глава 10 КАРЛОС КАСТАНЕДА ИДЕТ НА СВИДАНИЕ

глава 10

КАРЛОС КАСТАНЕДА ИДЕТ НА СВИДАНИЕ

Мир расширяется, когда приближается смерть, и все, что находится в нас, становится явственным, наше виденье расширяется, и несомненно — это чрезмерно для обычного человека.

Патрисия Хайсмит, запись в дневнике, 26 июля 1969 года

Хотя я и была потрясена, но вознамерилась действовать решительно и подготовиться к приключениям. Меня интриговали мотивы Карлоса и, конечно, привлекала возможность получить сверхъестественные способности. Что произойдет во время секса? Изменится мое осознание, войду ли я в неописуемо дивный мир второго внимания? Пропустят ли меня неорганические существа с голосами, отделенными от тела, через туннели, устроенные как пчелиные соты? Войду ли я в одну из книг Карлоса Кастанеды?

За обедом я потягивала мартини, ковырялась вилкой в тарелке, пытаясь всеми силами сосредоточиться на беседе. Время тянулось медленно — я украдкой и нервно посматривала на часы.

Я сказала матери, что встречаюсь с Карлосом, чтобы пойти на коктейль, — он заберет меня на улице.

Ее мягкое «хорошо, дорогая» почему-то заставило меня нервничать еще больше. Карлос прибыл на своем джипе «форд», одетый в элегантную повседневную одежду в стиле вестерн: джинсы, галстук болеро и красивый ремень с серебряной крученой пряжкой.

Минут десять мы ехали в мотель «Уилшир». За несколько кварталов до мотеля я заметила:

— Ты нервничаешь.

— Я нервничаю, как кот!

— Да ладно, ты и нервничаешь? Это я нервничаю… Ты — Карлос Кастанеда — ты делаешь это каждый день Он обескураженно посмотрел на меня. — Нет.

— О, пожалуйста!

— Я соблюдал целибат двадцать лет, ожидая тебя.

Я пристально посмотрела на него и пробормотала:

— Non capisco niente! Я ничего не понимаю!

Он радостно захихикал — Non capisco niente… — повторил он и улыбнулся, но я видела, как напряглись его плечи и шея. Меня удивляло то, что он вел себя не так, как, по моему представлению, ведут себя прожженные соблазнители. Определенно, никто не мог, за исключением опытного актера — боже упаси, гуру, — притвориться таким неподдельно нервозным.

Внезапно он повернул и припарковался на улице. — Ты понимаешь, с чем ты связываешься, chica?

Насколько это серьезно?

— Да.

— Это опасно, preciosa. Назад пути нет.

— Я понимаю, сказала я, совершенно решившись, Карлос с сомнением посмотрел на меня. Когда он поворачивал ключ, его рука дрожала.

— Хорошо. Но мне нужно твое слово. Твое слово означает все для «этого».

— Карлос, я обещаю. Я даю слово.

Он торжественно кивнул, и мы двинулись вперед.

Мотель «Уилшир» в Лос-Анджелесе, где автор потерял свою «магическую невинность».

Мотель был дешевым, чистым и совершенно безобидным. Когда мы приблизились к администратору, Карлос улыбнулся мне и после минутного раздумья заявил:

— Мы миссис и мистер Саймон Парбетюр! Отметьте этот день в вашем календаре, миссис Парбетюр! — Он подписался под нашими «супружескими» именами — Сегодня Эйми Уоллес умерла, — прошептал он мне на ухо.

Когда мы, обнявшись, повернули к нашей комнате, он сделал торжественное заявление:

— Когда ты мертв, ничто не может причинить тебе боль. Что можно сделать с трупом? Дон Хуан приказал мне умереть.

— Как я узнаю, когда я умерла, дон Хуан? — спросила я.

— Когда тебе не нужны друзья, когда тебе никогда больше не нужен никто, — сказал он. — Пойди и найди дешевый мотель с зелеными портьерами и пятнами на ковре и оставайся там, пока не умрешь.

— Именно так я и поступил в свое время, nеnа. Я покажу тебе это место, оно в Голливуде. Я выходил только поесть и посмотреть кино. Я смотрел много фильмов. Так прошло три месяца. Однажды я проснулся и — мне никто не был нужен.

