М. Клипиницер ОТВАЖНЫЙ ПУЛЕМЕТЧИК

М. Клипиницер

ОТВАЖНЫЙ ПУЛЕМЕТЧИК

Герой Советского Союза

Андрей Павлович Судоргин

Лес кончился, и дорогу стало видно лучше. До батальонного пункта боепитания, куда сержант Андрей Судоргин вез патроны, оставалось километра три.

Зарево далеких пожаров пылало на горизонте. Откатываясь на запад, фашисты ожесточенно цеплялись за каждую высотку, жгли населенные пункты.

Андрей торопился. Подвезет он боеприпасы быстрее, и, может быть, это позволит уберечь еще один колхозный дом, сохранить жизнь еще одной советской семье…

Он объехал большую воронку. Слева дымились остатки домов, несколько дней тому назад сожженных врагом. Припомнилось недавнее утро в одном только что освобожденном от фашистов селе и дом у околицы, возле которого фашисты убили старика колхозника за помощь партизанам. Старик лежал у дверей, широко раскинув руки, ветер шевелил его седую бороду. Андрей, глядя на этого русского человека, павшего безоружным от подлых рук интервентов, понял, что старик отныне незримо встал рядом с ним. Но не только павшие, думал Андрей, рядом с ним, воином-освободителем. В священной борьбе за свободу и честь Родины сплотились все советские люди, среди них и его земляки, колхозники села Дмитриевки. В этом степном оренбургском селе Андрей родился, здесь он учился в школе и после смерти отца пошел в погонщики к кулаку. Много горя хлебнул он тогда.

Показался батальонный пункт боепитания. Замаскированные мелким сухим кустарником, небольшими штабелями стоят ящики. Судоргин притормозил. Старшина вышел из землянки. Одно за другим невдалеке ухали орудия. Разгрузив машину, Андрей вновь поехал за патронами.

В тот мартовский день он приезжал сюда еще два раза.

К вечеру разыгрался сильный бой, и Судоргину приказали отвезти раненых в медсанбат. Не успела машина отъехать, как его предупредили, что наши пошли вперед и медсанбат уже не найти на прежнем месте.

Судоргин поехал вперед. Первый населенный пункт, который ему встретился, был сожжен, чадили обгорелые печные трубы. Бой ушел далеко, и Андрей, расспросив регулировщика, где искать медсанбат, повернул вправо от большака…

Медсанбат Судоргин разыскал только ночью, и сам, изрядно уставший, помогал санитару переносить раненых.

Луна вышла из-за тучки, осветив машину, дом, людей, и Андрей услышал радостный шепот:

— Никак, Судоргин? Ты, Андрей?

Андрей сразу не ответил, он не понял, кто это признал его. И только в доме, посадив раненого на солому, он пристроился рядом с ним.

— А ты кто будешь? Откуда знаешь меня?

— Я из Дмитриевки, сосед твой, Пыжов.

— Митя? Вот так встреча! Из дома-то пишут?

Они поговорили. Андрей узнал, что Пыжов пулеметчик, а ранило его в бою за высотку. Пыжов сказал на прощание:

— На машине-то тебе, поди, легче.

Сначала Андрей как-то не обратил внимания на эти слова. Но позже, когда он вел машину в автороту по незнакомой, разбитой полевой дороге, вспомнил их, и с тех пор слова земляка о том, что «на машине легче», не давали ему покоя.

Светало, страшно болела голова от бессонной ночи. Судоргин вдруг сквозь шум мотора услышал глухой свист и вслед за тем недалекий гулкий разрыв бомбы. Словно сквозь сон припоминал потом Андрей, лежа на походной койке в медсанбате, как вторая бомба фашистского стервятника упала сзади машины и острая боль оглушила его, прижала к сиденью.

Из медсанбата Андрей выписывался не один. Вместе с Дмитрием Пыжовым получил он назначение в полк, стал пулеметчиком. Ему было и жаль расставаться с товарищами из автороты, и радостно, что он может отомстить теперь врагу на поле боя, лицом к лицу столкнуться с теми, кто сеет смерть и горе.

Так Судоргин стал пулеметчиком. До самого конца войны подружился он с пулеметом и шагал с ним, со ступеньки на ступеньку, к своему большому подвигу.

Ранней весной 1943 года на подступах к одной железнодорожной станции атака нашей роты захлебнулась. Из небольшого каменного дома, примыкавшего к огородам, строчил вражеский пулемет. Судоргин, определив по вспышкам цель, не раз открывал стрельбу по окну, за которым засели фашисты, но вражеский пулемет оставался неуязвимым. Тогда Андрей попросил командира взвода:

— Разрешите, я попробую пробраться в дом.

Лейтенант в знак согласия кивнул головой. Судоргин взял автомат, две гранаты и пополз к огородам. По черным, кое-где припорошенным поздним мартовским снегом гребням земли яростно били пулеметные очереди. Андрей продвигался вперед с большим трудом. Но вот он уже достиг дома. Совсем недавно здесь жили советские люди. Ненавистный пришелец прогнал их, втащил в дом пулемет, встал кованными каблуками на чужие половицы и начал поливать свинцом русских людей, которых он, гитлеровец, решил уничтожить. Андрей даже заскрипел зубами, так сильно обжег его прилив ненависти к врагу.

Вокруг дома никого не было. Судоргин подполз еще ближе. И хотя стало как-то холодно и жутковато, он встал, шагнул к двери и прислушался. За дверью было тихо. Андрей открыл ее, пробежал через пустую прихожую и распахнул дверь в комнату, из которой бил пулемет.

