VIP-круиз по-советски

Году, кажется в 1986-м в Союзе художников на Беговой прошел совершенно фантастический слух, что где-то наверху планируют морской круиз по Средиземному морю для художников и вообще “интеллигенции”. Поначалу никто в это не поверил. Но постепенно слух становился все реальнее: “Будут брать только членов КПСС!” Это уже ближе к возможному. Затем: “Только партсекретарей и народных художников!” Народ приуныл. И вдруг – новость: будет “резерв”! Для простых товарищей! Мгновенно возник ажиотаж, о цене пока не думали. Но оказалось – стоимость круиза равна взносу за большую кооперативную квартиру. Я как-то не думал на эту тему, но Таня, моя жена, вдруг загорелась и кого-то уговорила взять меня “в резерв”. Так я попал в группу из сорока московских художников-счастливчиков. От Москвы была еще небольшая группа писателей: М. Жванецкий, И. Ракша, М. Мишин – и несколько артистов: Р. Карцев, С. Яковлев. И еще делегации от республик СССР: от Литвы – народный хор, от Молдавии – ансамбль танца, от Азербайджана – тоже ансамбль, от Грузии – жены министров, от Армении – группа мужчин. Всего туристов – 300 человек. Теплоход “Михаил Суслов”. Отплытие из Одессы 1 ноября, на 30 дней! Обмен валюты – 30 долларов! Целое состояние! Никто еще их не видел никогда! Провели беседу: мероприятие политическое, ответственность большая! Мы впервые за всю историю представляем Союз в таком количестве! Возможны провокации – будьте бдительны!

И вот Одесса, порт, пристань. Таможня позади. У причала – высоченный белый пароход. Народ уже заполнил весь причал, жара, полдень – но посадки нет! Все волнуются, возмущаются: что происходит? Вдруг на борт выходит капитан с рупором и твердым голосом громко объявляет: “Товарищи! В связи с решением ЦК КПСС о борьбе с пьянством на морских судах запрещено распитие алкоголя! Я знаю, что вы все везете по литру спиртного, согласно правилам таможни, но у нас – свои правила! Поэтому предлагаю вам избавиться от своих бутылок! Даю вам на это 1 час!” Выбросить – и то некуда, а везут все хорошие вина и коньяки! Сообща решили: “Врагу не отдадим, выпьем сами!” Публика уселась на свои чемоданы, и началось массовое распитие “из горла”. Крики, смех, тосты – незабываемое начало VIP-туризма. На теплоход входили как в сильный шторм. Но как-то погрузились и поплыли!

Первое впечатление – Босфор и новый мост “Европа – Азия”. Стояла уже ночь, но машины шли в обе стороны в 6 рядов. Мост невероятной длины, легкий, воздушный. По берегам пролива – музыка, кафе, рестораны, народ не спит, за столиками люди веселятся, машут нам – нечто странное, непривычное, театральное.

Пожилая дама рядом со мной спрашивает: “Скажите, это уже Запад?” Кто-то отвечает: “Нет. Это Турция, бедная азиатская страна”.

Утром – Пирей, гавань Афин. Ждут 8 автобусов. Так будет везде, во всех портах, минута в минуту.

Организатор и гарант – АО “Интурист”, лучшая и самая независимая фирма в Союзе.

Поднимаемся через Пропилеи на Акрополь, в жуткой толпе туристов со всего света. Наши все потерялись, растворились. Заместитель начальника круиза бегает в страшном волнении – как уследить за всеми? Едва поднявшись наверх, я решил – всё, никуда больше не пойду, буду здесь весь день. Разложил свой альбом, пастель и уселся рисовать, еще не веря собственному счастью, которое понять может только человек моего поколения. Я на ступенях Парфенона! Этому теплому мрамору – три тысячи лет!

Я стараюсь ощутить ауру, воздух античности, присутствие Паллады, Зевса, Афродиты.

С точки зрения совершенства – все храмы здесь, на Акрополе, прекрасны. Но руины Парфенона – самое светлое, самое возвышенное переживание, для которого нет слов. Когда к вечеру собрались у автобусов, увидели нечто, по советским понятиям, невозможное – многотысячную демонстрацию коммунистов под охраной полиции.

Следующие почти двое суток были посвящены только морю. Конечно, можно было проводить время, лежа и загорая в шезлонгах на прогулочной палубе. Почти все пассажиры так и делали. Но небольшая, постоянная группа романтиков собиралась на носу теплохода, на верхней, служебной палубе, и не отрываясь наслаждалась в любую погоду красотами Средиземноморья. У кого-то был большой бинокль, но им почти не пользовались.

