М. В. ВЕРБИНСКИЙ, подполковник запаса СЛАВА КАВАЛЕРИСТА

М. В. ВЕРБИНСКИЙ,

подполковник запаса

СЛАВА КАВАЛЕРИСТА

На сельской улице у криницы с журавлем остановились два всадника. Один из них — немолодой полковник с рубцеватым шрамом на мужественном лице, второй — совсем еще юный голубоглазый боец.

— Ваня, — попросил полковник юношу, — вытащи воды, пусть утолят жажду скакуны, — и отдал поводья своего гнедого ординарцу.

Тем временем вокруг полковника стали собираться крестьяне.

— Берите, угощайтесь! — пожилая женщина поднесла офицеру корзинку с краснобокими яблоками.

— Спасибо, спасибо, — благодарил кавалерист. — Как вы здесь поживали? Заждались нас?

— Ох как заждались! Глаза проглядели, — ответил крестьянин с короткой седой бородкой. — А герман лютовал, ох и лютовал, ирод. В селе Кортелисы, говорят, людей согнали к церкви, заставили рыть ямы и всех расстреляли. Село сожгли. Одно пепелище осталось…

— Кортелисы? — с тревогой в голосе переспросил полковник.

— Да не одни Кортелисы уничтожены. Много сел фашисты сожгли, разрушили, — послышался женский голос.

— За все сочтемся, за все отомстим врагу! — как клятва прозвучало в ответ из уст полковника. И он зашагал к коню, которого вел ему навстречу ординарец.

Конники вскочили на лошадей. Вскоре они поравнялись с одним из окраинных домиков, где находился штаб 2-й гвардейской кавалерийской дивизии. Полковник вошел в домик и доложил комдиву:

— Полковник Белых прибыл по вашему приказанию!

— Кто же это вас, Иосиф Назарович, разжаловал? Почему не представляетесь как гвардии полковник?

— Да так, чтобы покороче, — пожал плечами Белых.

— О нет, раз гвардии — значит гвардии!

Собравшимся офицерам генерал объявил тактическую обстановку. Двигавшемуся в направлении Ковеля 1-му гвардейскому кавалерийскому корпусу, в состав которого входила и дивизия Мамсурова, приказано повернуть на юг, в направлении Луцка. Путь пролегал через леса, болота, заболоченные поймы рек. На пути кавалеристов — опорные пункты, засады противника…

— Да уж пройдем, ударим по-гвардейски, — хрипловатым басом проговорил Белых.

— На вас, Иосиф Назарович, возлагаем особые надежды, — генерал взглянул из-под кустистых бровей на командира 4-го гвардейского полка. — Вы ведь волынянин, каждую тропку, наверное, здесь знаете…

— Что верно — то верно, — ответил Иосиф Назарович. — Отсюда рукой подать до Комарова — села, где я родился и вырос…

Когда Белых возвращался в полк, то всеми помыслами рвался в родное село. Как будто заглянул в свою юность…

Комаров. Обычное волынское село. Не всегда лежал на столе кусок хлеба в убогой хате его родителей. Надел земли — с ноготок, и тот весь на болоте. Бедствовала семья Белых, которую чаще называли семьей Бедных. Приходилось идти на заработки к богачам. У помещика, кулаков земли вон какое раздолье. Иосиф ходил за плугом на чужих полях, как его отец и дед.

Грянула первая мировая война, его мобилизовали в действующую армию. Там крестьянский парень читал большевистские листовки и вскоре всем сердцем почувствовал, что его место среди тех, кто идет за большевиками, за Лениным. После победы Великой Октябрьской социалистической революции добровольно ушел в Красную Армию. В рядах Первой Конной стал членом ленинской партии, получил первую боевую награду — орден Красного Знамени. А когда отгремела гражданская, в запас не ушел — стал кадровым военным…

Вскоре Иосиф Назарович прибыл в расположение полка. Опушка соснового бора. Отсюда хорошо просматривалось в бинокль местечко Колки. Сейчас оно утопало в предвечерней мгле, и все же Иосиф Назарович остановился, окинул взглядом примыкающее к лесу поле — как теперь все сложится?

— Что нового, начштаба? — спросил он, войдя в заброшенный домик лесника. — «Язык» разведчиками доставлен?

— Так точно, товарищ полковник! Пленный — ефрейтор из полка СС «Лемберг» сообщил, что полк переброшен из Польши для укрепления обороны на подступах к Луцку.

— Где же находятся позиции этого полка СС?

