НОВЫЙ КОМИССАР ПОЛКА

НОВЫЙ КОМИССАР ПОЛКА

После ликвидации кулацкого мятежа в Юрле мы оставались недолго, всего два или три дня. Здесь мы похоронили своих товарищей, ставших жертвой этого восстания, а большую партию арестованных участников его отправили в 22-й полк, к кизеловцам, которые должны были доставить их в штаб бригады. Сюда в Юрлу к нам прибыл новый комиссар полка Сергей Петрович Кесарев. Прежний же, Дидковский, уезжал в Вятку по вызову Уральского обкома партии. Вскоре он был назначен начальником снабжения 3-й армии.

Новый комиссар первое впечатление произвел неважное. При разговоре часто краснел и смущался, как красная девица, и показался мне уж очень молодым и неопытным.

«Какой же это комиссар! — подумал я. — Как он сможет влиять на людей, когда надо будет вести их в бой?». Но потом, познакомившись с Кесаревым поближе, я убедился, что мое первое впечатление о нем было ошибочным. Несмотря на свою молодость, он уже многое испытал в жизни: работал на Лысвинском заводе и на Кизеловских копях, получил хорошую закалку как коммунист, руководя парторганизацией Кизела, успел получить боевое крещение, как рядовой боец сражаясь в 22-м Кизеловском полку против белых.

Комиссар 23-го Верхкамского полка Сергей Петрович Кесарев

В нашем полку он скоро завоевал себе авторитет. Вспоминаю случай, который произошел в селе Белоево, куда мы перебрались из Юрлы.

Один боец команды конных разведчиков стащил у белоевского мужичка поросенка. Крестьянин пожаловался комиссару. Вызвали начальника команды. Предложили ему найти и наказать виновника, а поросенка вернуть хозяину. Но бравый командир заявил:

— Мои разведчики не мародеры, это клевета!

Решили выстроить всю команду, чтобы крестьянин указал, кто взял поросенка. Начальник команды пришел в бешенство. Крестьянин перепугался и готов был отказаться от своей жалобы, но Кесарев все-таки настоял на том, чтобы команда была выстроена. Крестьянину же он сказал:

— Ты можешь не говорить, кто взял у тебя поросенка. Я узнаю сам. Мы вместе с тобой будем обходить строй, я буду подходить к каждому бойцу и спрашивать тебя: «Этот?». Ты будешь отвечать на мой вопрос только одним словом «нет». Когда же мы подойдем к тому, который утащил твоего поросенка, тогда ты ответишь: «Нет, не он». Понял ты меня?

— Да, понял, — ответил крестьянин.

Построили команду. Начался опрос. Разведчики выражали недовольство, нервничали, атмосфера накалялась. Комиссар спокойно спрашивал, подходя к каждому разведчику:

— Этот?

— Нет, — коротко отвечал крестьянин.

Обошли уже больше половины команды, и вот на очередной вопрос комиссара: «Этот?» — мужик, волнуясь, медленно ответил:

— Нет. Не он.

Комиссар обвел суровым взглядом команду и, обращаясь к крестьянину, сказал:

— Ты говоришь, не он? Неправда! Поросенка стащил он! Я по глазам вижу, — и, выждав минуту, повелительно скомандовал: — Шаг вперед!

Виновник медленно шагнул вперед и встал перед комиссаром, опустив голову. Уши его покраснели. Вначале он пытался что-то бессвязно говорить, оправдываться, потом, опустив еще ниже голову, еле слышно сказал:

— Виноват, товарищ комиссар. Поросенка верну, он у меня.

Команда стояла как вкопанная. Разведчики были поражены: как мог комиссар узнать виновника? Грозный и гордый начальник команды обмяк, и ему стало как-то не по себе.

Этот случай скоро стал известен всему полку, и после него уже никто не решался скрывать что-нибудь от комиссара или сказать ему неправду.

Вечером комиссар собрал всех коммунистов команды и поставил перед ними вопрос:

— Как могло случиться такое мародерство в команде, где каждый пятый является коммунистом? Как вы могли допустить обидеть труженика-крестьянина, защитниками которого вы являетесь?

Коммунисты молчали. Они понимали, что им нечего ответить на этот простой и ясный вопрос. Кто-то попытался заявить нерешительно, что он не знал об этом случае. Кесарев, не обращая внимания на это заявление, сказал просто и решительно:

— Мы являемся воинами Рабоче-Крестьянской Красной Армии, и наш святой долг защищать рабочих и крестьян не на словах, а на деле, и коммунисты должны показать пример и быть впереди не только в бою, а везде. Я думаю, что это всем понятно?

— Да, товарищ комиссар! — ответили почти хором коммунисты.

— Давайте так и условимся, чтобы больше не допускать такого позора. А пока можно разойтись.

Облегченно вздохнув, коммунисты стали расходиться.

— Дал жару! — сказал, выходя из хаты, Симаков.

— Он прав, — ответил ему кто-то. — Действительно, какие же мы защитники будем, если допустим мародерство!

Новый комиссар, как опытный партийный работник, хорошо сумел организовать и партийно-политическую работу в полку. Он мало сидел в штабе. Любил быть больше среди бойцов и на передовых позициях. Крепко опирался на массы, и они его хорошо понимали и доверяли ему все свои думы и чаяния. Бойцы звали его часто только по имени «Сергей». Это задушевное отношение делало его своим, близким человеком и внушало к нему большую любовь и доверие.