I. О Власти

I. О Власти

В данной работе изложено, возможно, несколько субъективное представление о власти и ее воздействии на жизнь в современном российском обществе на крутом изгибе ее истории. Такое понимание связано не только с основными теоретическими проблемами: власть как орудие политического доминирования, власть как система государственных органов, становление государственности после развала Союза и т.д., но и с практическими вопросами, и, прежде всего, с перемещением центра тяжести в развитии демократии на правительственную власть.

Это довольно неожиданный аспект политического развития и политической борьбы в России. Парламент и Советы, непрерывно реформируясь, стали главной опорой углубления демократического процесса, в то время как исполнительным структурам свойственна авторитарная тенденция.

Какова причина сегодняшнего резкого ослабления государственной власти? Какими могут быть взаимоотношения Парламента, Президента и Правительства? В чем суть разногласий между законодательной и исполнительной властью? Можно ли найти пути к их единению? Как построить отношения между центральной властью и местной? Эти вопросы преследуют меня ежечасно.

Спикеру постоянно приходится думать над проблемами власти. Такова работа. Добиться понимания, соотношения между властью политической и властью экономической, властью реальной и властью номинальной, иллюзорной. Ведь жизнь может функционировать вопреки власти. Власть — это та авторитарная сила, которая обладает реальной возможностью управлять действиями людей, подчинять разнонаправленные устремления общим интересам. При помощи убеждения и компромиссов снимать индивидуальные, коллективные и общественные противоречия, вырабатывать ценностные ориентиры, которые могут быть добровольно приняты людьми, общественными группами, сколь бы ни были различны их интересы. Необходимость организации человеческого общежития ставит проблему воли и авторитета, права и насилия. В переходный период чаяниям общества отвечает формирование сильной власти. Но означает ли это уничтожение Парламента, представительной власти? Некоторым кажется — “да, означает”. На самом же деле, конечно, такое однозначное “да” приводит к созданию условий для нового тоталитарного режима.

Но что такое сильная власть? Власть, способная к репрессивному воздействию на общество? Такая тенденция к насилию присуща власти как таковой. Но власти как насилию должно противостоять право народа на смещение власти. И это право защищает Конституция, Парламент. Должен защищать Президент, который приносит клятву в верности Конституции при введении его на этот пост.

Иногда в голову приходит парадоксальная мысль: “Когда власть создает условия для своего свержения, она морально устойчива”.

В самом деле, власть всегда должна быть готова уйти. Она должна создавать все условия, чтобы ее могли устранить, но именно в этих условиях она и должна обретать устойчивость. Этой цели служит прежде всего оппозиция. Но и оппозиции власть должна предъявлять свои требования.

Сильная власть может опираться на авторитет. Авторитет власти зависит от ее доктрины, программ, выдвинутых ею целей, обеспечивающих поддержку народа и исполнение этих программных обещаний. Сегодня порой кажется, что власть “висит”, ибо она не опирается на четкую программу, на широкую социальную поддержку. И это опасное состояние. Именно понимание своей слабости заставляло правителей прибегать к насильственному утверждению себя в качестве такового.

Решение проблемы “власть и общество” упирается в неразвитость политических институтов в стране и неоформленность фракций в Парламенте, слабость политических партий и отсутствие структурированного общественного мнения. За общественное мнение выдаются искаженные газетные или телевизионные “новости”.

За примерами далеко ходить не надо. Возьмем 28-процентный налог на добавленную стоимость. Аргументация правительства, что налог — это бюджет, звучала, на первый взгляд, более убедительно, чем аргументация парламентариев. Депутатам не удалось забить в колокола, объяснить, что дать сдержанный процент, значит, не останавливать производство и при меньших процентах получить в бюджет большую сумму.

В проблеме с налогами пресса пошла на поводу у Правительства, не встала на позицию здравого смысла, не защитила интересы производства, интересы сограждан. Пресса порой даже подготовленным слушателям и телезрителям давала уводящую от истины информацию. Недооценка важного дорого обходится экономике. Производство останавливается.

Трибуна Парламента после сенсационного открытия: “съезд — телевизор” стала для политиков “призом”, за который борются. Ведь такая трибуна — прямой разговор с народом, с избирателями. Члены Парламента все время должны находиться на телеэкране, в прессе и рассказывать, что происходит в стране. Выход Парламента к телеэкрану, в эфир создает в отношениях власти и народа небывалую ситуацию, а спикеру приносит особые заботы. Не сразу можно привыкнуть работать публично. Это особое свойство лектора, артиста, а теперь и политика.

