ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ Обручальное кольцо, упавшее с пальца, или 100 долларов в зачетной книжке

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

Обручальное кольцо, упавшее с пальца, или 100 долларов в зачетной книжке

…Я не беру совсем никаких взяток. Вот если бы вы, например, предложили мне взаймы рублей триста — ну, тогда совсем дело другое: взаймы я могу взять.

Н.В.Гоголь (1809–1852)

Не собираюсь утверждать, что взятка — изобретение ХХ века. Попробуй я сказать так, и меня засмеет любой, читавший гоголевского «Ревизора». Думаю, что корни этого явления уходят в глубокую древность. Причем не только российскую. На эту тему юристы наверняка сочинили сотни диссертаций. А воз поныне там.

Я не правовед и не историк. И сама тема взяточничества, или, в более широком толковании, коррупции, интересует меня, главным образом, в сфере образования.

На мой взгляд, есть две святые профессии — врача и преподавателя. У врачей существует даже своя профессиональная «клятва Гиппократа». Жаль только, что в последнее время о ней все чаще забывают…

Для преподавателей такой клятвы не придумали. А она им ой как необходима. Ведь преподаватель это не тот, кто вдалбливает в головы недорослей азы наук. Вольно или невольно мы передаем студентам не только профессиональные знания, но и свое мировосприятие. Другое дело, как наши ученики воспользуются тем и другим. Но, поверьте, они взвешивают каждый наш поступок и находят в нас хорошие и дурные примеры для подражания.

Оценивая себя, как человека, я при всем желании не могу вписать в свою «зачетную книжку» какую-то обобщающую отметку. А если бы и мог, то это определенно была бы не «пятерка». Мой «моральный кодекс» очень далек от идеала. Но он есть, а у скольких моих современников его вообще нет, и никогда не было!

Мне есть чего стыдиться, но и есть, чем гордиться.

В семидесятых годах я поставил «двойку» сыну первого секретаря обкома. Вялое (не стану преувеличивать) давление со стороны ректора не заставило меня изменить оценку. Лишь когда через две недели мой тезка Саша Манякин подготовился к переэкзаменовке, он получил заслуженную «четверку». И, представьте, сказал: «Спасибо за урок!».

В восьмидесятых годах моя коллега по факультету, имеющая диплом по родственной специальности», решила сделать «выстрел в яблочко» — получить второй диплом, уже не по «родственной», а по «базовой» специальности (до сих пор не пойму, зачем ей это было надо). Пришла ко мне между делом с раскрытой зачетной книжкой и широкой улыбкой. Предмета (а ведь их десятки, и свой она, не сомневаюсь, освоила хорошо) совершенно не знала. Когда я вписал в ведомость «двойку», была удивлена (как так, мы же преподаватели?!). Месяц не здоровалась со мной.

В ушедшем веке было в ходу слово «блат» (принцип: «ты — мне, я — тебе»). Примеры я только что привел. Добавлю, что ни разу не поставив отметку «по блату», выглядел в глазах некоторых моих коллег как «белая ворона».

Бывало, просили меня и «намекнуть» жене, чтобы спрашивала на зачете или экзамене помягче, мол, у Иванова, Петрова, Сидорова папа полезный человек… Я неизменно отвечал, что не намерен лишиться уважения жены, а потому ни за кого просить не стану.

Вот, пожалуй, то, что входит в мой «моральный кодекс» на правах «табу».

Попутно скажу и о других «табу». Я ни разу в жизни не обратился к студенту «на ты». Убежден, что преподаватель не имеет права так делать. Если я кому-то говорю: «ты», тот вправе ответить мне соответственно. Кстати, не помню, чтобы в Московском авиационном институте, в пору моего студенчества, кто-либо из преподавателей позволил бы себе сказать «ты» студенту.

Я никогда не воспользовался трудом студента в моих личных целях. Знаю преподавателей, которые не считают зазорным, чтобы студенты вырыли ему в гараже яму, починили автомобиль, перенесли тяжесть. Это, мол, просто «по-товарищески». Но что-то я не видел преподавателя, который бы обихаживал гараж или дачу студента (если, конечно, речь идет не о родственных отношениях).

