V

V

«Саксонцы — трио мускульных чудес — включая Артура Саксона, который заявляет, что он сильнейший в мире, и чьи обескураживающие трюки заставляют признать его достойным кандидатом на такое определение». (Эти строчки подытоживают то, как афишировались Саксонцы - Автор).

До времени появления на сцене Трио Саксонцев работа со штангой среди силачей стала приходить в упадок, а с ними она начала возрождаться. Романтика, однако, не исчезла, нисколько не исчезла! Действительно, ворота па поле чудес распахнулись ещё сильнее, и горизонты возможностей расширились. И раз «волшебные сказки» настолько приоткрылись, все — и каждый из нас — смог ли по крайней мере догадаться о чудесных физических возможностях, доступных почти каждому — только руку протяни! Тогда мы узнали впервые, что любой нормальный здоровый человек может не только поднимать, но и играть с тяжестями, значительно превышающими его собственный вес. Что даже поднятие слонов и удерживание лошадей и роялей (как делали Сэмпсон и Сандов в виде «трюков» для зрителей) было, с показным бахвальством или без него и помощью сценического оборудования, тем не менее, в пределах возможного. То есть в пределах, о которых Сэмпсон или Сандов нам никогда не сообщали. И о которых, если они когда-либо размышляли, они предпочитали сохранять загадочное молчание.

Саксонцы, однако, раскрывали свои секреты всем на свете! Они не поднимали слонов, не ломали подготовленные монеты, не рвали цепи (наполовину подпиленные или как-то по-другому особо обработанные), обходились без помощи невидимой проволоки, чтобы на время опровергнуть законы гравитации. Они по-настоящему работали, а не бездельничали, и просто брались за гриф и поднимали над головой штанги, которые весили ровно столько, сколько было заявлено — а при проверках чаще оказывалось, что они весили даже больше, чем объявлено. В этом отношении Саксонцы были уникальны. И именно поэтому они ввели моду на то, чему ни один член братства силачей не мог следовать без риска упасть со своего высокого положения. Такими ужасающими, в самом деле, стали новые нормативы штангистов, установленные Саксонцами, что очень скоро им перестали оказывать тот вид лести, который неизменно прилагается к чему-то первоклассному - лесть подражания. Саксонцы, знаете ли, отличались в трюках, которые не особо поддавались подражанию.

Они, конечно, были везунчиками! Но везение их заключалось лишь в том, что Арно Саксону, бывшему борцу, задумавшему создать труппу, посчастливилось случайно встретить Оскара Хильгенфельдта и некоего Артура Хеннинга; последний как раз и был тем, кем назывался — «сильнейшим человеком в мире». Артур Хеннинг или, если назвать его именем, которое обессмертило его за подвиги в тяжелой атлетике, Артур Саксон, умер 6 августа 1921 года от пневмонии. Очень печально, ибо именно он, и только он, играл роль Атласа в Трио Саксонцев, представлявшего силачам (и тем, кто хотел бы ими стать) всего мира свои золотые зрелища настоящей романтики силы, а поднятие гантелей, гирь, пивных бочек и мешков с зерном было всего лишь воротами к ней.

Арно Саксон, творческий гений группы, оказавшейся самым значительным средоточием физической силы, когда-либо виданной со времён, которые можно достоверно вспомнить, сам выступал в атлетических жанрах, а также был мастером по борьбе в классическом стиле грэпплинг. Возможно, ничего особенно выдающегося, но у него было видение, дар, который обычно не связывают с мускулистыми людьми, коих пруд пруди. И более того, он использовал этот дар, что ещё больше ему помогало. Сам по себе он жил неплохо, ежедневно выступая в цирках, но если взять для сравнения, например, гонорары Сандова, догадывался, что, как ни прискорбно, его таланты недооценены. Он, однако, понимал, что восстать в одиночку против превосходства Сандова будет безнадёжным делом, поэтому только чудо могло улучшить его материальное положение. Но, как я уже сказал, у него было видение! И, наконец, он наткнулся на мысль, претворение которой в жизнь сулило значительно нарастить его банковский счёт, и она, гак уж получилось, сотворила великую историю о тяжёлой атлетике, какой ещё не бывало.

