта в борьбе с басмачеством не могли.

Первым населенным пунктом, на который напал отряд армии Энвер-паши под командованием Абду-Сатар-хана, стал город Каттакурган. Средь белого дня конные басмачи налетели на городской базар и с криками «Бей! Режь!» безжалостно стали убивать и продавцов, и покупателей, и других ни в чем не повинных людей, не щадя ни малого, ни старого. Расправившись с людьми на базаре, басмачи ускакали к хлопковому заводу и подожгли его, а рабочим завода отрезали головы, сложили их в переметные сумки, прикрепленные к седлам лошадей, и уехали из города.

А Энвер-паша с главными силами своей армии, численностью одиннадцать тысяч человек, расположился в кишлаке Кафе-рун под городом Байсун. Здесь же расположился и отряд басмачей Ибрагим-бека, численностью пять тысяч человек. Вся эта группировка готовилась к наступлению на город Гузар, в котором дислоцировалось несколько кавалерийских и стрелковых частей советских войск численностью 3,5 тысячи бойцов, под общим командованием комбрига М.В. Меркулова. Но советское командование, узнав о предстоящем наступлении Энвер-паши, решило опередить его. Главком С.С. Каменев, который в это время находился в городе Кагане, приказал Меркулову атаковать армию Энвер-паши первыми. Выполняя приказ Главкома, бригада Меркулова вместе с красным мусульманским отрядом локайцев 15 июня 1922 года под покровом ночи тихо подошла к кишлаку Каферун и на рассвете в три часа утра открыла по нему беглый артиллерийский огонь, и после короткого артиллерийского обстрела кавалерийские полки бригады Меркулова пошли в атаку. Неожиданная ночная атака советских войск застала энверовцев врасплох, и они, не выдержав стремительного натиска нашей конницы, мелкими группами покинули поле боя и отступили в горы, а наши конники преследовали их до тех пор, пока путь лошадям не преградили крутые склоны гор.

Разгром армии Энвер-паши в кишлаке Каферун значительно подрубил корни басмачества, но не уничтожил их. Вдохновители басмаческого движения объявили кровавый террор населению Бухарской Советской Народной республики, не желающему возвращения эмира бухарского, и стали пополнять свои отряды людьми в основном с уголовным прошлым, ищущими легкой наживы, и фанатиками, не признающими новую власть. В результате армия Энвер-паши снова значительно пополнилась людьми, ее численность превысила численность советских войск и местных красных мусульманских отрядов, дислоцирующихся в Бухаре, в несколько раз. Поэтому, чтобы уничтожить басмачество в Бухаре, правительство этой республики в конце июня 1922 года обратилось к правительству России с просьбой оказать военную помощь. И такая помощь была оказана в лице 11-й кавалерийской дивизии 1-й Конной армии, на которую военное командование России возложило задачу совместно с войсками Туркфронта и местными красными мусульманскими отрядами ликвидировать басмачество в Бухаре.

Прибывших в Бухару буденновцев рассредоточили по уездным городам и крупным кишлакам. В городе Каттакурган остался только один 61-й полк под командованием В.П. Камышова. Но вскоре и этот полк с Каттакургана перебросили по железной дороге в город Каган, где его временно, на период проведения операции по поиску и разгрому банды Абду-Саттар-хана, включили в состав бригады Туркфронта Г.И. Беларна. В состав этой бригады, тоже на время проведения операции, был включен и красный мусульманский кавалерийский дивизион под командованием Е.Б. Швеца. Из Кагана этот сборный отряд под командованием военкома бригады Д.С. Реброва (комбриг Г.И. Беларн в это время болел малярией и не мог участвовать в этой операции) походным маршем направился в кишлак Варганзи, расположенный на самой границе пустыни Кизылкум. А из кишлака Варганзи отряд пошел в сторону колодцев Урус-буке, Султан-биби, Ак-кудук и Такай-кудук, где, по данным разведки Туркфронта, находилась банда Абду-Саттар-хана.

