В КОНСТРУКТОРСКОМ БЮРО

В КОНСТРУКТОРСКОМ БЮРО

Гитлеровцы рассчитывали, что внезапность нападения вызовет растерянность и замешательство в наших рядах, но они просчитались. В эти дни советский народ проявил великое мужество, самообладание, твердую и непоколебимую уверенность в своих силах. Дегтярев был свидетелем того, как тысячи советских людей добровольцами уходили на фронт, как на смену мужьям, оставившим завод, в цехи приходили их жены и становились к станкам.

На лицах людей Дегтярев читал решимость бороться до конца. Вместо паники и страха в них была спокойная уверенность и высокое сознание своего долга перед Родиной.

Сам Дегтярев в эти дни был охвачен тем же высоким чувством и стремлением — все силы, все свои способности и знания вложить в общее дело борьбы с врагом.

Сводки Совинформбюро день ото дня становились грознее: захвачена почти вся Литва и большая часть Латвии, ожесточенные бои идут на землях Белоруссии и Западной Украины. Самолеты врага бомбили Мурманск, Смоленск, Киев, Севастополь... Но люди в цехах работали день и ночь, и мужество их закалялось и крепло в труде.

В эти дни внимательно, как и все, вчитываясь в сводки Совинформбюро, Дегтярев все более убеждался в том, что главную опасность для нас представляют танки врага. И старался придумать оружие против них. Танки нельзя разбить из пулеметов и винтовок, а противотанковых пушек у нас недоставало. Чтобы наладить их массовое производство, требовалось время... Значит, нужно было придумать другое, эффективное противотанковое оружие, производство которого можно было бы организовать быстро и без больших затрат.

Ему вспомнились малокалиберные пушки, крупнокалиберный пулемет. Все это было громоздко, тяжело, сложно. «Надо придумать оружие для рядового бойца, — размышлял Дегтярев, — это оружие должно быть легким, маневренным, безотказным в стрельбе и грозным для врага. Таким оружием может быть только противотанковое ружье... Да, тут нескольких суждений быть не может, — твердо решил он. — Мы должны создать противотанковое ружье, но такое, которое пробивало бы броню любого фашистского танка. Это ружье будет нашим вкладом в общее дело борьбы!..»

Предвидение Дегтярева и на этот раз оказалось правильным. Не прошло и двух дней, как конструкторское бюро получило срочное задание правительства немедленно заняться разработкой противотанкового ружья.

Задача быстрого создания противотанковых ружей была одной из самых важных задач момента.

Решить ее партия и правительство поручили Дегтяреву.

Над созданием противотанкового ружья думали коллективно. Для разработки его была создана бригада проектировщиков, в которую вошли инженеры Крекин и Дементьев и молодые конструкторы Гаранин и сын Дегтярева Владимир. Из музея были извлечены ружья и пулеметы различных систем, разложены на столах трофейные противотанковые ружья. Все это тщательно изучалось. Конструкторы должны были создать ружье огромной боевой силы и предельно малого веса. В то же время им предстояло найти наипростейшее устройство механизма. Казалось, что совместить три требования в одной системе немыслимо, но Дегтярев упорно настаивал именно на этом.

После обмена мнениями составили план проектирования, и все члены бригады включились в работу.

Так как противотанковое ружье следовало сделать в невиданно короткие сроки и нужно было экономить каждую минуту, Василий Алексеевич предложил перейти всем сотрудникам бюро на казарменное положение. В большой комнате отгородили темную часть и там устроили общежитие. Но туда приходили лишь спать и то на очень короткое время. У Василия Алексеевича была походная кровать за ширмочкой в кабинете, но когда он спал, никто не знал. И днем и ночью его можно было видеть в бюро.

Однажды в полночь Василий Алексеевич заглянул к конструкторам и заметил, что те рассматривают трофейное противотанковое ружье:

— Недостатки изучаем, Василий Алексеевич.

— Этого добра в нем много, а хорошего — один ствол.

— Почему он хороший?

— Потому, что длинный, — пошутил Василий Алексеевич. — Заметьте, ствол у противотанкового ружья должен быть обязательно длинным, — это будет способствовать увеличению начальной скорости пули, а следовательно, и ее пробивной силе.

— А как вы оцениваете остальные части этого ружья?

Василий Алексеевич подошел к столу, где лежало ружье, и попросил его повернуть.

Двое конструкторов приподняли ружье и повернули его.

— Видите, какая тяжесть, — сказал Василий Алексеевич, — на гладком столе и то не повернешь, а как же с ним в окопе, когда танк на тебя летит. Главная тяжесть тут от салазок, по которым скользит ствол. Если их убрать, ружье станет вдвое легче.

— Так как же их убрать? Тогда ружье работать не будет.

— Вот об этом и следует подумать. Такие задачи в один прием не решаются. Эти проклятые салазки мне уже которую ночь покоя не дают. Ну, да ничего, одолеем. Думайте, товарищи, думайте. И если придумаете что хорошее, приходите ко мне. Желаю вам успеха!

Вернувшись к себе, Василий Алексеевич продолжал обдумывать конструкцию будущего ружья.

«В этой системе будет сильное давление пороховых газов, сильная отдача. Нужно попробовать подвижной ствол, — размышлял он, прогуливаясь по кабинету, — но салазки никоим образом не годятся. Что угодно, но только не салазки: как их ни облегчай, ружье получится тяжелым, а следовательно, никуда не годным».

Присев к столу, он нарисовал длинный ствол и стал придумывать для него основу вместо салазок. У казенной части нарисовал ложу, а у дульной части сошки — легкий упор.

«Так... так... так, — постукивал он карандашиком. — Сошки, пожалуй, хорошо, а ложа — это почти салазки, опять лишняя тяжесть. Ложу долой».