Я человек язвительный, ехидный, не слишком хорошо воспитанный, могу беззлобно поиздеваться над нерадивым студентом. Но в любом студенте вижу прежде всего личность. И подчеркиваю свое уважительное отношение к нему именно как к личности, которая, возможно, превзойдет меня в пользе для своей страны, для человечества. Это еще одно «табу».

Вот, пожалуй, и все о «табу» моего «морального кодекса», хотя перечень можно было бы и продолжить.

«Услуги», оказываемые студентом преподавателю, еще можно соотнести со словом «блат». Но в наступившем веке это слово устарело. Ему на смену пришло столь же короткое и, кстати, начинающееся с той же буквы слово «бакс».

Но вернусь в начало восьмидесятых.

Я только что перешел по конкурсу в другой вуз и переехал в другой город. Первая экзаменационная сессия на заочном факультете. Заканчивается экзамен, в аудитории пусто, собираю бумаги, готовлюсь уйти. Приоткрывается дверь, и в аудиторию бочком втискивается студент, только что получивший «двойку».

— Можно?

— Входите.

— Александр Филиппович, я видел, как у вас с пальца соскользнуло обручальное кольцо. Я его поднял, но при всех постеснялся отдать. Вот оно.

Не знаю, способен ли я убить человека, но тогда мне захотелось это сделать. По-видимому, у заочника сомнений на сей счет не оставалось, потому что он пулей выскочил из аудитории (разумеется, вместе с кольцом) и с тех пор на глаза мне не попадался.

Студенческий «телеграф» действует безотказно: больше никто не пытался дать мне взятку.

Но, к моей ярости, есть среди нас, с позволения сказать, преподаватели, которые не ждут, когда им предложат взятку, а вымогают ее, даже называют размер.

Заканчивался ХХ век. Рухнул Советский Союз. С легкой руки нового руководителя начало вызревать чувство вседозволенности. И произошел мелкий, в масштабах страны, эпизод, участником которого я невольно стал.

Представьте себе узкую грань, по одну сторону которой СССР, КПСС, парторги, деканы — обязательно коммунисты, а по другую демократическая «вольница». Был в нашем вузе такой вот декан-коммунист, который жестко выговаривал преподавателям за пропущенные «политчасы», пробелы в коммунистическом воспитании студентов и т. д., и т. п. Но вот грань перейдена, «покойник» (СССР) еще не остыл, а тот же человек (он очень любил выступать, вернее, разглагольствовать) с трибуны Ученого Совета вуза заявляет:

— Господа, эти большевички довели страну… — дальше длинный перечень того, до чего довели страну «большевички».

Странное дело, себя этот господин к «большевичкам» не причисляет и делить с ними ответственность за содеянное не собирается…

Не скрою, прежде мы даже «дружили домами». Но… не люблю ренегатов, и все тут. Вышел из КПСС, изменил политическую ориентацию — дело твоей совести. Но зачем же обгаживать то, чему ты год назад так рьяно поклонялся?

Эта история имела продолжение. В Совет поступила коллективная жалоба большой группы студентов на преподавателя, который, по их мнению, незаслуженно поставил им «двойки». Зная этого преподавателя как строгого, принципиального человека, я встал на его защиту и предложил образовать комиссию, которая переэкзаменовала бы «жалобщиков». Но, как известно, любая инициатива наказуема. Мне, как инициатору, предложили провести переэкзаменовку, благо предмет был знаком.

И вот я с изумлением убеждаюсь, что треть «жалобщиков» вполне тянет на «пятерку», вторая треть — на «четверку» и лишь в третьей «тройки» соседствуют с очевидными «двойками».

Видя мое недоумение, ко мне подходят несколько студентов.

— Хотите, расскажем, в чем дело?

— Ну.

— Перед началом лекций доцент Петров (фамилия вымышлена) сказал, что курс очень трудный, и экзамен смогут сдать только те, кто прослушает за плату дополнительные лекции. Назвал сумму предоплаты, значительно превышающую доцентскую «почасовку», причем деньги должны были перейти из рук в руки.