В обязанности Деменева не входило его личное участие в боевых операциях с басмачами. Он должен был совместно с разведотделом Туркфронта оказывать штабам бухарской группы войск и 11-й кавдивизии помощь в разработке планов боевых операций и контролировать ход их выполнения, а также, по согласованию с командованием бухарской группы войск Туркфронта, осуществлять координацию войск 11-й кавдивизии. Но, несмотря на это, он как боевой командир, умеющий неплохо воевать, не мог отсиживаться в штабе, в то время как его товарищи проливают кровь за народную власть. Поэтому он вместе с начальником разведотдела Туркфронта В.П. Собяниным, который тоже не любил «протирать штаны», сидя в кабинете, а при каждой возможности вместе с войсками ходил в боевые походы и дрался с басмачами наравне со всеми бойцами и командирами, пошел в поход с бригадой Беларна, чтобы лично бить бандитов.

Шли по порыжевшей от жары степи, обдуваемые горячим ветром. Температура воздуха была выше пятидесяти градусов по Цельсию. И по такой жаре отряд за день прошел больше двадцати верст и в конце дня остановился на большой привал. К отдыхающим бойцам подошел встречный караван, от которого красноармейцы узнали, что Абду-Саттар-хан со своей бандой вчера находился у колодцев Султан-биби. Узнав об этом, Ребров ночью при свете луны повел свой отряд в этот район. По твердой земле степи лошади шли рысью. Но вскоре степь сменилась пустыней, где вместо твердой земли были глубокие пески, по которым лошади не только рысью, но и шагом еле шли, глубоко увязая в них копытами. Это началась пустыня Кизылкум. На рассвете отряд достиг колодцев Султан-биби. Но Абду-Саттар-хана там не оказалось. Судя по следам на песке, его банда ушла в северо-восточном направлении. Не оказалось и воды в колодцах, потому что басмачи засыпали их песком. Перед оставшимся без воды отрядом встал вопрос: что делать? Ведь запасы воды, взятые с собой, уже были на исходе. Вернуться обратно, не выполнив поставленную задачу, отряд не мог. Да и воды на обратный путь не хватило бы, а без нее ни люди, ни лошади долго идти не смогли бы и по дороге погибли бы от жажды. Но и вперед идти без воды было опасно. Надежды на другие колодцы тоже мало было, потому что неизвестно, что с ними сделали басмачи. Возможно, тоже засыпали. И все же надежда на то, что басмачи не могли засыпать все колодцы, взяла верх. И, несмотря на то, что до очередного колодца Ак-Кудук предстояло пройти еще двое суток, отряд решил идти вперед искать басмачей и воду. Но теперь уже из-за сильной жары ехать верхом на лошадях было невозможно. Поэтому бойцы вынуждены были идти по раскаленному до семидесяти градусов песку пешком, ведя в поводу лошадей. Горячий воздух обжигал лица людей, сушил губы, язык и горло, а раскаленный песок прожигал подошвы сапог, в результате чего создавалось впечатление, что люди идут не по земле, а по горящим углям. Запасы воды закончились, и бойцы изнемогали от жажды. В ушах дрожал звенящий и надоедливый звук. Кровь словно удары молота била в виски. Наконец колонна достигла долгожданных колодцев Ак-Кудук. Но когда подошли к ним, чтобы набрать воды, то оказалось, что в колодцах лежат мертвые полу-разложившиеся тела людей и животных, от которых шел невыносимый смрад. Поэтому не только нельзя было набрать воды из колодцев, но даже находиться рядом с ними было невозможно. Увидев такую картину, люди потеряли последнюю надежду на спасительные колодцы и, не зная, что делать дальше, смотрели друг на друга недоуменными глазами. Среди некоторых бойцов возникла паника, и они стали обвинять командование, что их специально послали сюда на верную смерть. Но командирам частей удалось пресечь панику в самом ее начале и убедить солдат, что они — бойцы Красной армии, да к тому же еще и буденновцы, и, несмотря на тяжелые условия, обязаны идти вперед и выполнить поставленную перед ними боевую задачу. Движение вперед давало людям надежду на спасение, потому что в других колодцах наверняка была чистая вода. Нужно было только дойти до них. Не могли же басмачи отравить воду во всех колодцах или засыпать их песком. Иначе они и сами могли погибнуть от жажды. Люди немного успокоились, но идти дальше уже не было сил. Поэтому пришлось сделать большой привал, чтобы дождаться вечера, когда жара немного спадет. В ожидании вечера все люди и даже лошади легли на землю и лежали, боясь даже пошевелиться. А пока отряд в ожидании ночи отдыхал, разведчики из мусдивизиона Швеца обнаружили отряд басмачей Абду-Саттар-хана, который находился за барханами всего в двух верстах от колодцев Ак-Кудук. Поэтому решено было выступить ближе к утру и на рассвете атаковать банду Абду-Саттар-Хана. Под покровом ночи бойцы отряда Реброва окружили кочевье, где находились басмачи, и в предрассветных сумерках со всех сторон обрушились на них. Застигнутые врасплох и не выдержавшие стремительного натиска красноармейцев и мусотрядовцев, басмачи стали разбегаться в разные стороны, чтобы уйти в пустыню. Но они всюду натыкались на наших конников, которые беспощадно рубили бандитов шашками.

