Перестройка

Перестройка

Все зависит от характера гласности.

Агата Кристи

К концу 80-х и началу 90-х годов американцы резко усилили разведывательную работу в СССР. Сотрудники московской резидентуры и “чистые” дипломаты проводили по нескольку встреч в день со своими контактами, собирая информацию и давая рекомендации. На помощь им из США в срочном порядке направлялись десятки экспертов, делегаций, “гостей посла”, значительно расширялся корпус журналистов. Государственными органами был утерян контроль за направлением приглашений для иностранцев от различных политиканствовавших личностей и за выдачей виз.

Развал государственной машины неуклонно вел к снижению дисциплины и ответственности, у многих вызывал ощущение нестабильности и неуверенности в завтрашнем дне. Глубокий кризис постепенно охватывал все сферы общественной жизни и государственной системы. Горбачев и Яковлев — основные действующие лица перестройки — не дали реальной программы экономического и политического развития. Обещанные людям перемены и улучшение жизни не наступали, народ слышал лишь надоевшую всем болтовню, катившуюся как снежный ком. Роль государства дискредитировалась его правителями. Произошла невиданная до сих пор политизация широких масс населения. В стране появлялось все большее число разнообразных политических и общественных течений во главе с новыми лидерами. Шел неизбежный исторический процесс — смены общественной формации.

КГБ располагал обширной достоверной информацией, которая постоянно докладывалась Горбачеву. Однако никаких действенных мер ни им, ни его приближенными не принималось. “Мои попытки поговорить с Горбачевым заканчивались или пустыми отговорками или уклончивыми обещаниями разобраться. Неискренность Горбачева сомнений не вызывала. Лидер партии действовал против партии, Президент Союза разрушал Союз…Явно просматривалась зловещая роль Яковлева” — такими словами характеризует Председатель КГБ СССР Владимир Крючков те смутные времена.

Первое публичное выступление Калугина с обвинениями в адрес КГБ состоялось 16 июня 1990 года в зале кинотеатра “Октябрь” на Калининском проспекте (ныне Новоарбатский) на собрании нового политического объединения — Демократической платформы в КПСС. Оно сразу же привлекло внимание прессы — впервые в советское время бывший работник КГБ, причем в звании генерала, выступал с обвинениями в адрес организации, критика которой стала только появляться. Все, что он говорил, принималось на веру и поддерживалось.

Сейчас, когда прошло время, хотя и не столь длительное, стоит напомнить читателю о том, что “перестройка”, начатая Горбачевым в 1986 году, привела к гласности во всех областях жизни советского общества. В силу именно такой ситуации и поддержки Яковлева Калугин получил неограниченную возможность выступать в советской и иностранной прессе, по зарубежному и центральному радио и телевидению, на собраниях и митингах.

Его слова воспринимались с интересом, хотя бы потому, что тема КГБ и вообще органов госбезопасности среди населения стала востребованной. Впервые за время советской власти появилось множество, правильнее сказать, лавина книг и статей о “деяниях” большевиков в первые годы после революции, гибели невинных людей, Белом движении, сталинских репрессиях, нравах и ужасах ГУЛАГа и тому подобное. Конечно, многое было откровением, быстро раскупалось и читалось. Старые дела ЧК-ВЧК-ОГПУ-НКВД-МГБ перекладывались волей неволей, а во многом и преднамеренно, на КГБ. О заслугах органов госбезопасности никто не вспоминал, наоборот все очернялось. Поэтому не удивительно, что немногие фолианты и обширное словоблудие Калугина оказались ко времени. Пресса активно ему помогала.

Нельзя сказать, что он так правильно смог рассчитать время для раскачивания недоверия людей к органам. Время само создало благоприятные условия для его “разоблачений”, и он им воспользовался. В принципе, ничего нового или неизвестного прежде сказано не было, и это отмечалось даже его единомышленниками. Но для людей несведущих и не особо вникавших в политику он казался первооткрывателем, и в оценке органов — борцом за справедливость. Сейчас, в наши дни, читая его статьи и выступления, диву даешься, как быстро можно было в те годы заслужить популярность столь пустыми словами и демагогическими измышлениями. Но таково было время — грядущих коренных, слава Богу, эволюционных преобразований в жизни всей советской страны. Общество требовало перемен, и впитывало любую правдивую и неправдивую информацию.

Нет необходимости подробно останавливаться на всех его выступлениях, но для доказательности своих оценок, все-таки сгруппирую основные обвинения по предметам критики. Такой подход даст возможность четко определить и обосновать, где он говорит правду или ложь, и почему? Важно учесть, что ложь, обман, подтасовка фактов и прочие приемы “виртуозного обмана венчают все усилия игрока” (помните его слова о Гордиевском?), то есть, проще говоря, являются у Калугина как агента ЦРУ средством достижения цели. Моя задача показать применение этого “средства” (лжи) на конкретных примерах.

