Хижина бабушки

– Ну, пожалуйста, мамочка! Ну разреши мне! Можно, мам?

И часто она сдавалась на мои уговоры, я хорошо умел ее уговаривать.

Так же, как и дикие кролики вокруг, я мчался босоногий по извилистым тропинкам, по каменистым или покрытым жесткой травой холмам, останавливаясь лишь для того, чтобы вытащить из пятки очередную колючку или перевести дыхание. Подчиняясь непреодолимому чувству исследовать неведомое, я сделал себе маленький заплечный мешок и шел длинными пыльными милями навестить свою бабушку. Она жила в маленькой, освещаемой керосиновой лампой хижине, которую мы называли ранчо, на одной из разрушенных Великой депрессией маленьких ферм на перекрестке дорог.

Там был похоронен мой дед, но я не знал его. Грузовик деда был сбит поездом на переезде задолго до того, как я смог узнать его. Скрипящая ветряная мельница качала воду из скважины для жителей этого уголка полупустыни, одна из струй ее доходила до домика бабушки. Рядом с ним был маленький сарайчик, в котором и вокруг которого все было для меня очень интересно. Здесь кипела жизнь: большие рогатые улитки, ящерицы, ужи жили по берегам ручейка, и я часто готовил их в консервной банке себе на ланч. А вода речушки с громким названием река Святой Анны была необыкновенно нежна, лаская мое тело после длинной, жаркой и пыльной дороги, когда я лежал на ее мелком песчаном дне. Это было время Гека Финна, и именно здесь формировались мои ответы на последующие вопросы жизни.

Боб Дейл на острове Хакамок выглядел, когда мы работали над книгой, так

Сексуальность? Да, мы пытались понять, что же это, спрятанные за высокой травой или апельсиновыми деревьями.

Боль? Мне не нужно было тратить время, чтобы найти ее. В течение многих лет я был самым маленьким в своем классе. В первом классе моей первой любовью была Джойс, самая маленькая девочка. У нас были специальные стулья, на которых мы сидели впереди. Может быть, из-за этого Стенли и Лестер обычно били меня по дороге из школы. Я учился быть терпеливым (мамино влияние тоже играло в этом роль), и во мне росло отвращение к насилию. Я всегда старался поддерживать самого слабого. И ненависть к тем, кто прокладывал дорогу силой, я думаю, возникла именно тогда.

Любовь? Я целовал Джойс около бидонов с мусором позади нашей Школы Свободы. Одновременно, правда, нам приходилось отмахиваться от ос и больших мух. Они летали вокруг остатков завтраков, выброшенных вместе с пакетами, в которых мы приносили еду из дома, в металлические бачки.

Честность? Я стремился к ней. Когда мой отец обратил внимание на конфеты в моем кармане, он пошел со мной в магазин, откуда я их украл, и следил, чтобы я извинился перед хозяином. Уфф! Это был суровый урок честности, и с тех пор я старался изо всех сил.