Чтобы осуществить свою идею, Арно поехал в Германию, и там, в Лейпциге, где располагался пожалуй, самый известный из всех наиболее знаменитых тяжёлоатлетических континентальных клубов, он сдвинул бокалы с двумя его членами (уже упомянутыми Оскаром Хильденфельдтом и Артуром Хеннингом) и растолковал им свою схему. Это было не более и не менее, чем предложение объединить силы, приехать в Англию и гам показывать в мюзик-холлах величайшее силовое шоу, какое только видывали в этой стране. Он напирал на то, что Англия для силачей — это просто Эльдорадо, и так красочно описывал эту картину, что задолго до того, как он закончил, его компаньоны совершенно уверились в том, что до того момента они лишь зря тратили время в стране, где родились. Итак, они приехали в Англию назвавшись «Трио Саксонцев», и немедленно в мире атлетов начали происходить удивительные события.

Трио быстро получило ангажементы, которые они ознаменовали вызовом Сандову, и этот вызов был основан на феноменальной способности Артура (тогда лишь девятнадцатилетнего парня) в жиме выкручиванием. Артур в то время (1897 год) поднимал этим стилем 267 фунтов, и. как может показаться невероятным для тех, кто не так знаком с фактами, как автор, «донашивал» другой рукой гирю весом 119 фунтов после того, как поднял вверх большую штангу. Его партнёры были хороши в своих собственных особых трюках, и. конечно, все великолепно работали в команде, что так отличало выступления Саксонцев. Но задача снять корону короля-императора с чела Евгения была по всеобщему согласию предоставлена несокрушимому Артуру.

Саксонцы дебютировали в Гранде, графство Шеффилд, и всеми мыслимыми способами объявляли на публике, что в их программе есть человек, который каждый вечер поднимает одной рукой вес, неподвластный даже Евгению Сандову. Естественно, такое заявление привлекло внимание к трио, и кассовая выручка в Гранде значительно потяжелела. Но хотя их шоу решительно впечатляло всех, кто его видел, вес, поднятый Артуром одной рукой, принимался с оговорками. Затем однажды вечером Сандов, никого не предупредив заранее, явился неузнанным и из своей ложи театрально «запрыгнул» на сцену навстречу агрессору.

Сандов так поступал раньше, как читатель хорошо помнит. Проницательный психолог, он знал толк во внезапных атаках в любом противоборстве, и можно с большой уверенностью предположить, что он рассчитывал на то, что всё пойдет, как ему надо. Публика была заодно с ним, что не могло не ободрить его, даже если он испытывал волнение относительно того, что получится, если он померяется силой и ловкостью с «захватчиками». Но можно считать само собой разумеющимся, что он ничего подобного вовсе не чувствовал. С чего бы? Разве он не великий, несравненный Евгений?

Однако когда Сандов взялся за штангу Артура Саксона, он быстро понял что не только он хорошо познал силу и ценность сюрпризов! Сам по себе заявленный вес штанги не особенно подействовал на его воображение. Но это было не всё, что обнаружил победитель Циклопа и Сэмпсона! Он очень быстро убедился в том, что штанга Артура Саксона просто не хотела подниматься — но крайней мере, в чужих руках. Это был не послушный снаряд, к каким он привык. Когда он поднял её к плечу, она покатилась и стала угрожающе заваливаться, совсем не напоминая ту послушную игрушку в руке Саксона.

Конечно, на это имелись свои причины, про которые сейчас можно без вреда для кого-либо рассказать. Сандов всегда наклонял штангу, когда выполнял выкручивание, а Саксон знал это, и сделал соответствующие приготовления... Внутри трехдюймового трубчатого стального грифа большой штанги Артура каталась некоторая масса ртути, которая при наклоне перетекала из одного конца в другой, как это происходит с водой в ватерпасе, из-за чего с ней было невозможно управляться. Для Артура это не имело значения, так как он всегда поднимал штангу, держа гриф в совершенно горизонтальном положении, при этом ртуть оставалась в мёртвой точке. Но это раз за разом срывало все попытки Сандова поднять над головой неуклюжий груз так же ловко, как это делал Саксон, и он удручённо покинул сцену. Спустя несколько лет эта самая штанга по странному совпадению попала в собственность Сандова, и читателям только остаётся падать, о чём он подумал, когда между дел изучил её и раскрыл секрет.

Но вернёмся к тому случаю и его последствиям!

