А. Олейник ФЛАГ НА ВЫСОТЕ

А. Олейник

ФЛАГ НА ВЫСОТЕ

Герой Советского Союза

Семен Алексеевич Попов

Осень 1943 года… Солдаты 106-й Забайкальской дивизии, сметая на своем пути вражеские преграды, одними из первых вышли к Днепру.

Вместе со всеми на песчаной отмели стоял и молодой боец Семен Попов. Он с удивлением и какой-то робостью смотрел на беспредельную гладь украинской реки. «Вот он какой, Днепр! — думал Попов. — Неспроста величают его и широким, и могучим….» Семен невольно вспомнил Урал, родное село Нижний Гумбет в далеком Оренбуржье. Всплыли в сознании черные июньские дни сорок первого года. В каждом дворе провожали уходящих на войну. Вспомнился отец с дорожным мешком за плечами. Прощаясь с женой и детишками, он сурово повторял:

— Не ревите. Не покойников провожаете. На фронт иду. Расколошматим фашистов и вернусь. Не растравляйте душу…

Обнимая старшего сына, отец наставлял:

— Смотри, Сема, за главного остаешься. Помогай матери, сестренок береги.

Пришлось Семену уйти из девятого класса. Не хотелось бросать учебу, а что поделаешь? Война… Работал в колхозе учетчиком полеводческой бригады. Потом поставили помощником бригадира. Пособлял матери по хозяйству. Если выпадала свободная минута, занимался спортом, бегал на лыжах, закалял себя.

В начале 1943 года Семен Попов стал солдатом. И вот теперь, стоя на берегу Днепра, вспоминая прошлое, думал: «Как там дома?.. Трудно небось отцу управляться с семьей в девять душ? Работяг ведь раз… и обчелся, мелюзга все. Да и сам отец теперь не работник, инвалид. Ничего, папаня, рассчитаюсь с фрицами сполна за кровь твою, за муки людей наших…»

— Ты что, Семен, как завороженный стоишь? О чем кручина? — прервал его размышления закадычный дружок Петр Губин.

— Да так, о домашнем… И вот Днепром залюбовался. Широк больно. Как переплывать будем…

— Очень просто, — улыбнулся Губин. — Десну помнишь? Не маленькая река, а ведь перебрались. За свою землю ведь деремся, все нам под силу. И Днепр одолеем. Давай, пошли. Вон наша рота уже собирается…

Правый берег Днепра немцы цепко удерживали в своих руках. Они надеялись передохнуть за так называемым «восточным валом», надолго задержать наступление наших войск.

Не ожидая прибытия переправочных средств, забайкальцы начали готовиться к форсированию реки. Собирали лодки, каюки, баркасы, мастерили плоты.

Попытка форсировать Днепр с ходу закончилась неудачей. Противник обрушил на переправлявшихся ураганный артиллерийский и минометный огонь, чередуя его с мощными ударами авиации. Получилась заминка. А мешкать было нельзя. Обстановка требовала решительных действий, чтобы лишить противника возможности подтянуть резервы из глубины и усилить этот участок фронта. Что же делать?..

Для внезапного захвата плацдарма командование 236-го Нерчинского полка вызвало добровольцев. Первым отозвался комсомолец рядовой Семен Попов. Ему в ту пору шел девятнадцатый год. Он уже прошел длинный путь фронтовых испытаний, кровавых стычек с врагом… А главное — в его груди билось горячее сердце патриота.

В мутную октябрьскую ночь небольшая группа смельчаков во главе с Поповым на рыбацкой лодке, плавно оттолкнувшись от берега, поплыла к намеченной точке высадки. Над водой ползли рыхлые клочья тумана. Тянуло прохладой. Западный берег выглядел сумрачным, настороженным. Временами оттуда раздавалась нервная пулеметная дробь. Серое небо изредка прочерчивали сигнальные ракеты, на какой-то миг заливая прибрежные предметы бледным, неживым светом. В такие моменты в лодке все ложились, с напряжением ожидая вражеского обстрела.

Медленно приближалась темная лента береговой кручи. Ох, как длинен и мучителен показался бойцам путь через реку. Вот наконец и глинистая кромка берега. Солдаты, почувствовав под ногами твердую почву, с облегчением вздохнули. Пронесло, добрались. А что ждет впереди?

Прикрываясь крутым обрывом, двинулись к заросшей густым кустарником лощине. Идти вверх было тяжело, мешал колючий шиповник. Вскоре выбрались на яйцеобразную высотку. Залегли. Обливаясь потом, работали лопатами, окапывались. Попов, тяжело дыша, смахнув рукавом с лица соленые капли пота, посмотрел вперед. Перед ним, разрезая желтоватые склоны высот, тянулись ломаные линии гитлеровских траншей. Кое-где маячили доты, торчали штыри антенн. Паутиной висела между кольев колючая проволока. Враг был рядом. Надо было спешить. Попов приказал радисту передать донесение на левый берег, а сам достал из-за борта шинели кусок красного полотнища, врученный ему замполитом, привязал его к шесту и укрепил рядом с собой. Охваченный чувством бесстрашия и презрения к врагу, Семен бросал вызов ему. Повернувшись к товарищам, кивнув на флаг, произнес:

— Вот наш плацдарм! Под носом у фрицев. Держаться за него будем до последнего. Пусть немчура смотрит на флаг и злится. Нашим он небось с того берега тоже виден. Маяком для них будет!