— В районе местечка Колки. Для уточнения данных послана разведка.

Тем временем возвратились разведчики. Белых вместе с замполитом и начальником штаба выслушал их. А затем Иосиф Назарович склонился над картой:

— Противник под Колками. Мы обойдем его вот здесь, — указал он точку на карте южнее местечка, — и ударим по фрицам с фланга и тыла.

Собрав командиров эскадронов, Белых сообщил им время выступления, маршруты, начало атаки.

— Нашему полку выпала особо трудная задача — действовать на главном направлении, — заметил Иосиф Назарович.

В дивизии уже привыкли: как только наступать — в авангарде полк Белых. Где труднее, где решается успех боя — туда посылают Иосифа Назаровича. А нынче выбор пал на него еще и потому, что волынянину Белых на родной земле как никому хорошо знакомы дороги.

… У реки уже находились саперы и передовой отряд во главе с гвардии лейтенантом Филатовым. Бойцы отряда по наспех проложенному по льду дощатому настилу переправились на тот берег и вступили в бой с засадами противника. Саперы тем временем наводили более надежную переправу.

Когда 4-й гвардейский и другие полки дивизии преодолели реку, гитлеровцы ударили из орудий и минометов. В воздухе тотчас же появились краснозвездные штурмовики и нанесли удар по вражеским огневым точкам.

Вступила в бой наша артиллерия. Огонь со стороны противника начал ослабевать.

— В атаку, шашки к бою! — подал команду Белых и пришпорил гнедого.

Конь нетерпеливо загарцевал под всадником, вырвался вперед. Эскадрон за эскадроном устремились на врага.

Сколько раз вот так, на горячем коне, Иосиф Назарович водил в атаку своих кавалеристов. Увлекать за собой в бою других — в этом он видел свой долг коммуниста, долг командирской чести.

Кадровый офицер кавалерист Иосиф Белых в тридцать девятом году принимал участие в освободительном походе в Западную Украину. Тогда его маршрут тоже пролегал по родной волынской земле.

В сорок первом Иосиф Белых с вверенным ему полком сражался на юге — в Бессарабии, защищал Москву. Отличился в боях на Северном Донце и в жарких схватках под Харьковом в сорок третьем. Его полк форсировал Днепр. И вот опять фронтовые дороги привели кавалериста на запад, на Ровенщину, Волынь…

Бой в районе местечка Колки принимал затяжной характер. Гитлеровцы подбросили свежие подразделения пехоты, артиллерию. Посланные командиром полка разведчики уточнили расположение вражеских батарей. Получив разведданные, Белых принял дерзкое решение захватить батареи. Ночью группа кавалеристов обходными путями зашла в тыл огневых позиций противника. Перед рассветом конники ворвались на две батареи, перебили прислугу, захватили орудия и открыли из них стрельбу по расположению гитлеровских войск. В это время основные силы полка перешли в атаку. Удар с фланга и тыла ошеломил противника. Фашисты отступили.

— Даешь Луцк! — с этими словами гвардейцы продолжали преследование врага.

Слякоть и гололед не остановили стремительный натиск красной кавалерии.

2 февраля на рассвете эскадроны 4-го гвардейского ворвались на восточную окраину Луцка. За Луцк вели бои многие части, но Белых гордился тем, что именно его полк первым завязал уличные бои. Вскоре над еще одним освобожденным советским городом заполыхало победное красное знамя.

Летом сорок четвертого полк Белых сражался на львовском направлении. Затем были Висла, Одер… К орденам Красной Звезды и Отечественной войны I степени, врученным в сорок первом и сорок третьем, добавились орден Суворова II степени и орден Красного Знамени. Иосифа Назаровича назначили заместителем командира 2-й гвардейской кавалерийской дивизии. Но он по-прежнему не вылезал из седла, всегда находился на самых горячих участках боя.

На Эльбе в одной из атак Белых был ранен. Медсестра перевязала рану, и он продолжал управлять боем. Но вражеский осколок снова впивается в его тело… Когда Иосиф Назарович лежал в госпитале, в Москву пошло представление его к званию Героя Советского Союза. «За умелое руководство частями, за решительность в выполнении боевых задач, за личное мужество, храбрость…», — так сказано в наградном листе.

А когда на грудь гвардейца легли орден Ленина и медаль «Золотая Звезда», генерал Мамсуров дружески обнял Иосифа Назаровича и сказал:

— Это награда не только за Эльбу, но и за Одер, Вислу, за командирскую смекалку, которую ты проявил в боях, освобождая родную волынскую землю.