Байки, услышанные в ожидании плова

В начале девяностых, когда закрывались советские издательства, одна моя знакомая худредакторша, потеряв работу, вышла замуж за пенсионера, скромного, но хорошо обеспеченного. Их небольшая квартирка напоминала скорее библиотеку: книжные полки занимали три стены от пола до потолка. Это нас сблизило с ее мужем, особенно же – общее пристрастие к поэтам эпохи символизма. Я не спрашивал, кем он был раньше, но это чувствовалось по его репликам. Худредакторша называла его просто: “мой ветеран”.

Он очень любил кулинарить, был виртуозом приготовления всяких южно-восточных блюд, пряных и острых, а я был их благодарным дегустатором. Обычно, стоя у плиты и священнодействуя над казаном с пловом или супом-харчо, он начинал что-либо рассказывать, и однажды спросил: “Хочешь, расскажу историю из 53-го года? Может быть, ты слышал тогда такое имя: Ив Фарж.

А байка эта – артефакт. Любой артефакт имеет право на жизнь: может быть, кто-то сравнит байку с документами и напишет сценарий, фильм снимет, история-то эта очень характерная!

Так вот: в то время была мода награждать разных западных придурков Сталинскими премиями мира. Во главе комитета по этим премиям поставили такого видного седого мужика – поэта Николая Тихонова. Ну не Эренбурга же было ставить. В тот год Премию мира дали этому Фаржу. Жирному, упитанному французу с пышными усами и трубкой. И конечно, коммунисту и председателю чего-то там Всемирного и Профсоюзного. На дворе начало 1953 года. В это время врачи-евреи уже давно сидят в Лефортово и давно уже про себя после допросов всё написали.

Но никак с ними не кончают, а чего-то ждут. Не знают, что до смерти Хозяина осталась одна неделя. Фарж просит встретиться с Эттингером, своим другом, который его лечил когда-то. Этот Эттингер написал признаний больше всех и поэтому считался «хорошим». Берия разрешает. Послали с французом молодого лейтенанта, неопытного, чтобы следил за их беседой.

Врача помыли, загримировали, одели в костюм – всё как положено. Вот они сидят в камере и что-то бубнят ни о чем. Лейтенант как-то ослаб. И тут француз глазами показывает: «Чего прячешь руки под столом?» Эттингер кладет руки на стол – а они в кровавых бинтах: все пальцы раздавлены и без ногтей. Фарж – в обморок. Лейтенант вскочил в ужасе: понял, что прокололся, проспал. И в отчете написал все честно, соврать не мог. Когда дело дошло наверх – решили француза убрать. Навряд ли это решал Хозяин – он уже был очень плох, по свидетельству Судоплатова. Я не помню сейчас всю историю по дням. Это дело вообще очень темное. Скорее всего, все это – очередная затея Берии, которая со смертью Хозяина потеряла вообще всякий смысл. Смерть и похороны Хозяина омрачают вручение Премии мира, которую получает Ив Фарж. Затем Ив Фарж в сопровождении своего друга Николая Тихонова отправляется в путешествие по Военно-Грузинской дороге до Тбилиси. Кругом весна, всё цветет – красота, можешь себе представить. Врачей обещают вскоре выпустить, настроение приподнятое. Но операция уже запущена, и никто не подумал ее остановить. Она развивается сама по себе, как было задумано ранее. Они едут в длинной открытой машине. Впереди водитель и француз. На заднем сидении – председатель комитета по международным Премиям мира и два товарища. Передняя правая дверца заменена. Всё продумано. Правый поворот, водитель тормозит, почти останавливается. И тут из-за скалы вылетает старый тяжелый «додж» с мощным бампером – и бьет наших туристов в правую дверь. Машина отлетает, но все живы, кроме француза! Неизвестно, знал ли Тихонов о неизбежном или его взяли «втемную», но он, говорят, был искренне потрясен и рыдал как женщина. Главное, что такому свидетелю – поверит весь мир. Я думаю, расчет был такой, чтобы Тихонов остался жив и невредим. Ну, далее – «скорая», случайно оказавшаяся совсем рядом, врачи и все такое. Короче, несчастный случай на дороге.

Не думай – я не участник, лавров не надо, и всё это не по моей части. Просто сопоставил различную информацию по своим каналам. Официальная дата происшедшего, по-моему, тоже сильно изменена. Но опять – дело не в деталях, а в отсутствии смысла. Через три-четыре дня врачи вышли и сами могли всё рассказать больше этого француза.

А француз, получается, ради них жизнь потерял – и все о нем забыли! И спасибо ему никто не сказал!” Закончив свою байку, Сергей поставил на стол два больших блюда с узбекским ароматным пловом, и мы сели ужинать.