Отдавались воздуху, облакам и морю. Суровый и бородатый Гена Е., одетый в брезентовый плащ геолога и солдатские ботинки, сказал задумавшись: “Вот за это, ребята, я деньги платил. Только за это!”

Эгейское море мы проходили в солнечный и ветреный день. Облака неслись стадами, то закрывая, то открывая голубое небо. Слева и справа внезапно вырастали и исчезали темно-синие и фиолетовые силуэты скалистых островов с загадочными античными именами – Сирое, Серифос, Милос, Сифнос.

При подходе к острову Мальта цвет воды стал меняться, превращаясь, в бирюзово-зеленоватый. Порт столицы Мальты Ла Валетты встречает мореплавателя неприступными средневековыми фортами и мощными крепостными стенами. Мы осторожно вошли в узкую бухту. По левому борту, прямо из воды, поднимались сложенные из огромных каменных плит опорные стены, а над ними уходящий высоко вверх – многоярусный, пестрый, сияющий куполами соборов, освещенный золотом закатных лучей – невиданный странный город. Такой сказочный мне запомнилась на всю жизнь Ла Валетта.

Наутро, поднявшись на вершину холма, я увидел во всей красе огромный порт: лабиринт бухт, протоков, каналов, тысячи яхт, судов, катеров, шлюпок. Недаром когда-то говорили, что Мальта – ключ к Средиземному морю.

В Неаполитанский залив мы вошли следующей ночью, когда порт спал, а Везувий казался черной зловещей горой, готовой вот-вот взорваться. По пути в Рим, на Аппиевой дороге, нашу колонну накрыл сильнейший ливень. Колонна остановилась и простояла на обочине больше часа, омываемая потоками воды, под раскатами грома и сверканием молний, в темноте южной ночи. Как будто кто-то специально придумал это шоу для нас.

Впечатлений от Рима в той поездке смешались с последующими посещениями Вечного города, и трудно сейчас их разделить. Конечно, каждый раз волнует Ватикан, его особая аура. Удивительно постоянны в своей праздничной многолюдности Испанская лестница, фонтан Треви. Но в тот, первый раз я долго стоял возле “Пьеты” и “Моисея” Микельанджело, дотрагиваясь иногда до мрамора, чтобы ощутить следы резца.

На экскурсии в Помпеях я с трудом уговорил несколько человек не пожалеть сил и дойти до Виллы Мистерий. Несмотря на то что она вроде бы известна по всем историям античного искусства, ее живопись в реальности потрясает удивительной современностью. Долго мы не могли оторваться: если такое искусство было уже две тысячи лет назад – в чем же прогресс человечества?

После Неаполя нас ждал еще один сюрприз – мыс Сорренто. Узкая скалистая полоска, далеко вытянувшаяся в море, обдуваемая и продуваемая со всех сторон ветрами теплого моря, застроенная людьми так красиво и органично, что дома и виллы кажутся частью самой природы.

Так мудро и деликатно строить умеют, видимо только итальянцы, рожденные между морем и горами. Рядом – знаменитый остров Капри, огромная голубая скала, туманно мерцающая в испарениях очень теплого здесь моря. Далее – Лазурный берег: Кай, Антиб, Сен-Тропе, Ментон, Ницца, Канны, Монако. Эти имена и сейчас звучат заманчиво для любого туриста, а тогда, в 1986-м, звучали сказочно: за каждым именем стояла цепочка ассоциаций – книги, кинофильмы, пьесы.

В Ницце в тот год была в расцвете мода загорать топлес. И на знаменитом пляже “Негреско” советские люди столкнулись наконец с наглой антисоветской провокацией: полным пляжем дам всех возрастов, гордо загоравших без лифчиков. А жара тогда стояла по 30 градусов, несмотря на ноябрь, особенно в полдень. Некоторые наши рвались прекратить это безобразие, но вход на пляж был платный – $ 5, и это спасло несчастных.

В Монако, в знаменитом казино Достоевского, дальше зала автоматов никого не пустили – “одеты не по форме”. Наши партийные громко возмущались: “Какая еще форма, подумаешь – казино”.