— Я говорю тебе: придет что-то еще. Похититель тел реален. Мне нравится такое кино — «Нашествие похитителей тел». У меня есть видео про их жизнь. Тебе надо посмотреть это, chola! А «Бегущий по лезвию бритвы», ай, этот фильм попал мне прямо сюда, — он прижал руку к сердцу — Каждый раз, когда смотрю его, я так плачу, ты не поверишь. Я повидал многое, как ты знаешь, — он процитировал, — атака кораблей в огне восходящего из-за горизонта созвездия Ориона… Воспоминания теряются как слезы во время дождя… время умирать.

Карлос был так взвинчен, что настоял, чтобы мы оставались в одежде. Казалось, он стремился завершить акт быстро и удивительно по-деловому, возможно, охваченный возбуждением от исполнения желаний. Когда он неумело искал мои пуговицы, я остановила его и прошептала:

— Давай чуть расслабимся, Карлос. Давай поцелуемся.

Я нежно обняла нагваля, и эта пауза привнесла тепло и сладость в наше безумное слияние. Наконец Карлос преодолел свою неловкость.

Потом моя собственная страсть развернулась в полную силу — Эй, смотри, а то я забеременею.

Мы не использовали противозачаточных средств, тем более не обсуждали безопасный секс. Почему я так сделала, я не представляю. Я чувствовала, что это его вина, он как будто загипнотизировал меня.

Карлос отскочил от кровати и встал прямо передо мной, руки в боки.

— Я сделаю тебя беременной?

Невозможно! Сперма нагваля не человеческая. Она не подходит к твоей сущности! Ты человек!

Он встал на колени и нежно посмотрел между моих ног:

— Ах! Мы совершили это! Я посадил красное пятнышко энергии в твою poto. Я его вижу! Не позволяй ни одной капле спермы нагваля вылиться, nеnа. Она сожжет твою человеческую форму. Если хотя бы капля прольется, это будет плохим знаком.

Он посмотрел опять:

— А, ничего! Отлично, отлично, — он отправился в ванну и вернулся с гигиенической салфеткой, свернутой в аккуратный квадратик. — Положи это напротив твоей concha. Тогда все будет в сохранности.

— Карлос, я не знаю, смогу ли я сделать это снова.

— Это правильно, chica, абсолютно правильно. Мы сделали это один раз — для Бесконечности. Это зачтется. Но позволь сказать тебе: быть около нагваля — все равно что зависеть от наркотика. До тех пор, пока ты не начнешь терять человеческую форму, это привязывает, очень сильно привязывает. Тебе нужно отдохнуть после встречи со мной. Но ты захочешь еще этот наркотик, клянусь!

— Да, между прочим, — проворчал он, — ты и в самом деле можешь высосать их.

Последнее относилось к моему бывшему мужу и моему приятелю, особенно к последнему, чье ядовитое присутствие, по его словам, почувствовал Карлос. Он возмущенно покачал головой. На этот раз мне не хотелось возражать.

— Ну, mi amorcita[25] ведь у тебя не было детей? Это оставляет ужасную дыру в женском энергетическом теле!

Это было хорошо известно читателям Кастанеды, и я удивилась, почему он не мог сам это увидеть, будучи нагвалем и все такое прочее.

— Нет. Я была беременна однажды, когда мне было двадцать, и сделала аборт. Это оставляет дыру? — я вспомнила, что книги Карлоса были полны причудливых рассказов о ведьмах, совершавших акты насилия над своими детьми, чтобы вернуть свою потерянную энергию.

— Аборт? — он задумался. — Ну, это не так плохо. Это оставляет только выбоину.

По дороге домой к матери я предложила остановиться и посетить моего брата и его семью в нескольких кварталах от дома родителей. Карлос поддерживал взаимоотношения с Дэвидом и Флорой, хотя он не виделся с ними уже целую вечность. Я хотела хорошо завершить этот вечер.