Худощавое лицо Семена, белесые брови, вспотевший лоб сияли. По-юношески припухшие губы растянулись в широкую улыбку. В прищуренных серых глазах затаилось мальчишеское озорство.

Взглянув на друга, Петр Рубин, заражаясь его удалью, крикнул:

— Верно, Семен. Почин сделан. Теперь нас тут голой рукой не возьмешь, не выкуришь…

Взвившийся в холодное небо красным пламенем флаг вызвал у гитлеровцев лютую злость. Они опешили от такой дерзости советских бойцов. Из ближайших траншей выскочила стая разъяренных фашистов и ринулась на смельчаков, предвкушая легкую расправу с ними. Гитлеровцы что-то орали, беспорядочно стреляя на ходу из автоматов. Советские воины не дрогнули. Подпустив немцев поближе, Попов подал короткую команду:

— Огонь!..

Несколько фрицев упало. Остальные с бешеным воем продолжали рваться вперед. Чем ближе они подходили к высоте, тем сильнее становилось упорство советских воинов, суровее смыкались брови, крепче сжимали руки оружие. Завязалась неравная по силам схватка. Дрались отчаянно. Дело дошло до рукопашной. В ход были пущены приклады, ножи, гранаты… Маленькая бурая высотка огласилась криками, руганью, стонами раненых, выстрелами. Над ней взметывались огненные всплески разрывов гранат, тянуло гарью и пылью, расползались запахи крепкого пота и горящего тола. Забайкальцы как одержимые кидались на врага, тесня его назад. Сразив автоматной очередью троих, Семен заметил, как слева несколько гитлеровцев крадутся к флагу, чтобы сорвать его. Еще миг, и они достигли бы своего. Размахнувшись, Попов бросил в гитлеровцев связку гранат. Взметнулись веером комья земли. Уцелевшие фашисты разбежались.

Защитники плацдарма потеряли двоих убитыми. Троих ранило, их перевязали, и они остались в строю.

Флаг продолжал гордо развеваться над испещренной воронками и следами недавнего боя высоткой. Наступило затишье. От легкого ветерка лениво шуршали сухие ветки кустов и жухлого бурьяна.

В бою Семена зацепило осколком за руку. Губин, перевязывая ему рану, хриплым голосом спросил:

— Как думаешь, Сема, продержимся до подхода своих?

Попов устало поднял голову, посмотрел на разгоряченные дракой, темные от дыма и грязи лица бойцов, ответил:

— Продержимся. Маловато, правда, нас осталось… Немчура, видно, крепко на нас озлилась, опять полезет. Ни атакой, так огнем будет донимать. Могут и танки бросить. Всего ожидать нужно. — Затем упрямо качнув головой, продолжал: — А плацдарм все равно будем держать, пока помощь не подойдет. Скоро уж…

Не успел Попов договорить, как один из товарищей громко вскрикнул:

— Смотрите, смотрите… наши! Прямо на флаг держат!

Все повернулись в сторону реки. Посередине Днепра, борясь с течением, к правому берегу приближались передовые подразделения полка. Днепр стонал от взрывов, вскипал белыми фонтанами брызг. Над ребристой, отливающей сталью водой поднимались лохматые шапки дыма. Плыли обломки досок, весла, бочки… Сквозь огненную завесу врага приближалась помощь.

Семен и его соратники как-то сразу забыли про близость противника и опасность. Каждый думал и желал одного — удачи товарищам.

Когда передовые лодки с десантом ткнулись о берег, по ним из прибрежной траншеи неожиданно открыли огонь немецкие снайперы. Солдаты залегли кто где мог. Видя, что от метких выстрелов вражеских снайперов десантники несут потери, Попов схватил гранаты, крикнул:

— Давай, ребята, выручать наших!.. За мной! Быстр-е-е!..

За ним, не отставая ни на шаг, с криком «ура» бежали товарищи. Не добежав несколько шагов до траншеи, Семен с разбегу метнул одну за другой гранаты. Дрогнула земля, блеснуло пламя, окутанное черным дымом и желтой пылью. Вслед за взрывом он прыгнул в траншею. В узкой изогнутой щели закипела яростная борьба. Оттуда доносились глухие удары, придушенные стоны, скрежет… Внезапный и дружный удар смельчаков закончился полным истреблением гитлеровских снайперов.

В кровавой стычке Попов получил тяжелое ранение в грудь. Губин приподнял его, пытаясь унять кровотечение. Захлебываясь кровью, Семен успел произнести:

— Удержались… Вот и помощь пришла. Теперь легче…

Силы быстро покидали его. Еле шевеля посиневшими губами, Попов прошептал:

— Прощайте, товарищи!..

Ветер затих. Заметно успокоилась река. Красный флаг на бурой, израненной высоте поник, как бы прощаясь с бойцом, смело водрузившим его над могучим Днепром.

Президиум Верховного Совета СССР 30 октября 1943 года за успешное форсирование реки Днепр, закрепление захваченного плацдарма и проявленные при этом стойкость, отвагу и мужество присвоил рядовому Попову Семену Алексеевичу высокое звание Героя Советского Союза.

С любовью поют советские люди песню о седом Днепре. С глубоким чувством звучат слова о славных воинах, бесстрашно громивших фашистских захватчиков на его берегах. И слышится в этой чудесной песне имя и нашего доблестного земляка Семена Попова:

Кто погиб за Днепр, будет жить века,

Коль сражался он как герой.

1967 г.