Наш автобус остановился на стоянке высоко над морем. Гид говорит: “Внизу вы видите бухту, где стоит яхта князя Монако, мужа знаменитой Грейс Келли”. Вдруг водитель автобуса что-то выкрикивает, и гид переводит: “Вот наш водитель Андрэ сообщает, что его яхта тоже здесь стоит”. Мы не могли понять, как водитель автобуса может быть хозяином яхты. Наконец кто-то задает гиду коварный вопрос: “Скажите, а он имеет право иметь свою яхту?” Вообще, единая прежде московская делегация начинает разделяться. “Идейные” требуют вместо обеда поездку на могилу Герцена, чтобы возложить цветы. Их неожиданно поддерживает модернист Эльконин. Но оказалось – это его хитрость. Он стремится попасть на виллу Шагала, что на горе рядом с кладбищем! Снова взрыв возмущения партийных: кто такой Шагал?

Из Марселя опять длинный переход к острову Мальорка. Эти морские дни – праздник для активистов самодеятельности, а таких довольно много. Ставят капустник, сочиняют частушки. В какой-то день даже уговорили выступить Жванецкого. Он долго отказывался, но все-таки согласился. Тогда он не был еще так знаменит, но уже вызывал нездоровый интерес чтением свободомыслящих текстов и огромным кожаным портфелем.

Я специально с первых дней круиза приучил себя вставать ровно в 6 утра. Спать все равно было невозможно. На всем корабле, кроме люксов, где жили богатые грузины, каюты были только четырехместные, с двухъярусными койками, без иллюминаторов, очень душные. Моими соседями по каюте были Вадим Кулаков, секретарь Союза художников СССР по “монументалке”, и Николай Барченков, живописец старшего поколения.

Третьего соседа не помню, он был совсем незаметен, скромен и молчалив.

Я просыпался, хватал полотенце, плавки и мчался на корму – ровно в 6 утра бассейн наполнялся морской водой, и я мог плавать в одиночестве, пока все спали. Ранним утром подплываем к Мальорке, снова литературные ассоциации: Шопен, Жорж Саид. С прогулочной палубы уже видно бухту, окруженную зелеными лесистыми горами. Я думаю, и в наши дни не так много туристов попадают на остров с моря, а между тем без этого вы не поймете его душу. В утреннем тумане кажется, что богиня моря открывает мореплавателю свои объятия.

Два гористых мыса по обеим сторонам бухты, как две руки, обнимают нас слева и справа, мерцая в густом тумане. Сезон давно кончился, и остров был совсем пуст под осенним дождем.

В Малагу пришли следующим днем, долго швартовались. Швартовка – самое удобное время порисовать с верхней палубы. И вот снова 8 автобусов, спешная посадка и красивая дорога через горы Сьерра-Невады в Гранаду, и далее – в Альгамбру, которая преподносится как главная изюминка нашего круиза. Гранада – город Гарсиа Лорки, про Альгамбру никто ничего не знает. Но вот – прибыли. Альгамбра – это суровая крепость гор, внутри которой – иной мир: бесконечная череда двориков, переходов, покоев для отдыха и фонтанов. Нечто вроде огромного гарема. Первое, что поражает после уличной жары, – прохлада и журчание воды. Высокие своды залов покрыты тончайшей резьбой арабских орнаментов, уводящих взгляд в небо. Неважно, что это строили арабские эмиры “для себя”. Красота покоряет всех одинаково. Альгамбра всем своим существом пытается сказать потомкам, в чем счастье жизни – немного солнца в холодной воде, прохладная тень в жаркий день и много волшебного искусства, утонченного и деликатного. Материалы просты – камень, туф и керамика. Здесь нет ни золота, ни бриллиантов, нет тронов, балдахинов, ковров, оружия. Только солнце, вода, ветерок и цветы, пряные ароматы чайной розы.

Можно вспомнить еще прощальный ужин в огромном ресторане “Атлас”, где собрались все наши 300 человек. На сцене был темпераментный народный ансамбль “Фламенко”. В зале другой спектакль – шоу поваров. Гаснет свет – и в темноте строй официантов вносит гуськом блюда из фазанов в кольце горящих свечей, в окружении вин, фруктов и цветов. Испанские ритмы, стук кастаньет…

Из Малаги идем в обратный путь. Снова Стамбул, дворцы, золотой базар, покупки, обмены. Через неделю мы снова в Одессе. Темный порт, темный город. Всё закрыто – ни поесть, ни попить. А на корабле наши путевки окончились еще утром. Свет и воду отключили, а билеты на поезд у всех одинаковые, и у всех – на завтра. Сказка кончилась. Мы снова на Родине.