Карлос принял это с радостью, и мы провели несколько приятных часов с ними и их мальчиками, которых Карлос бесконечно любил. Весь вечер он был в центре внимания, рассказывая шумные истории, где он сам был предметом шуток Моей любимой была история, в которой, будучи на пике своей грандиозной славы, он познакомился с семьей, принявшей его за скульптора Джо Кортеса. Они пригласили его на вечеринку в Малибу. И кем же была та знаменитость, к которой его пригласили? Да, — он был представлен самому Карлосу Кастанеде. Когда они прибыли, им показали стол с высокими стопками книг. Высокий загорелый мужчина в пиджаке в стиле Неру и с хвостиком сидел и надписывал книжки, созданные Карлосом Кастанедой.

«Подпишите для Джо Кортеса, — пробормотал Карлос. — Вы… э… в самом деле он? Я искал всю жизнь… Дон Хуан настоящий

Вручая книжку, «Кастанеда» снисходительно улыбнулся.

— Вы найдете ответы на все вопросы здесь. Мое благословение тебе, дитя мое. О, иди и заплати хозяину… там.

Встав, чтобы поговорить с группой вновь пришедших блондинок, шестифутовый «Кастанеда», воодушевившись, начал долгое повествование о своих замечательных приключениях с доном Хуаном в «нашей параллельной Вселенной».

Когда мы покинули дом моего брата, Карлос сказал, что визит прошел очень гладко и что я была изысканно грациозной и расслабленной. Он сиял — это был прекрасный знак для нас.

— Ты была так естественна, — похвалил он меня. — Без нервозности, такая красивая, роскошная и могучая. Ты совсем не пресыщена сексом, chica… что-то изменилось в твоей энергии.

Карлос в своих книгах разработал свое собственное понимание «пресыщенных сексом». — Если у одного из родителей был захватывающий оргазм, можно родиться наполовину «непресыщенным» — это лучше, чем ничего. Истинный «непресыщенный» имеет дополнительную энергию и может заниматься сексом без риска потери энергии. Остальные должны соблюдать целибат, практиковать магические движения и «рекапитуляцию» — я научу тебя этой медитации позже. Я настоящий «пресыщенный». Я был зачат в спешке при открытой двери — именно поэтому я всегда очень нервозен и должен соблюдать целибат.

Я возразила, что я была поздним ребенком, мои родители оба имели любовные связи в это время.

Хотя я и была желанным вторым ребенком, моя мать страдала разрушительными нервными срывами. Теория Карлоса не имела смысла.

— Знаешь, в тебе имеется нечто — я не знаю, что это. Эйми, ты просто не понимаешь! Ты для нас больше, чем Эйфелева башня! Ты — Электрическая воительница, существо, которое мы ждем, — то здание, которое должно привести нас в Бесконечное!

Я смотрела на Карлоса с подозрением. Это было уж чересчур — откровенная лесть в стиле «Нью эйдж».

Я уехала в Беркли на следующий день. Он позвонил мне сразу же и затем связывался по несколько раз в день, непрерывно заботясь обо мне. Он трясся над моим здоровьем и моей диетой, советовал ежедневно есть бифштексы и не злоупотреблять фруктами, принимать антибиотики от ушной инфекции и избегать лечения зубов, в чем я ужасно нуждалась, — мой дантист пришел в ужас, когда я сказала ему, что Кастанеда запретил лечение, но в конце концов состояние моих зубов настолько ухудшилось, что мне пришлось лечить сразу несколько. Он развлекал меня несмешными шутками, и я платила ему тем же. Я все еще переживала травму от того, что ведьмы отвернулись от меня, но я все меньше и меньше обращала на это внимание, по мере того как общение с Карлосом продолжалось и, казалось, становилось все более глубоким.

— Ты увидишь, mi amorcita, это чувство между нами не одностороннее, оно взаимное. Ты увидишь.

Скоро мы будем выть друг на друга, как два зверя!

Действительно, влюбиться в Карлоса было невероятно просто. Он продолжал звонить по десять раз на дню, даже по прошествии многих недель. И объяснял, что мы не можем встретиться снова — энергетически время еще не наступило. Но он приветствовал меня утром словами: «Как поживает самая прекрасная женщина в мире с начала времен и поныне?» И каждый вечер он мурлыкал: «Как ты , mi mamita, mi coraz?n? Твой мужчина сходит с ума по тебе!»