В ходе этого короткого боя почти все басмачи были уничтожены. Погиб и глава шайки Абду-Саттар-хан, которого джигит из мусдивизиона шашкой перерубил почти пополам. И лишь небольшая часть басмачей сдались в плен, в ходе допроса которых было установлено, что Абду-Саттар-Хан имел приказ Энвер-паши объединить все басмаческие отряды в Восточной Бухаре под своим командованием, напасть на город Каган, в котором находился штаб 13-го стрелкового корпуса советских войск, и уничтожить там все население. Но своевременный разгром банды Абду-Саттар-Хана и уничтожение ее главаря не позволили осуществиться планам Энвер-паши.

Расправившись с бандой Абду-Саттар-Хана и вдоволь напившись воды, красноармейцы легли отдыхать, а повара из убитых и тяжело раненных в ходе боя лошадей и верблюдов и рисовой крупы, захваченной у басмачей, начали готовить обед. Хорошо отдохнув и покушав, красноармейцы нагрузили верблюдов мехами с водой и с наступлением ночи двинулись в обратный путь на кишлак Варганзи, а оттуда через несколько дней отряд Реброва возвратился в Каттакурган.

А тем временем Верховный главнокомандующий всеми исламским войсками наместник Магомета, каковым объявил себя Энвер-паша, потерпев поражение под Байсуном и потеряв у колодцев Ак-Кудук своего верного помощника Абду-Саттар-Хана, с остатками своей недобитой армии ушел в глубь Восточной Бухары и обосновался в районе города Бальджуан с намерением создать там новую армию. Но сделать это ему оказалось не так просто. Местные басмаческие отряды стали распадаться. Басмачи из числа уголовных элементов занялись исключительно грабежами населения, чем еще больше настроили дехкан против себя. А насильно завербованные в басмаческие шайки дехкане, узнав, что советские войска не распиливают деревянной пилой (о чем говорили басмаческие командиры) взятых в плен «правоверных» рядовых басмачей, а только отбирают у них оружие и отпускают домой, стали уходить из банд и возвращаться в свои кишлаки. К тому же совсем некстати Энвер-паша окончательно поссорился с Ибрагим-беком, которому удалось не только сохранить свою 5-тысячную армию, но и значительно пополнить ее новыми людьми. Почему возникли разногласия между Энвер-Пашой и Ибрагим-беком и кто такой Ибрагим-бек, Деменев узнал от начальника разведки Туркфронта В.П. Собянина и председателя ЧК города Ташкента Г. Мамедова.

После того как из кишлака Каферун под городом Байсун Ибрагим-бек тайком от Энвер-паши ушел со своим отрядом в глубь Восточной Бухары, Энвер-паша в кругу своих приближенных назвал Ибрагим-бека локайским вором. Узнав об этом, тот сильно рассердился на Энвер-пашу и стал открыто выступать против него. Называя Ибрагим-бека вором, Энвер-паша говорил правду. Локаец Ибрагим-бек действительно раньше был вором — воровал лошадей, за что локайцы с позором выгнали его из своего племени. Затаив обиду на своих соплеменников, Ибрагим поступил охранником к Беку. Работая на этой должности, он постоянно искал случая, чтобы отличиться и заслужить особое доверие Бека. И такой случай вскоре представился. Один батрак, молодой узбек, ударил бековского сборщика податей, который обкрадывал дехкан, за что бек приказал казнить батрака, нарушившего закон шариата. Но среди охранников не нашлось палача, чтобы исполнить приказ бека. И тогда эту роль взял на себя Ибрагим, который хладнокровно перерезал провинившемуся батраку горло. Труп убитого узбека, по приказу бека, повесили на площади для устрашения других батраков-дехкан. А спустя три дня Ибрагим выбросил его в степь на съедение шакалам. Бек высоко оценил поступок Ибрагима и назначил его сотенным начальником. А когда в 1920 году в Бухаре началась революция и дехкане стали восставать против беков, баев и самого Эмира, то Ибрагим оказал большую услугу и Эмиру — принял самое активное участие в уничтожении восставших дехкан, за что был приближен к эмиру Сайид Алим-хану, который присвоил Ибрагиму титул бека. А когда в Бухаре установилась советская власть и Эмир бежал за границу, Ибрагим-бек собрал из числа недовольных новой властью 5-тысячный отряд и открыто стал выступать против советской власти с целью ее свержения. Поссорившись с Энвер-пашой, Ибригим-бек желал и с нетерпением ждал скорейшего поражения Энвер-паши, чтобы самому возглавить басмачество Бухары. Но Энвер-паше, несмотря на большие потери личного состава своей армии, понесенные в предыдущих боях, удалось за счет добровольцев из реакционных элементов значительно пополнить ее поредевшие ряды.