Становление российской государственности требует обновления законодательной, исполнительной и судебной вертикалей власти. В Федеративном договоре предусмотрены преобразования Федерации и регионов как субъектов Федерации. И здесь огромная предстоит работа. Это не только процесс разделения полномочий, но и процесс самоограничения сторон в пользу приоритета человека, личности. Нельзя допустить, чтобы вследствие увеличения прав регионов сформировались режимы местных царьков — новые права субъектов Федерации должны расширить права и возможности граждан. Суверенитет — для гражданина, а не для “начальников” субъектов Федерации.

Личность не должна делегировать “наверх” свои естественные права, в том числе свое право на сопротивление незаконной власти. Делегированные права личности в Федерацию затрагивают непосредственно гражданина (избиратель говорит, что делать Парламенту и Правительству), субъекты Федерации (это избиратель говорит, что делать республике, краю, области), местные власти (это избиратель говорит, что делать в родном городе, селе).

...Меня тревожит принимающая массовый характер тенденция “приняли — забыли”. Полное отсутствие серьезной организаторской работы исполнительной власти, которая обеспечила бы исполнение принятых актов.

Из всех аспектов власти важнейшая проблема: власть и личность, делегирование полномочий “снизу вверх” и усвоение постулата о приоритете делегировавшего. Выборная власть персонифицируется: личная, коллегиальная. Демократичность той и другой власти зависит от состояния общества. Сегодня, когда нищающий народ не получает своей доли собственности, несмотря на все заверения властей, прежних и нынешних, противостояние приближает и усиливает конфликты. Вот почему важен поворот к человеку, личности — вообще к разработке эффективной социальной политики, к идеям социального рыночного хозяйства. Какой тут должна быть позиция власти? Тревожит углубление дифференциации в обществе, феномен неравенства становится двигателем развития экономики и вызывает недовольство масс. Парадокс?

Власть, охраняющая свободу личности, и власть, наводящая порядок, позволяет вести нормальную законодательную работу для стабилизации общества. Как спикеру Парламента, мне видится проблема слияния парламентской власти с избирателями: это приемы избирателей, встречи во время поездок в регионы, письма от избирателей, народа; это решение вопросов в обход самого сильного наследия партаппарата, которое сосредоточилось во всех эшелонах исполнительной и частично представительной власти. Парламент постоянно ощущает поддержку нашей деятельности, законам и начинаниям тех, кто делегировал нам власть. Часто советуют: обопритесь на тех, кто ближе к производству, кто производит, делает дело. Мы ориентируемся и на тех, кто говорит: сила в профсоюзах. И мы чувствуем — сегодня надо заниматься не только партиями и движениями, но и профсоюзами, производством, кооперацией, теми проблемами, решение которых дает устойчивость власти.

За власть борются, к ней “крадутся”. Ради власти устраивают сговоры, заговоры, совершают перевороты, начинают и ведут гражданские войны. Но есть и другой путь — власть выбирают традиционным, законным, как принято говорить, цивилизованным путем. Именно на этом пути история выработала теорию разделения властей. Этот путь мне представляется величайшим достижением государственно-правовой мысли. Кстати, возможности власти как возможности интеллекта, нервной системы у человека, имеют одно общее свойство — они используются всего на 3-5 процентов.

Размышления о власти, о политике, о собственной позиции всегда, в конечном счете, оказываются связанными с гражданином, человеком, с возможностями проявления ими своей индивидуальности, законодательной защищенности, участия в политической жизни, во властных структурах. Демократизация власти на земном шаре очевидна. Эпоха реальной монархической власти практически завершилась. Значение, роль тоталитарных и неототалитарных режимов идет на убыль. В ХХ веке рассыпаются могущественные империи. Части бывших империй после обретения независимости живут значительно лучше нашего. Разве не парадокс, что страна, победившая во второй мировой войне, оказалась в хвосте экономического развития. 70 лет страна усугубляла ошибку большевиков, их диктатуру над людьми. Добившись в 1917 году освобождения от самодержавной власти, народ оказался заложником большевистской претензии на самовластье.

Вот еще проблема. Разных людей система приводила к власти в России: Ленина, Сталина, Хрущева, Брежнева, Андропова, Черненко, Горбачева. Сегодня время иное. И все равно ни в чем не испытывает российская власть такого дефицита, как в профессионализме политиков. Мы далеки от того момента, когда кто-то публично скажет: вот он, наш первый профессиональный парламент! Вот оно, первое профессиональное правительство! Профессиональное президентство!

