Отец ушел от нас!

Мне потребовались не часы – дни, чтобы до конца понять весь смысл того, что произошло. Очень не сразу я понял, что в моей жизни произошла огромная перемена. Но моя первая реакция была мелкой и эгоистичной: «Теперь мы будем отверженными!» Больше всего меня беспокоило, как я буду выглядеть и что теперь подумают ученики моей школы.

Отец не занимал в моей жизни много места, очевидно потому, что и он не очень интересовался мной. Но я принимал его присутствие как само собой разумеющееся, он всегда был где-то рядом, со мной. И вот все кончилось!

Мама как-то сжалась и эмоционально, и физически. Она перестала петь. Тетя Кора встала на ее сторону и всячески ругала своего племянника.

Мама всегда была просто домохозяйкой, целиком отдающей себя домашним делам. Сейчас все должно было стать другим! Мизерные алименты сделали ее беззащитной и выброшенной в грозный, незнакомый ей мир, и она должна была выжить или умереть. Вся предыдущая жизнь не подготовила ее к этому. Но откуда-то она нашла в себе силы. Бралась за любую, самую тяжелую, поденную работу. Ведь от меня было мало помощи. Я целиком погрузился в дела школы и остро переживал свое одиночество.

Я решил принять участие в легкоатлетических соревнованиях на стороне «Оранжевых и зеленых» (ужасное сочетание цветов, выбранное отцами нашей школы для униформы). Волнения во время выбора и покупки первой в жизни шипованной обуви для бега, запах пота от здоровых тел в раздевалках, близость с другими людьми, рожденная тем, что мы изо всех сил трудились, чтобы сделать одно дело – победить. Тренировки шли одна за другой, и я узнал, как чувствует себя человек, когда сердце готово выскочить из груди, а легким не хватает воздуха. Я не помню, что хотя бы раз стал победителем в этих забегах. Но помню, что старался бежать изо всех сил, казалось, еще секунда – упаду и умру. И когда я, обессиленный, уже переходил на шаг, сходя с дорожки стадиона, моя мама была на его трибуне. Она знала, что мне нужна поддержка, и отказалась выйти на работу в это время, чтобы быть со мной. А ведь она так нуждалась в деньгах. Она делала для меня все, что было в ее силах. И этого было достаточно.

Одним из наших соседей был полицейский-мотоциклист, член Патруля шоссейных дорог Калифорнии. Он знал, что я оказался в непростой жизненной ситуации и чувствовал себя потерянным и одиноким из-за ухода отца, и пригласил меня поехать с ним в город Солт-Лейк-Сити на заднем сидении его четырехцилиндрового огромного мотоцикла. И мама, моя заботлитвая мама – согласилась, отпустила! Мы пересекали пустыню ночью, стараясь не уснуть, и держаться белого пунктира разделительной полосы дороги, которую я мог видеть только потому, что сидел на наших чемоданах. Я сидел на них, держась за водителя, долгие часы… Но это была еще одна возможность видеть и узнавать.

Был период, когда я готов был покинуть этот мир. И рад, что не сделал этого. Значит, в какой-то момент я решил, что справлюсь и останусь, чтобы идти вперед (я уверен, что и мама, и каждый из нас, ее детей, пережили что-то подобное). Перешагнув через это, мы становились сильнее, чтобы продолжить наш путь.

Норма появилась как раз вовремя. Я увидел, как она со своей подругой шла мимо маленького магазинчика по нашей аллее. Собрав и удесятерив свое мужество, я и мой школьный друг Дан подошли к ним. Моя смелость происходила, вероятно, от острой необходимости поделиться с кем-нибудь своей болью. Мама свою боль прятала. И я, старший из детей, по-видимому, чувствовал, что тоже должен держаться и не показывать свое горе. Но не мог контролировать себя все время. Я бежал к природе, стремясь проводить все свободное время среди скал на вершинах холмов, окружающих наш городок. Там, в темноте, я выплакал свое горе в ладони моей только что найденной любви. Мы стали неразлучными. Со временем Норма стала моей женой.

Несмотря на то что мои отметки в школе резко стали ухудшаться после ухода отца, школу я все-таки окончил. Но все мое внимание и интерес обратились теперь к Норме, сексу, машинам, играм в футбол – в таком порядке. Я даже пробовал танцевать, несмотря на стеснительность, которая появилась, когда несколько лет назад мама заставила меня сходить на уроки танцев.

Несколько моих друзей, настоящих экспертов в покере, научили меня играть в него. Я важно держал в руках карты, и это было увлекательно. Они познакомили меня и с пивом, которое мне очень не нравилось. Зато курить я быстро научился сам.

Те же самые друзья рассказали мне об устройстве машин и научили их ремонтировать. Это занятие на нашем сленге называлось «хот родс», что буквально значит «горячие стержни». Так мы называли эту работу, мечтая о настоящих «хот родс», то есть гоночных машинах. Теперь у меня появилась возможность устроиться на станцию обслуживания автомобилей. Я бросил работу по уборке и поддержанию в чистоте старого дома соседей, где платили много меньше.