Два немца стояли у пулемета и вели огонь. Один из них оглянулся, и в то же мгновение Андрей бросил гранату, а сам повалился плашмя у порога. Взрыв потряс комнату. Оба фашиста были убиты наповал.

Андрей перетащил пулемет к окну, которое выходило на станцию. Он ясно видел, как к платформе подъехала автомашина, с которой начали соскакивать люди в шинелях мышиного цвета. Андрей сменил прицел и открыл огонь по гитлеровцам.

Судоргин оторвался от пулемета только тогда, когда в дом вбежали три бойца и командир взвода.

— Молодец, Андрей! — крикнул лейтенант звонким, молодым голосом. — Молодец!

За храбрость и отвагу, проявленные в этом бою, Андрея Судоргина наградили орденом Славы III степени.

Вскоре после этого Судоргин снова был ранен, попал в армейский госпиталь. И опять возвратился он в родной полк. Здесь еще служил его земляк Дмитрий Пыжов.

Настало четвертое военное лето. Гвардейская часть, где служил Судоргин, продвигалась на запад, гнала врага в его логово. Пулеметчики не щадили себя в этих боях. Бойцам расчета Кулемину, Пыжову и Никишину было на кого равняться, с кого брать пример. Гвардии старшина Андрей Судоргин был и опытным командиром, и верным другом, боевым товарищем. Он ничего не жалел для тех, кто шел с ним в одном строю.

Бои, которые вели гвардейцы в августе 1944 года, были особенно ожесточенными. Наши войска к 25 августа завершили окружение главных сил ясско-кишиневской группировки врага. Началась ее ликвидация.

…Батальон занял позиции возле переправы. Сюда, к переправе, отчаянно рвались гитлеровцы, стремясь уйти из «котла», прорвать кольцо окружения. Пулеметному отделению гвардии старшины Судоргина было приказано прикрыть левый фланг.

Из леска фашисты вышли внезапно. Судоргин спросил у Пыжова:

— Как ты думаешь, Митя, роты две будет?

— Наверно, побольше… Все идут и идут…

Гитлеровцы шли, убыстряя шаг, стреляя на ходу из ручных пулеметов и автоматов.

Пулеметчики открыли по врагу огонь. Одну за другой скашивали пулеметы Судоргина и его соседей цепи фашистов, и все-таки враг не прекращал натиска. Фашисты, не считаясь с потерями, стремились вырваться из «котла» любой ценой.

Группа гитлеровцев подползла к позиции пулеметчиков. Еще бросок, каких-нибудь десяток метров, и враг пройдет, вырвется из окружения.

Судоргин заметил, что наводчик Пыжов не может от усталости удержать ручки пулемета. Быстро подполз старшина к пулемету и сам лег за него. Очередь, еще одна — фашисты снова откатились. В разгар новой атаки Судоргин сменил другого пулеметчика.

Но наступил момент, когда на позиции наших воинов полезла обезумевшая толпа фашистов. Точно стадо диких зверей, неистово завывая, они рвались к переправе.

— Бей, бей гадов! — кричал Андрей. — Не пропускай ни одного!

И вдруг Андрей увидел, что Пыжов неподвижно лежит возле пулемета. Андрей лег за пулемет товарища, начал стрелять. А гитлеровцы были уже совсем близко. Они метали гранаты, перескакивали через раненых и убитых.

Судоргин почувствовал, как кровь потекла по лицу. «Ранен, — мелькнуло в его сознании, — только бы удержать переправу». Он быстро снял рубашку, разорвал ее, перевязал голову. Липкими от крови руками, напрягая последние силы, Андрей снова взялся за пулемет.

— Врешь, фашистская сволочь, не пройдешь, — прошептал он и открыл огонь.

Когда кончились патроны к пулемету, старшина пустил в ход автомат. Не растерялся он и тогда, когда не стало патронов в дисках автомата. Он продолжал бой гранатами. Пятнадцать часов подряд отбивали яростные атаки врага гвардии старшина Андрей Судоргин и его товарищи. Ни один фашистский солдат не прорвался тогда к переправе.

В специальном выпуске 3 сентября 1944 года красноармейская газета «Сталинградец» писала:

«Почему победил Андрей Судоргин? Потому, что всем своим пламенным сердцем патриота он предан матери-Родине. Потому, что Андрей Судоргин в совершенстве владеет своим оружием, бережет его, и пулемет никогда не подводит своего хозяина. Судоргин победил потому, что всеми силами своей души ненавидит немецко-фашистских мерзавцев и беспощадно уничтожает их. Пулеметчик Судоргин не спрашивает, сколько перед ним врагов. Он находит и метко их истребляет».

В письме, посланном матери Андрея в село Дмитриевку, Оренбургской области, командование дивизии сообщило:

«Уважаемая Марфа Афанасьевна! Указом Президиума Верховного Совета СССР Вашему боевому сыну присвоено высокое звание Героя Советского Союза».

Когда война была завершена победой советского оружия, Герой Советского Союза Андрей Судоргин вернулся в Дмитриевку. В родных краях, в Оренбурге, его руки снова узнали радость мирного труда.

Но раны, полученные в суровых боях, не прошли даром. Они стали причиной серьезного заболевания. Весной 1956 года Андрей Павлович скончался.

Советский народ глубоко чтит память о славном патриоте Герое Советского Союза А. П. Судоргине.

1960 г.