На уничтожение банды Энвер-паши в начале августа 1922 года командование Туркфронтом направило в район города Бальджуан 3-ю стрелковую дивизию и два кавалерийских полка Туркфронта под командованием комбрига М.В. Меркулова, а также один полк 11-й кавалерийской дивизии под командованием А.В. Лимонова. С этим полком пошел на Бальджуан и Деменев. Узнав о приближении советских войск к Бальджуану, Энвер-паша тоже двинул свою армию навстречу красноармейцам, чтобы неожиданно напасть на них и разбить по частям. Но в районе Кишлака Оби-Дар передовые разъезды обеих сторон обнаружили идущие навстречу друг другу войска, и обе противоборствующие группировки остановились. Полки 3-й стрелковой дивизии Туркфронта, которые должны были участвовать в этой операции и двигались по горам, задержались на большом горном перевале и не успели к назначенному времени выйти в район сосредоточения. Но ждать их было некогда. Энвер-паша в любую минуту мог двинуть в атаку свою армию, превосходящую силы бригады Меркулова в несколько раз. Поэтому Меркулов решил, несмотря на численное превосходство войск противника, атаковать энверовцев первым. Полку под командованием Лимонова Меркулов приказал атаковать басмачей в лоб, а остальным полкам — с флангов. Но не успели полки Меркулова развернуться для атаки, как огромная лавина всадников Энвер-паши начала спускаться с гор и двигаться в направлении полка Лимонова. Понимая, что такая огромная масса конницы противника даже без выстрелов и сабель одними лишь копытами лошадей стопчет малочисленный полк, Лимонов приказал установить на кургане пулеметы, чтобы, как только басмачи подойдут на расстояние выстрела, открыть по ним огонь. Но басмачи, спускавшиеся с гор, неожиданно свернули в лощину и скрылись из виду. Лимонов выслал разъезд, чтобы узнать, куда направляется противник. Но буквально через несколько минут разъезд вернулся обратно, а за ним на расстоянии пятидесяти метров скакали басмачи, которые, словно вырастая из-под земли, густой толпой двигались по пологому склону гор. Впереди этой массы басмачей на белом жеребце скакал сам Энвер-паша. Топот копыт басмаческих лошадей стремительно подкатывался все ближе и ближе к позиции полка. И уже видны были не только силуэты басмачей, но и их лица. «Пора», — решил комполка Лимонов и дал команду: «Огонь!!!». И в эту же секунду раздались пулеметные очереди, после которых десятки басмачей, сраженные пулями, свалились с лошадей на землю. Взвился на дыбы белый жеребец, и всадник в красной феске, сидевший на нем, взмахнув руками, свалился на землю. Дикий крик поднялся среди басмачей: «Убили! Энвер-пашу убили!» — кричала многочисленная толпа басмачей. В стане врага возникло замешательство. Всадники, скакавшие за Энвер-пашой, остановились. А всадники, следовавшие за ним, с ходу стали наскакивать на остановившихся лошадей и сбивать их с ног, которые, упав на землю, покатились вниз по склону, давя своих всадников. Среди басмачей образовалась свалка, а наши пулеметы продолжали строчить по басмачам. Наконец энверовцы остановились. Чтобы не дать возможности басмачам возобновить атаку, красноармейцы, прекратив стрельбу из пулеметов, мигом вскочили в седла и, обнажив шашки, вихрем помчались на противника. Басмачи повернули назад и, втаптывая копытами лошадей убитых и раненых в землю, поскакали в горы. И, возможно, им и удалось бы оторваться от преследования наших конников и уйти в горы. Но, отступая, они попали под ружейно-пулеметный огонь 3-й стрелковой дивизии Туркфронта, шедшей по горам к Бальджуану. Оказавшись между двух огней, басмачи стали метаться в разные стороны и, сраженные пулями стрелков и шашками кавалеристов, сотнями валились на землю. В результате почти вся банда Энвер-паши была уничтожена, и лишь единицам удалось вырваться из окружения и уйти в горы.