Он перечеркнул набросок и стал рисовать сначала.

— Как же без ложи? — размышлял он вслух. — Ведь не в кулаке же ствол держать... Да, но и ложа не выход... Тут надо что-то другое...

Послышался легкий стук в дверь, и в кабинет вошла буфетчица.

— Василий Алексеевич, выпейте чайку, время-то два часа...

— Неужели? — удивился Дегтярев. — Ну, да это ничего, я теперь здесь ночую, еще успею вздремнуть.

Василий Алексеевич пил чай маленькими глотками, посматривая на массивный подстаканник.

Вдруг он вынул стакан и вновь опустил его в подстаканник. Стакан вошел, мягко скользя. Дегтярев еще раз проделал то же самое и улыбнулся:

«Странно! Как будто я этого раньше не замечал. Стакан входит в подстаканник, словно в трубу... А что, если и ствол спрятать в трубу? А чтобы не чувствовалось толчка, вставить туда амортизатор (пружину). Ствол, хорошо смазанный, будет скользить в трубе, и никаких салазок не нужно!»

Он поднялся и стал ходить по кабинету.

«Хорошо! Право, хорошо, ружье станет легче... А это главное! Скольжения достигнуть удастся! Ствол будет двигаться в трубе, как поршень в цилиндре».

Василий Алексеевич подошел к телефону и позвонил конструкторам.

— Ну как, товарищи, не спите? А я, кажется, придумал то, что нужно, сейчас иду к вам посоветоваться.

Уже утро красноватым светом озарило окно, а конструкторы все еще обсуждали предложение Василия Алексеевича. Было исчерчено много бумаги, но ни один из набросков не был окончательно одобрен.

Спор продолжался, когда вдруг Василий Алексеевич сказал:

— Подождите-ка, товарищи. А что, если ствол не прятать в трубу, а сделать под стволом небольшой стержень и его вместе с амортизатором поместить в трубу: это улучшит конструкцию, труба заменит собой часть ложи. Позвольте-ка карандашик.

Ему положили бумагу, и Василий Алексеевич прерывистыми линиями изобразил схему приспособления.

Конструкторы склонились над рисунком.

— Вот здесь, на конце трубы, можно сделать маленький приклад, — пояснял Василий Алексеевич, — а вот здесь, у спускового крючка, — пистолетную ручку. Ну, что молчите?

— Здорово получится, Василий Алексеевич!

— Хорошо будет, уж теперь видно!

— Ну, если так, ложитесь-ка часика на два вздремнуть, а потом, со свежей головой, за работу.

— Сейчас разрешите, Василий Алексеевич, ведь спешно надо.

— Знаю, что спешно. Но бывает, что поспешишь— людей насмешишь. Помните пословицу: «Утро вечера мудренее»? Ну, так вот, ложитесь, а через два часа я вас подниму. Спокойной ночи!..— И он, не оглядываясь, пошел к себе.

Когда Василий Алексеевич вернулся в бюро, там уже царило оживление. Конструкторы общими усилиями, пока еще в карандаше, разрабатывали схему нового оружия. Василий Алексеевич весь день оставался с ними.

Сотрудники конструкторского бюро в эти дни не знали ни отдыха, ни сна. Вслед за схемой началось составление расчетов и разработка чертежей. Василий Алексеевич торопил, настаивал на том, чтобы чертежи отдельных узлов сразу же спускались в мастерскую и по ним бы спешно изготовлялись части будущего ружья.

И вот опытная мастерская получила заказ-молнию на изготовление опытного образца противотанкового ружья. В мастерской не хватало людей: многие мастера ушли на фронт. Каждое утро сводки Совинформбюро болью отдавались в сердце. Враг рвался к столице. По ночам над заводом кружили вражеские пикировщики. Южные заводы стрелкового вооружения по длинным дорогам тянулись на Урал.

Завод, где работал Дегтярев, в эти грозные дни снабжал армию стрелковым вооружением.

Люди неделями не выходили из цехов.

В конструкторском бюро, так же как и в цехах, все работники трудились самоотверженно, не считаясь со временем. Многие конструкторы, инженеры, чертежники стали к станкам, чтоб заменить ушедших на фронт. Детали тут же испытывали и собирали.

Не прошло и месяца, как ружье совершенно оригинальной конструкции было готово. Его доставили на испытательную станцию и произвели пристрелку.

В ружье оказалось еще много мелких недоделок, но по заводу пролетел слух, что ружье, изобретенное Дегтяревым, пробивает мощную броню. Это была победа!

При дальнейших испытаниях ружья выяснились неполадки с запиранием. Едва справились с ними, увидели новый дефект: при частой стрельбе после выстрела застревали гильзы. Из-за этого совершенно готовое ружье нельзя было пустить в производство. После долгих раздумий Дегтяреву пришла мысль надеть на ствол ружья массивную муфту. Простое, на первый взгляд, усовершенствование избавило ружье Дегтярева от существенного недостатка.

Когда все замеченные при заводских испытаниях недоделки были устранены, дегтяревское ружье сравнили с трофейным.

— Да ведь это ж, как день и ночь, — восхищенно сказал Гаранин.

Действительно, ружье Дегтярева было совершенно оригинальной и до удивления простой конструкции.

— Хорошо бы взвесить их, — сказал Василий Алексеевич,

— Уж взвешивали: ваше как раз вдвое легче.

— И вдвое лучше, — добавил кто-то из конструкторов:— бьет метко и хлестко.

— Товарищи, прошу вас еще раз внимательно осмотреть образец и высказать свои пожелания, — сказал Дегтярев. — Через час-полтора я выезжаю в Москву. Наше ружье будут рассматривать в Кремле, в Государственном Комитете Обороны.