Власть в момент необычайного углубления кризисного состояния общества удерживать труднее — необходима практическая деятельность. Вроде бы не до теории. Вроде бы теория есть, а времени нет. Но как бы ни был занят Парламент, его палаты, комиссии, комитеты — без теоретических разработок, без понимания властей тоталитарных, авторитарных, демократических режимов нельзя. Все время вопросы: сохраняется ли еще принцип классового подхода? Надо ли создаваемому “классу предпринимателей” определить место в системе социальных страт? Что такое “средний класс”? Какой подход избрать власти: классовый или общенациональный? Или иной? Обострение социальных и межэтнических противоречий не может не сказываться на “внутренней температуре” Парламента. Решения все сложнее принимать, но они жизненно необходимы — это понимает большинство, и поэтому Парламент непрерывно добивается принятия нужных законов, обсуждает самые трагические стороны нашей жизни. Наметилась тенденция укрепления конструктивного центризма — логика здравого смысла оказывается сильнее идеологических предпочтений.

Центризм в политике сродни гармоничному “золотому сечению” Леонардо да Винчи. Принципы золотого сечения или близкие ему пропорциональные отношения легли в основу многих шедевров мирового искусства. Золотое сечение — не середина, но и решение вопроса в политике всегда смещается от нее. В этом и видится мне красота, привлекательность политики, которая сводится к выражению, к формулировке воли народа.

Парламенту надо консолидировать силы и поднимать значение центроориентированных сил. На Западе “центр” — это одна или несколько партий между правой, консервативной, и левой, либеральной, рабочей или социалистической, партиями. Присоединяясь и агитируя за присоединение к “центру”, наверное, должен работать спикер. В нашем Парламенте нет официального “центра”, но фактически он формируется.

Наш переходный период — период особого настороженного внимания к власти. Ведь переходное состояние — это не что иное, как поддержка больного организма общества. В своих оценках происходящих событий приходится постоянно взвешивать аргументы, и анализ показывает, что спасет лишь ориентирование на “центр”. Здесь видится баланс властных функций, путь к устойчивости.

Политика выступает как деятельность, связанная с отношениями людей, групп, страт. Ядром политики всегда было и есть завоевание и использование государственной власти. Чтобы политика могла быть преобразующей силой, она должна отражать потребности развития материальной жизни, использовать их в интересах общества. Политика — всегда противоборство, всегда имеет демаркационную линию, определяемую тремя оценками: “за”, “против”, “воздержался”.

Политика как искусство предсказуема в том случае, когда систематический анализ политической температуры учитывается властными структурами. Каждый знает, что курс политики меняется и происходит смена власти. История знает бесчисленные захваты власти: Екатерину II возвели на престол гвардейцы, Павла I убили золотым портсигаром, большевики сделали переворот. Но в цивилизованном обществе более приемлем конституционный путь, парламентский метод. Борьба власти и оппозиции на выборах избирателей ведет к победе. И здесь мы вновь встречаемся с политикой как искусством.

Для России характерны взлеты и падения. Мысль постоянно обращается к законам и деяниям тех, кто оставил свой след в истории России: князья и цари Владимиры, Александры, Дмитрии, Иваны, Петры, Екатерины, Николаи, и в этом ряду Сергий Радонежский и Иван Посошков, Сперанский, Витте и Столыпин. Крестьянская и последовавшие за ней реформы преобразовали Россию в XIX веке, укрепили державу...

Трагичное в сегодняшней ситуации — разрушение созданного ранее потенциала роста, ослабление наукоемкого производства, и без того недостаточно сильного. Внедрение иностранных инвестиций лишь в добывающую промышленность и в лучшем случае традиционную переработку по отработанным на Западе технологиям тревожит... В чем искать сегодня стимулы взлета, как достучаться до человека, потерявшего веру во власть и политику в прошлые десятилетия, да и уже в наши времена? Вот почему лишь реализм практических политиков ведет к выходу из кризиса.

Распад Союза, трудности СНГ, процессы федерализации в России заостряют вопрос: “Что мы собираемся построить в Российской Федерации?” Парламент на этот вопрос ответил принятием законов, обеспечивающих демократическое развитие страны, осуществление экономических реформ, Федеративным договором. В последнем, в частности, проработаны властные организационные структуры Российской Федерации, дана программа действий, соотношение Федерации и субъектов Федерации, власти и экономики, дано направление к разрешению универсальной проблемы: личность в обществе.

Тем не менее дела идут трудно, результаты более скромны, чем оптимистичны.

Полгода действий правительства Е.Гайдара убеждают: нельзя ориентироваться только на Запад и забывать, что в тяжелые и смутные времена Россия ориентировалась на внутренние силы. Сергий Радонежский и Дмитрий Донской, Козьма Минин и князь Пожарский, Петр I и Екатерина II, Барклай де Толли и Багратион, затем Михаил Кутузов, наконец, Жуков в Отечественной войне... Из глубин страны поднималась сила России.