Саксонцы, естественно, выжали всё возможное из неудачи Сандова, и наводняли города, где выступали, афишами, подчёркивающими итоги его попыток. Сандов, однако, не лежал на боку после своего провала, а обратился к закону. Решение было принято в его пользу, судья постановил, что поскольку он управлялся одной рукой со штангой Саксона и выполнил сходные телодвижения, удерживая сё, трио не имеет права заявлять, что Сандов не смог поднять их штангу. Был выписан судебный запрет на дальнейшее повторение такого заявления. Закон, следует сказать, не разъяснял, как положено исполнять подъём. ‘Чтобы закрыть тему, можно сказать, однако, что обе стороны выиграли от этой демонстрации силы и ловкости, рекламирующей их способности.

На следующей неделе Саксонцы оказались на верхних строках афиш в ливерпульском Парфеноне, где притягивали толпы зрителей, а также нашли англичанина достаточно смелого, чтобы взяться за их гигантскую штангу. Этим отважным персонажем был некий Джордж Липни, тогда наш лучший исполнитель жима выкручиванием. Но он, как и остальные, нашел трюк Саксонцев слишком тяжёлой задачей, и хотя было несколько хороших попыток, он, в конце концов, признал своё поражение. Пока он пробовал поднять снаряд, Арно, между прочим, заменил 119-фунтовую гирю, которую он должен был поднять другой рукой, чтобы выиграть их деньги, гирей, весящей 180 фунтов, которую Артур под настроение рывком закидывал над головой — отдельный трюк, это, конечно, надо понимать. Эта тонкая предосторожность была вполне излишней, как оказалось. Но она хорошо иллюстрирует мышление Саксонцев: они всегда были во всеоружии на случай непредвиденных обстоятельств.

Как раз в то время, когда Саксонцы исполняли контракт в том самом зале, произошёл очень смешной случай, главными героями которого они оказались. Всем известно (по крайней мере, старожилам), что участники трио были большими любителями стаканчика хорошего английского нива. Однажды они заглянули в гостиницу, которую содержат один известный атлет. Здесь где они провели несколько часов, во время которых поднимали снаряды и пили свой любимый напиток. После того как они потребили такое его количество, что заставили хозяина задуматься, осталось ли сколько-нибудь для других его клиентов, для трио настала пора отправляться в концертный зал на своё шоу; они настойчиво затребовали экипаж, чтобы эффектно завершить визит. Карета была предоставлена.

Им удалось втиснуться в неё без посторонней помощи, Артур и Оскар сели на заднее сиденье, а Арно, как самый дородный из всех троих, — на переднее. Кучер с встревоженным видом подстегнул рысака и тронулся к концертному залу, а его ездоки, охваченные счастливым настроением, запели хорошо поставленными голосами, начав с любимых немецких песен.

Однако по мере продвижения, их пение становилось всё громче, пока, наконец, не грянуло «Deutschland Uber Alles» - мелодия, для которой, по их мнению, самый главный и нужный аккомпанемент — это топот. Что они и делали, и нет нужды говорить — очень даже энергично, когда вдруг дно кареты провалилось и вот — на земле грандиозная куча мала, карета резко остановилась, как впрочем их «мелодичная» песня.

Кто-то может подумает, что такое происшествие могло немного утихомирить Саксонцев, но нет, ничего подобного! Вместо этого, поняв, что случилось, они загорланили ещё пуще, сказав бедняге старому возчику, который чуть не обезумел, чтобы он трогал, а они пойдут, не выходя из кабинки. И они зашагали внутри кареты, сопровождаемые огромной толпой, и таким чудным манером добрались до места, к изумлению стоявшего у входа мистера Смита, тогдашнего управляющего Парфенона.

После того как этот джентльмен немного пришёл в себя, он провёл своих буйных подопечных в уборную и втолковал им. чтобы они поскорей собрались, а сам снова вышел наружу и увидел, что огромная толпа, которая сопровождала повозку с трио, целиком втянулась в здание, чтобы посмотреть на представление. Это его более чем порадовало, такой уж склад ума у этих управляющих мюзик-холлами, особенно в таких случаях.

Саксонцы как звёзды, были, естественно, в конце программы. Но вот, наконец, объявили их выход, и публика приготовилась посмотреть на зрелище, которое, как они предвкушали, будет довольно необычным. И им не пришлось разочароваться, хотя можно с Уверенностью предположить, что всё, что они увидели до конца представления, превзошло их самые смелые ожидания.

