ВСТУПЛЕНИЕ

ВСТУПЛЕНИЕ

«Расскажите об интересных людях, каких вы знали! Например, о знаменитых писателях», — часто просят во время выступлений. Я, конечно, рассказываю. Но чем старше становлюсь, тем грустнее это слышать. А я разве такой уж неинтересный человек? И такой уж завалящий писатель, если вы заполнили зал и слушаете меня? Как-то после перечисления великих или просто громких имен у меня даже вырвалось:

— Вот помру, и начнут кого-нибудь спрашивать: «Расскажите про ваши встречи с Валентином Берестовым».

Но я и вправду провозглашен знаменитым. Сделал это не кто-нибудь, а Хрюша, многолетний персонаж телепередачи «Спокойной ночи, малыши!» Телевизионщики, приехавшие для съемок ко мне домой, долго решали, назвать ли меня известным или даже широко известным писателем. А может, популярным? И тут раздался голосок Хрюши, знакомый нескольким поколениям детей и их родителям: «А я знаю, что сказать. Начинаем».

Сижу за письменным столом. Хрюша выглядывает у меня из-под локтя. Команда: «Мотор!» И Хрюша важно сообщает телезрителям: «Мы в гостях у знаменитого писателя!» Передача пошла в эфир с этой вызывающей фразой. И, как писали в старинных романах, наутро я проснулся знаменитым.

Еще об этой съемке. Хотелось, чтоб четырехлетний внук Ваня познакомился с Хрюшей, он всегда так радовался, видя его на экране. Дочь, как уговорились, привела Ваню под самый конец. Боялись, что своими восторгами он сорвет съемку. Но Ваня, пройдя мимо переплетения толстых черных кабелей, встал у порога как никогда ярко освещенного кабинета и остолбенел. Дед сидел за столом, а Хрюша у него из-под мышки заглядывал ему в глаза и в рот. Внуку стало совершенно ясно, что теперь дедушка будет любить не его, а всеобщего любимца Хрюшу.

Но вот съемки кончились. Наталья Владимировна Державина, игравшая роль Хрюши (ей, бедненькой, пришлось всю передачу просидеть, скорчившись, на полу за моим креслом), наконец встала, подошла к малышу и протянула ему Хрюшу: «Можешь сам надеть его на руку и поговорить за него». Потрясенный ребенок потрогал обмякшую куклу и убежал на кухню. Я — за ним: «Ну, вот ты и познакомился с Хрюшей! Рад?» На лице у Ванечки смятение и ужас: «Это бабушка говорила Хрюшиным голосом! Хрюши нет! Это кукла! А Хрюши нет!» Потянул мать за руку и поскорее ушел оттуда, где он только что навсегда лишился друга, спутника, живого, милого детскому сердцу существа. Напрасно я бормотал вслед, что кукла тут, а настоящий Хрюша сбежал в телевизор, там он и живет. «Нет, это артистка! Хрюши нет!» — донеслось уже из-за двери.

Наталья Владимировна — дочь поэта и переводчика Владимира Державина. Я знал его в Ташкенте во время войны. Вернувшись к артистке, я не нашел ничего более умного, чем изобразить ее отца, каким он был в первые годы ее жизни: «Чччорррт…» После чего Наталья Владимировна приходила в себя на балконе, принимая сердечные капли. Я никогда не изображал Владимира Державина, это было первый и последний раз в жизни. Тут я как артист, судя по последствиям, превзошел самого себя.

Можно спросить, где я познакомился с Державиным. Ответ вызовет лишь новые вопросы. У Анны Ахматовой! А как попал к Ахматовой? Привела Надежда Яковлевна Мандельштам. А что общего у пятнадцатилетнего калужского мальчишки со вдовой великого поэта, погибшего в сталинских лагерях? Надежда Яковлевна преподавала английский в Центральном доме художественного воспитания детей. Попал туда по постановлению Узбекского правительства, получил стипендию и карточку в столовую балетной школы имени Тамары Ханум. Нет, я не плясун и даже не пианист, хоть «в Тамаре Ханум», как у нас говорили, размещалась Ленинградская консерватория. Добился же, чтоб меня лечили, учили и кормили, не кто иной, как Корней Чуковский. Теперь пойдут вопросы о нем. Нет, лучше уж сразу приняться за мемуары!

Усадить меня за них еще в мои пятнадцать лет пытался сам Корней Иванович. Но воспоминания нужно было писать в стихах! Корней Иванович настойчиво советовал начать поэму прямо с бабушек, с папы и мамы. С бабушек и начну. Ведь о них хотелось услышать такому знаменитому человеку!