Уничтожив Энвер-пашу и его банду, 1-я туркестанская кавалерийская бригада Меркулова и полк Лимонова, а вместе с ним и Деменев, вернулись к местам постоянной дислокации на отдых.

После разгрома басмаческих отрядов Абду-Саттар-хана у колодцев Такай-Кудук и Энвер-паши у кишлака Оби-Дар под городом Бальджуан в течение 1922 года советские войска совместно с красными мусульманскими отрядами уничтожили еще несколько басмаческих шаек, в том числе и крупную банду матчинского бека Халбуты, располагавшуюся в долине между высоких гор. Матчинское бекство было разбойничьим гнездом феодалов, которые на протяжении многих лет безнаказанно грабили окрестное население. А когда в Бухаре произошла революция, то это бекство стало рассадником басмачества, борющегося против советской власти.

Последнюю крупную банду под командованием Казахбая, которая разбойничала в Средней Бухаре, буденновцы совместно с войсками бухарской группы Туркфронта уничтожили в начале ноября 1922 года в кишлаках Гилян и Бахча Шахрасябского района.

Командование и Военный Совет бухарской группы советских войск Туркфронта высоко оценили ратные подвиги буденновцев и в ноябре 1922 года издали приказ, в котором с максимальной точностью отразили те условия, в которых буденновцам 11-й кавалерийской дивизии 1-й Конной армии пришлось воевать с басмачами, и те успехи, которых они добились в ходе проведения боевых операций по уничтожению басмачества в Бухарской Советской Народной республике. Вот его текст:

«Приказ Бухарской группе войск Красной армии.

Город Каган.

№ 239.

8 ноября 1922 года.

Славные полки 11-й кавалерийской дивизии!

За время борьбы в Туркестане с басмачеством вы вписали в историю Красной армии много героических славных страниц. Стремительные, отчаянно храбрые атаки ваших стройных рядов разбили и уничтожили множество врагов Бухарской Народной Республики и Советского Туркестана.

Легендарные походы 11-й кавалерийской дивизии по скалам и заоблачным высотам могучего Туркестанского хребта, бои на огромных высотах, куда до сего времени не ступала нога солдата, будут причислены к тем замечательным военным походам, где доблесть и самоотверженное выполнение долга соревновались друг с другом.

Ночная атака первой бригады на отряды басмачей в песках под колодцем Такай-Кудук будет служить образцом для лихих кавалеристов 11-й кавалерийской дивизии.

Вы повсюду настигали врага, наносили ему удар за ударом и тем самым дали возможность измученному насилиями бандитов дехканину приступить к мирному труду.

Доблестные товарищи красноармейцы, командиры и комиссары! За ваши сверхчеловеческие труды, за вашу героическую службу Советскому Туркестану и Бухарской Народной Республике примите сердечную благодарность от Революционного Военного Совета Бухгруппы.

Привет вам, стойкие бойцы!

Пусть слава о ваших делах разнесется далеко на радость рабочих и крестьян всего мира.

Командующий группой Павлов.

Член РВС Петров».

Этот приказ для всего личного состава 11-й кавалерийской дивизии стал выше всех правительственных наград, поэтому каждый буденновец, в том числе и Деменев, переписал его текст и хранил в кармане своей гимнастерки как самую высокую награду родины.

В конце ноября 1922 года 11-ю кавалерийскую дивизию на зиму отвели под город Оренбург для отдыха и обучения молодого пополнения. Деменев вернулся на Кавказ в штаб 1-й Конной армии и приступил к исполнению своих прямых обязанностей.