Карлос метался, переходя от романтического шепота к душераздирающим рассуждениям о смерти, таким же поэтичным, как и в его книгах. Потом он внезапно мог начать одну из своих веселых пародий — у него был огромный репертуар пародий на знаменитостей. Он развлекал меня смешным подражанием Энтони Куинну, играющему дона Хуана в киноверсии его книги, плачущего и повторяющего: «Кто же будет играть меня? Я слишком маленький, слишком невзрачный! Возможно, им нужно договориться с Шоном Коннери!» Он весело фантазировал, что произойдет, если он примет приглашение появиться на шоу Дэвида Леттермана.

— Леттерман: «Вы действительно превращались в ворону?»

— Кастанеда: «Да, Дэвид. Как я могу описать это? Это похоже на нечто, это включает…» — и пошел поехал с запинками, мучительными увертками. Способность Карлоса слушать была такой же невероятно привлекательной, как и его способность рассказчика. Это опьяняло. Его внимание было всеобъемлющим, его любопытство огромным. Все это поразительно контрастировало с невниманием во время беседы большинства из нас Его манера располагала к доверию, люди жаждали рассказать ему свои тайны. Этим он напоминал мне моего отца.

Он сказал, что дон Хуан давал ему «магическую задачу» слушать в течение сотен часов пьяный, повторяющийся бред, пока Карлос не доведет до совершенства способность оставаться заинтересованным, отдавать все свое внимание другому. Он советовал мне практиковать эту технику.

Карлос постоянно играл в прозвища для меня. Одно было «Полин», по имени главной героини из фильма «Риск Полины», — он считал мои наивность и невежественность относительно его опасного мира магов покоряющими своей новизной. В конце концов, соискатели обучения действительно ночевали под открытым небом на его пороге, знали его книги наизусть. Я была другой. Второе прозвище было «Жемчуг», от «Белая Жемчужина», — это актриса, которая сыграла Полин. Я отказалась от обоих прозвищ, опасаясь, что они могут приклеиться. Я знала, что, когда Кастанеда давал своему ученику магическое имя, это был очень важный момент, и я решила держаться до конца, моля, чтобы у меня не было одного из его имен в стиле «Звездных войн» типа Зуна, или Бело, или Нули. Я рисковала. Когда я сказала ему, что мне нравится имя Эйми, он почувствовал крайнее отвращение. Он считал имена, данные семьей, «рабскими». Эта дерзость так задела его, что мне пришлось оставаться Эйми много лет.

Карлос клялся в том, что желал встречи, чтобы я «могла дать ему то, в чем он нуждался» — мою энергию, — он сможет сделать то же самое для меня в обмен. Но какое-то таинственное препятствие не позволит этому случиться.

В этот период я попала в затруднительное положение.

Только что умер мой дядя. Сестра моего отца горевала вместе с моими тремя кузенами и их семьями.

Несмотря на то, что я всегда была ужасно далека от семейных отношений, я хотела пойти на похороны. Я уже знала, что Карлос осуждал похороны, свадьбы, и все семейные мероприятия, — нужно просто прочитать его книги, чтобы понять это. Я решилась лететь в Лос-Анджелес, взять такси до Форест Лон и на нем сразу же вернуться обратно.

Несколькими неделями позже я упомянула об этом при разговоре с Карлосом, прощупывая почву.

Он был потрясен:

— Ты была ТАМ?!

— Недолго, — ответила я небрежно. Я использовала тактику Кастанеды на Кастанеде, и это был один из тех немногих случаев, когда я видела его выведенным из равновесия. Я не просила разрешений, я не просила о встречах с ним. Я слегка волновалась, что если промахнусь, то упущу свой шанс, но обнаружила, что происходит обратное. Я действовала подобно персонажам в его книгах — я была «недоступна» слегка таинственна и независима от его команд. Он был так удивлен, что скомкал свою обвинительную речь и страстно захотел меня увидеть. Я неожиданно приоткрыла «дверь».

Заглянув в нее, я увидела первый отсвет того, что потом станет моей связью с Карлосом, полной страстной любви-ненависти, с моим метанием между независимостью и преданностью, моими сальто-мортале между обожанием и неповиновением. Я не могла бы придумать более несчастливую, упрямую и неразлучную пару.