— И вы заплатили?

— Те, кто смог, заплатил. Кстати, добавочные лекции он прочитал хорошо.

— А те, кто не смог?

— Они получили «пары» на экзамене.

Я не верил своим ушам. Поспешил к Петрову.

— А что здесь особенного? Это с разрешения декана (того самого, который громил «большевичков»).

На ближайшем заседании Совета я попросил слово и обратился к декану.

Не буду пересказывать свою речь. Она была на грани фола. Закончил я ее словами:

— На вашем месте господа русские офицеры стрелялись бы, а господа русские коммерсанты объявляли себя банкротами.

Через несколько дней декана сняли, а еще спустя недолгое время он уволился. С тех пор мы не здороваемся. А вообще-то он должен меня горячо благодарить, потому что на новом месте сумел реализовать свои замыслы…

Так в случае с Петровым была взятка или нет? Имеет ли право преподаватель за пересдачу экзамена (так предлагал бывший декан) брать со студента — из рук в руки — деньги, неважно, «баксы» или наши, оскорбительно прозванные «деревянными»? Будем считать, что это безобидная репетиция. А вот как выглядит «настоящая» взятка.

Время действия — двумя годами позже. Дочь моего близкого знакомого поступила на коммерческое отделение. Первая экзаменационная сессия. Двойка по химии. Девушка в недоумении: химия ее любимый предмет. Второй заход. И как на известной картине: «Опять двойка». Третий — то же самое. И тогда товарка по группе подсказала:

— Чудачка! Вложи в зачетную книжку сто баксов, и пятерка гарантирована.

Девушка в слезах к отцу. Тот рассказывает о случившемся мне. Фамилия преподавательницы мне знакома. Сама она — тихая серенькая мышка с застенчиво опущенными глазами. Но, по слухам, — лютая взяточница.

Иду к ректору. Ректор, ныне покойный, говорит:

— Да знаю я ее… А что поделаешь? Взятка ведь это не так просто. Надо за руку схватить… Но скажите вашему знакомому, пусть дочь идет сдавать. Гарантирую — сдаст.

Но девушка была гордой. Забрала документы, а на следующий год поехала сдавать в Московский государственный университет. Поступила. А сейчас уже окончила. Без взяток.

Между прочим, покойный ректор был кое в чем прав. У меня издавна хорошие отношения со студентами. И я как-то попросил:

— Назовите фамилии нескольких взяточников.

Молчание.

— Я для себя хочу знать. К начальству не пойду.

Молчание. И тогда я переиначил вопрос:

— Тогда подскажите, кому я могу смело пожимать руку.

Мне назвали несколько фамилий…

Любопытный разговор произошел и у Тамары Васильевны с пятикурсниками по поводу Петрова.

Она была ошеломлена услышанным:

— А что ему оставалось делать, у него дочь заканчивает школу, поступать в институт будет.

Вот в этом величайшая трагедия, причем незаметная такая… Студенты не только не возмущены взяточничеством, но считают его самим собой разумеющимся, оправдывают. А дети богатых родителей, для которых сто долларов не деньги, предпочитают вложить зеленую купюру в зачетку, чем «ломать головы» над конспектами, готовясь к экзаменам. За деньги можно купить и контрольную работу, и курсовой проект.

Недавно в передаче «Севаоборот» одна из ведущих рассказывала, как в одной из тропических стран, где она в то время пребывала, ей бросилось в глаза объявление: «Продаю дипломы о высшем образовании». Неужели и у нас дойдет до этого?

Примечание к главе.

Думаете у нас не борются с взяточничеством? Еще как! Поймали с поличным бывшего преподавателя научного коммунизма — уволился «по собственному желанию». Другого поймали за руку, а в руке-то сто долларов. Работает. Недавно узнал о «групповом изнасиловании» студенток молодой преподавательницей. Говорил по этому поводу с проректором по воспитательной работе. Обещал принять меры. Наверное, принимает…