А ранней весной 1923 года 11-ю кавалерийскую дивизию вместе с Деменевым снова направили в Бухару в город Каттакурган в распоряжение Туркестанского фронта. И уже через несколько дней 1-ю бригаду этой дивизии под командованием нового комбрига А.В. Лимонова железнодорожным эшелоном отправили в город Карши. Вместе с этой бригадой туда поехал и Деменев.

Пока бригада на товарной станции Карши выгружалась, Г.В. Деменев вместе с комбригом А.В. Лимоновым и военкомбригом И.Д. Бочковским на лошадях поехали в город Карши к начальнику местного военного гарнизона, чтобы узнать, нет ли из штаба Туркфронта или бухарской группы войск новых распоряжений бригаде. Когда всадники въехали на узенькую улицу города Карши, их встретили такие же, как и во всех других населенных пунктах Бухары, через которые Деменеву пришлось пройти, жалкие глинобитные домики-кибитки с плоскими крышами и маленькими окошками, в большинстве которых вместо стекол были прибиты тонко обработанные шкуры животных. Возле домиков, стоящих на выжженной солнцем голой земле, играли черные, как негритята, одетые в лохмотья дети. В таких же лохмотьях попадались навстречу всадникам и редкие прохожие мужчины и женщины. Всюду были видны нищета и убожество.

Но совершенно другая картина предстала взору всадников, когда они въехали во дворец бывшего каршинского бека, который в 1920 году после революции в Бухаре бежал за границу. Сейчас в этом дворце располагался штаб каршинского военного гарнизона. Это было огромное кирпичное здание, огороженное высокой, толстой и зубчатой наверху кирпичной стеной с бойницами. По обеим сторонам стены были вырыты широкие и глубокие рвы, заполненные водой. Проехав по деревянным мостам, перекинутым через рвы, на территорию дворца, всадники очутились в густом тенистом саду, где под нависшими ветвями деревьев раскинулся большой пруд, в котором плавали черные лебеди, а в саду раздавалось пение птиц. От сада густая аллея деревьев вела к зданию дворца, наружные стены которого были покрыты голубой мозаикой. Спешившись и отправив лошадей на конюшню, командиры поднялись во дворец, внутренние стены которого так же, как и наружные, были покрыты мозаикой. В одной большой и светлой комнате дворца сидел начальник гарнизона А.В. Волков — старый сослуживец комбрига Лимонова, который сообщил прибывшим командирам, что никаких указаний бригаде Лимонова из штаба корпуса не поступало. Волков ознакомил командиров с обстановкой в Каршинском районе, угостил их чаем с изюмом, а затем предложил им пройтись по дворцу и его территории, чтобы показать, в каких условиях жила бухарская знать и ее подданные. В помещениях дворца с большими остекленными окнами и позолоченными люстрами, кроме богатой утвари и красивого убранства, ничего интересного не было. А вот на его территории оказалось много интересного и ужасного. Под одной из арок в стене, в низком, как щель, подземелье, по которому можно было передвигаться, согнувшись буквой «Г», или на четвереньках, была тюрьма, которая сверху закрывалась решеткой, сделанной из железных прутьев толщиной с человеческую руку. В этом подземелье на цепях, вмурованных в стену, бек держал провинившихся рабов. А посреди подземелья была вырыта глубокая, чуть пошире колодца, яма, в которой содержались рабы, приговоренные беком навечно. В подземелье не было освещения, и в нем царил мрак, а в яме и вовсе было темно. А когда Бочковский зажег спичку, то командиры увидели на дне ямы несколько оскаленных человеческих черепов и других костей. В этом подземелье, кроме цепей, вмурованных в стену, и ямы, стояло несколько железных клеток, в которых держали узников. Но эти клетки были настолько малы, что сидевшие там люди не могли даже вытянуть ноги. Увидев такую ужасную картину, командиры, повидавшие немало ужасов в своей жизни, были поражены и поспешили покинуть подземелье. Чтобы быстрее прийти в себя от всего увиденного, они решили искупаться в пруду. Но Волков посоветовал им не делать этого, пояснив, что в этом пруду бек держал огромных сомов, которых кормил не только умершими животными и людьми, но и живыми людьми. За особо тяжкие, по мнению бека, проступки обвиняемого человека приковывали цепями к стенке пруда с таким расчетом, чтобы все его туловище находилось в воде, а на ее поверхности оставалась только голова. Сомы набрасывались на жертву и съедали мясо на живом человеке, скелет которого стоял у стенки пруда до тех пор, пока проголодавшиеся сомы не растаскивали его кости по всему пруду. От этих жутких историй у командиров, несмотря на 50-градусную жару, на спинах выступил холодный пот и пропало желание искупаться. Поблагодарив Волкова за угощение и экскурсию по дворцу, буденновцы попрощались с ним и уехали на станцию Карши в свою бригаду.