Под бодрящие звуки музыки поднялся занавес, открывая три качающиеся фигуры в гладиаторских позах: обычное для Саксонцев и, как правило, впечатляющее начало. Артур со 100-фунтовой гирей на голове, явно намеревающийся размозжить голову Оскару, который лежал навзничь на полу, тогда как Арно со взглядом то ли защищающим, толи умоляющим, завершал эту живую картину. Так они выдержали несколько секунд — и за это время положения двух стоящих позёров значительно изменились, когда Артур вдруг опустил гирю на пол с такой силой, что явно было слышно, как затрещали доски (то, что произнёс управляющий, хорошо расслышат не все, но если полагаться на очень уважаемый источник, его замечания были очень крепкими).

Реприза с позами завершилась, и Арно начат действо. Он был очень хорош в поднятии тяжестей зубами, и. бываю, поднимал человека, садящего в люльке, посредством прикреплённого к ней «кляпа», после чего катал его как на карусели. В этот раз он, видимо, решил превзойти себя и выполнить трюк с большой скоростью. но у него закружилась голова, и он быстро разжат зубы и выпустил кляп, вследствие чего несчастный пассажир люльки отправился в партер прямо через головы оркестрантов, а Арно завалился назад и налетел на какую-то громоздкую декорацию.

Это смешное происшествие, которое могло запросто окончиться серьёзными последствиями, было, однако, лишь прелюдией к тому, что случилось дальше.

После того как буйное веселье публики немного стихло, Оскар попытался сделать трюк, который и в обычных-то условиях являлся очень опасным, ну а тогда просто должен был иметь только один конец. Этот трюк состоял из того, что ему на голову ставилась 100-фунтовая гиря, при этом он подбирай с пола две другие, тоже по 100 фунтов, и поднимай их над головой. Он умудрялся ещё поставить одну из них на голову. Но когда он нагнулся, чтобы взяться за две гири, первая, которую удерживал на голове, покатилась прямо в оркестровую яму, пробив насквозь рояль, после чего музыканты врассыпную кинулись спасать свои жизни, прячась во все возможные места за сценой.

Ещё можно представить радостный рёв, который за этим последовал, но вот описать его, конечно, нельзя. Немного погодя, однако, всё успокоилось, как вдруг послышался крик Арно: «Кде ест дер оркестр? Мы не мочь виступайт без дер мюзик!» Тут уже зрители стали корчиться от нового припадка веселья.

К этому времени управляющий появился на сцене, пытаясь убедить Саксонцев уйти, используя всё, чтобы добиться этого. Но сие было бесполезно. Трио приехало делать шоу, и оно станет его делать, как бы то ни было. Так что Артур начал показывать свой жим одной рукой 267-фунтовой штанги, сделал его наполовину, когда — трах — она рухнула, причём один из шаров проломил пол. В этот миг управляющий покинул сцену, не в силах больше видеть то, что творится и оставаться хотя бы с виду невозмутимым.

Затем настал черёд великого трюка Артура, с поддержкой, при котором он ставил себе па спину и удерживал на руках и ногах несколько человек и грузов. Ему удалось нечеловеческим усилием поставить гирю в 267 фунтов на ноги, затем он подвесил ещё но 100-фунтовой гире на каждую ногу. Вызвали шесть человек, после долгих уговоров добровольцев набрали, затем Арно и Оскар подогнали их к штанге, а сами начали рассаживаться на другой, которую Артур вытянул из-за своей головы и толкнул на вытянутую руку. Только все более-менее удобно разместились, как крен большой штанги оказался слишком велик, чтобы Артур мог её удерживать, и люди, грузы и Саксонцы — все посыпались и смешались в кучу. Занавес упал, и так закончилось выступление Саксонцев.

Но после этого пошли аншлаги! Все городские и соседствующие районы быстро прослышали об этой феерии Саксонцев, им предложили ангажемент па следующую неделю, и они сразу согласились, причём это была третья неделя их пребывания в Англии.

Пока Саксонцы ездили по стране, они безжалостно разрушали все старые представления о силе штангистов, устанавливая новые стандарты такого колоссального размаха, что поражали тех, кто был в этом деле. Никто до сих пор не сравнился с ними, уж не говоря о том, чтобы превзойти, и сегодня представляется, что наше поколение удостоилось того, чтобы видеть собственными глазами то, что делали эти люди. Нам очень повезло. Потому что таких штангистов, как они, мы, скорее всего, больше не увидим...

Сам я очень обязан Саксонцам, ибо именно от них я получил вдохновение начать собственные шаги по тропе, что вела к здоровью и. следовательно, силе, что сделала моё имя таким известным для многих. Я никогда не забывал об этом, и поэтому считаю себя обязанным продолжить эту хронику описанием еще нескольких чудесных подвигов. Пусть это будет данью их памяти.