Ни Андрею Курбскому, ни Лжедмитриям, ни Анне Иоанновне с Биронами, ни тем из рода Романовых, кто окружал себя и свой двор иностранцами, ничего, кроме падения, достичь не удалось. Иностранные займы, когда их сумма превышает золотое сечение, пагубно начинают влиять на россиянина. Курс на долларовые вливания опасен, ибо поддерживает в личности надежду на уравниловку, а тем самым продолжает культивировать лень, иждивенчество, апатию. За полгода налоговые проценты банков приостановили производство в стране. Российское Дело останавливается. Безответственность одного правительства за другим, одного министра за другим стали фактом. Разве не парадокс: меняются власти, а положение людей ухудшается.

Власть должна не выпрашивать кредиты у Запада и выжимать налоги из предприятий и населения, а поставить личность, предприятие, регион в законодательно закрепленные выгодные условия производства, инвестирования. Два властных института: парламент и федерализм выступают за это. Сокращение налогов, которое осуществлено Парламентом в середине июля, другие меры, предпринятые для динамизма производства, хотелось бы надеяться, пробудят те силы, которые ныне “задавлены” прессом правительственной политики, некомпетентностью административных органов.

Два поколения россиян привыкли быть иждивенцами у государства, лишились чувства собственного дела, инициативы. Личность, человек, труженик, глава семьи и члены семьи оказались отторгнутыми от собственности, сохранилась лишь минимальная личная собственность в таких размерах, что всех потомков заставляет идти в наем государству. Это и привело к вечному рабству у государства. Экономически человек отторгнут от власти. В идее парламента и федерализма заложены защита личных свобод человека, конституционность и законность нашего бытия. Постоянную тревогу внушает появление значительного числа систем управления, не подчиненных единому федеральному центру и способных осуществлять собственную, в ряде случаев взаимоисключающую, конфронтационную по отношению друг к другу и к государственной власти политику. Это приводит к дезинтеграции управления, параличу федеральной и региональной государственной власти. Переход высших органов власти и управления к низовым звеньям, не обладающим необходимыми информационными и организационными ресурсами, да и полномочиями, ведет к общему ослабление государственного механизма как целостной системы. Эти вопросы требуют основательного анализа и в Парламенте, и в Правительстве. Тревожит и резкое ослабление позиции России в мировой политике, и не только как следствие распада Союза, но и как результат неадекватного использования всего потенциала России, определяющего реальный вес государства во внешней политике. В этом плане представляется, что лишь опора на потенциал собственного государства позволит России занимать активную позицию в мировом политическом руководстве и исключить возможность устранения ее от выработки и принятия решений, влияющих на судьбы мира.

Россия, во-первых, находится в преимущественном положении по сравнению со многими другими государствами, так как обладает собственными природными, людскими и интеллектуальными ресурсами, превосходящими во много раз возможности крупнейших держав.

Во-вторых, важным фактором, позволяющим занять лидирующее положение в мире, исторически обусловленное развитием цивилизации, является национальный фактор, который имеет все преимущества американского варианта в смысле многообразия народов, проживающих на одной территории федерального государства.

Это же обстоятельство наряду с экономическими, производственными, политическими и другими факторами удерживает народы от полной дезинтеграции. На интуитивном уровне каждый народ в России понимает, что от самоизоляции он только потеряет. Это находит свое проявление в национальной политике России. В этом смысле есть все основания считать, что полный развал СНГ не наступит ни при каких обстоятельствах. Возможно продолжение размежевания до определенного уровня, который определен особыми условиями развития того или иного народа, проживающего на исторической территории. Более того, не исключено, что в ближайшем будущем при взвешенной политике возможно превращение России в новый центр интеграции всех, прежде всего ближайших соседних народов. И к этому необходимо быть готовыми.

В-третьих, особую роль приобретает здесь способность руководства страны обеспечить безопасность и процветание собственных народов в рамках единого многоэтнического федеративного государства. При этом важно в противовес политике исторического соперника осуществить для обеспечения безопасности объединение сил не на агрессивной, военной, насильственной основе, а освоить стратегию ненасильственного обеспечения мира. Это гораздо более сложная задача, так как она предусматривает прежде всего способность предвидения угроз и их предупреждения. Такой подход в корне изменяет положение самой власти, государства и иначе представляет роль силы в международных отношениях.

Подобного рода политические и дипломатические новации могут в короткое время значительно повысить авторитет страны и ее руководства в международных отношениях и позволят максимально реализовать имеющийся у нас потенциал.

В-четвертых, такое направление во внутренней и внешней политике приведет к стабилизации общества перед лицом стоящих задач, позволит его консолидировать и изыскать возможности для ликвидации конфликтов на собственной территории и у ближайших соседей. Оно поможет открыть “второе дыхание” возрожденческим процессам в обществе. Кстати, такая энергичная деятельность и осуществление этих целей органически вплетаются в понятие “российский”, “русский характер” наших народов.