15 мая 1923 года бригада Лимонова получила приказ выступить походным маршем в Восточную Бухару для уничтожения банды Ибрагим-бека, и на рассвете следующего дня бригада отправилась в далекий поход. На протяжении всего пути были видны следы прошлогоднего террора банды Энвер-паши, который на своем пути не оставлял целым ни одного кишлака — кругом были одни развалины и не было видно людей. К концу дня бригада достигла гор и втянулась в ущелье, а уже вечером передовой разъезд бригады обстреляли басмачи и ранили одного красноармейца. Бригада остановилась, но выстрелы вскоре прекратились, и колонна продолжила свой путь по ущелью, которое все выше и выше поднималось в горы. К утру бригада достигла плоскогорья и остановилась на большой привал. А когда полностью рассвело, взору буденновцев открылась панорама громоздившихся вокруг высоких гор, которым не было видно ни конца, ни края. Отсюда бригаде предстояло пройти двухсоткилометровый путь по очень крутому склону и спуститься в глубокую котловину. Но наиболее сложным и тяжелым участком на этом пути была Долина Смерти, где предстояло пройти в сильную жару и без воды путь в шестьдесят километров. Хорошо отдохнув, вечером бригада двинулась дальше и, преодолев за ночь крутой спуск, к утру вышла на плоскогорье и достигла города Дербента. А на восьмой день своего пути бригада добралась до конечного пункта города Юрчи и остановилась на заезжем дворе на отдых. С приходом в Юрчи буденновцев Ибрагим-бек увел свою банду в горы, и ее местонахождение было неизвестно. Поэтому комбриг Лимонов рассредоточил бригаду по горным кишлакам и приказал начальникам гарнизонов проводить активную разведку в поисках банды Ибрагим-бека.

А вскоре басмачи во главе с помощником Ибрагим-бека Улугбеком ночью налетели на кишлак Джар-Тепе, где начали грабить и убивать дехкан. Узнав об этом, два эскадрона под командованием комбрига Лимонова поскакали на выручку попавшим в беду дехканам. Не доезжая кишлака, отряд разделился на две части. Один эскадрон помчался прямо на кишлак, а другой — в обход его, чтобы ударить по басмачам с тыла. Подъехав к кишлаку, буденновцы услышали там многоголосый крик. В темноте плакали дети, плакали и просили у бандитов пощады женщины. Но басмачи не обращали внимания на мольбы дехкан и продолжали убивать ни в чем не повинных людей, не щадя ни старого, ни малого. Кроме того, бандиты забирали все понравившееся им имущество дехкан и уводили куда-то кричащих и упирающихся девушек. А Улугбек, весь забрызганный кровью, бегал по кишлаку и, отрубая дехканам головы, со звериной яростью кричал:

— Бейте, режьте проклятых собак! Нет пощады изменникам Эмиру!

И басмачи, четко выполняя приказ главаря банды, рубили головы всем подряд, кто попадался им на глаза. Многие дома, которые бандиты уже полностью ограбили, были объяты пламенем.

Буденновцы бурей влетели в кишлак и, с ходу вступив в бой, стали рубить басмачей шашками. Бандиты бросились в противоположную сторону кишлака. Но там их встретил другой эскадрон буденновцев. Спасаясь, бандиты стали разбегаться по кишлаку в поисках убежища. Но их всюду настигали шашки буденновцев. В ходе этого короткого боя почти все бандиты были уничтожены, а несколько человек, в том числе и сам Улугбек, были взяты в плен. А когда ночной бой с басмачами закончился и наступил рассвет, то на улицах и во дворах кишлака буденновцы обнаружили множество трупов, среди которых были и дети, и женщины, и старики. У многих трупов не было голов. Басмачи, еще до прибытия буденновцев в кишлак, отрезали их, сложили в мешки и вместе с награбленным имуществом положили на лошадей. А брали они с собой отрубленные головы дехкан для того, чтобы развесить их на заборах других кишлаков для устрашения людей.

Под угрозой смерти Улугбек сказал, что Ибрагим-бек с пятью тысячами бандитов находится в районе Бабатага у горного перевала Хазрет-Бобо и собирается напасть на обоз в Байсунском ущелье.

Узнав о местонахождении банды Ибрагим-бека, Лимонов предположил, что если при наступлении на него буденновцев Ибрагим-бек не выдержит их натиска, то попытается отступить в южном направлении к реке Амударье. Поэтому он разделил бригаду на две части. Одну из частей под командованием комэска О.И. Литвинова направил в ущелье Ак-Капчигай с задачей перекрыть Ибрагим-беку дорогу, ведущую от Ак-Капчигая к Амударье. А другую часть бригады Лимонов вместе с Деменевым повел Сурханской долиной на Бабатаг. Два дня и три ночи без нормального отдыха отряд Лимонова шел к намеченной цели. Бойцы, измученные длительным походом, засыпали в седлах. На третий день отряд Лимонова достиг реки Сурхан и начал переправляться через нее. Но в это время где-то далеко в долине раздались пулеметные очереди. Прислушавшись к выстрелам, командир понял, что в долине с кем-то ведет бой эскадрон Литвинова. Поэтому Лимонов круто повернул свой отряд на запад и повел его вдоль Сурханской долины на помощь ведущему бой эскадрону. Когда стрельба оказалась уже совсем близко и Лимонов с Деменевым поднялись на возвышенность, они увидели скачущих по холмам басмачей, наибольшая часть которых группировалась у оврага Ак-Капчигай, где был центр боя. Лимонов повел свой отряд в гущу боя и с ходу вступил в рукопашный бой с басмачами. Зажатые с двух сторон эскадроном Литвинова и отрядом Лимонова, басмачи не выдержали стремительного боя с буденновцами и, повернув на юг, поскакали по Сурханской долине в сторону Амударьи. Несколько часов буденновцы преследовали банду Ибрагим-бека до тех пор, пока не стали останавливаться уставшие лошади. В ходе этого короткого боя и длительного преследования банда Ибрагим-бека понесла значительные потери. Но полностью уничтожить ее и ликвидировать или взять в плен Ибрагим-бека на этот раз буденновцам не удалось. С остатками своей банды он ушел в горы Бабатага.

Остановилась бригада Лимонова у кишлака Так-Тугай. Но комбриг с еще одним бойцом решил взять басмача, скачущего на белой лошади, который, стреляя из маузера, прикрывал убегающих басмачей. Лимонов догнал басмача и поднял шашку, чтобы нанести удар по нему. Но в эту минуту лошадь комбрига споткнулась и шарахнулась в сторону. Басмач оглянулся, выхватил маузер и несколько раз выстрелил в Лимонова. Комбриг медленно свалился с лошади и упал на землю. Полковой врач, осматривавший Лимонова и обнаруживший у него два пулевых ранения, в голову и ногу, сказал:

— Такие ранения в полевых условиях вылечить практически невозможно. Спасти его можно только в военном госпитале в Ташкенте. Но чтобы доставить его туда, понадобится много времени, и вряд ли удастся довести его туда живым. Поэтому будем делать все возможное на месте. Но за положительный исход не ручаюсь. Вся надежда только на его молодой организм.

Тем временем к кишлаку Так-Тугай подъезжали буденновцы и, спешившись, располагались на отдых.

Но не успели они расположиться в кишлаке, как дозорные обнаружили большую колонну конницы, двигавшуюся со стороны населенного пункта Ширабад прямо на кишлак Так-Тугай. И буденновцам снова пришлось занять оборону. Но на этот раз тревога оказалась ложной. К кишлаку подходила большая колонна бойцов Красной армии. Это был 10-й Усманский полк, который вел сам командующий Восточно-бухарской группой войск Туркфронта, который, ознакомившись с обстановкой в бригаде Лимонова, приказал буденновцам возвращаться в Юрчи на отдых, а сам повел 10-й полк преследовать недобитую банду Ибрагим-бека.

В Юрчи Деменев неожиданно получил приказ С.М. Буденного срочно возвратиться на Кавказ в штаб 1-й Конной армии. А когда он прибыл туда, то Семен Михайлович лично вручил ему орден Красного Знамени за разгром басмаческих шаек в Бухарской Советской Народной республике и объявил приказ о назначении Деменева командиром 4-й кавалерийской дивизии 1-й Конной армии.