Все его обвинения КГБ сводились к следующему:

— Вербовка агентуры в среде инакомыслящих; денежная оплата работы агентов.

— Подслушивание телефонных разговоров, перлюстрация почты, сбор компрометирующих материалов на всех советских граждан.

— Политическое руководство КГБ аппаратом ЦК КПСС и в силу этого сопротивление перестройке.

Требования, которые он выдвигал:

— Коренная реорганизация КГБ, разделение функций, сокращение штатов на 50 процентов.

— Отказ от платной агентуры.

— Прекращение политического “сыска” и всех связанных с ним действий.

— Контроль парламентом за КГБ, полная “прозрачность” деятельности, деполитизация.

В выступлениях не приводились факты, хоть как-то подтверждавшие его слова. Давался набор фраз и слов, верить которым следовало бездумно. Например, КГБ “вмешивается по воле партии во все государственные дела и общественную жизнь — в экономику, культуру, науку, спорт, религию…Новый облик — это наведение румян на сталинско-брежневскую школу. Основы, методы, практика остались старые. Там есть мошенники, вымогатели, убийцы, контрабандисты, преступники всякого рода. Любая организация, будь то ЦК КПСС, или КГБ, должна быть поставлена на равные начала с любой другой организацией. Вот во что превратилось, в конце концов, наше общество, которое за идею стало отправлять и в ссылку, и на каторгу, и под расстрел миллионы и миллионы граждан”.

В этом наборе слов, хаотично нагроможденных друг на друга и рассчитанных на нетребовательную стихию людского брожения тех лет, трудно увидеть мысли и стремления человека, действительно желавшего чего-то полезного своей Родине и той Службе, в которой он “честно прослужил свыше тридцати лет”. Мне кажется, что другие комментарии здесь не нужны. Можно лишь отметить, что органы госбезопасности никогда не управляли экономикой, наукой или другими отраслями народного хозяйства. Всемирно известный правозащитник академик Андрей Сахаров, немало обид вынесший от КГБ, открыто признавал, что “именно Комитет оказался благодаря своей элитарности почти единственной силой, не затронутой коррупцией и поэтому противостоящей мафии”. Сахаров говорил о структуре в государственной системе, не об отдельных грязных личностях, которые, как и во всем обществе, не могли не встречаться и в КГБ. Калугин же, преднамеренно пытался распространить эти частности на всю систему органов госбезопасности. Прием избитый, но его цели требуют любых средств.

Кстати, Калугин на протяжении всех лет работы в госбезопасности, в том числе и в Ленинграде, проявлял себя как особо ретивый “партиец”. Он постоянно требовал усиления партийного руководства, особенно по линии отдела административных органов ЦК КПСС, видел в этом главное средство решения органами госбезопасности стоящих перед ними задач. Усердно клеймил тех, кто, по его мнению, отступал от принципов партийного руководства”. Вероятно, многие читатели помнят, как в 1977 году всю страну ЦК КПСС заставил обсуждать на читательских конференциях три “выдающихся” произведения Леонида Брежнева. Подавляющее большинство людей воспринимало кампанию как очередной партийный фарс, и сотрудники разведки не являлись “белыми воронами”. Однажды секретарь парткома управления внешней контрразведки ПГУ Николай Штыков в присутствии Калугина выразил сомнение — надо ли изучать, как это предписывалось свыше, литературные произведения Брежнева — они, мол, ничего не дают, да и не им самим написаны. Калугин при всех резко осудил Штыкова, затем добился снятия его с должности и перевода из управления. Этот случай живо обсуждался в коллективе, как пример показной “верности партийному знамени и принципиальности” Калугина. Трансформация взглядов? Исключено, их никогда не было, существовала скрытая конъюнктура, ложь и тогда, и сейчас.

Способность использовать ситуацию, добиться, чтобы обману поверили, влияет на успех работы любого агента. Вопрос об аморальности решается ответом — ради решения каких задач применяется такой метод? В случае с Калугиным задачи, которые он решал, всегда и для всех аморальны — нанести ущерб Родине, системе обеспечения безопасности государства, причем за деньги главного в то время противника этого государства — американских спецслужб.

Вот его слова о Куке: “…Оказал немалую помощь советским специалистам в создании современных видов ракетного топлива. Был осужден по сфабрикованному обвинению в спекуляции антиквариатом и валютой. Долгие годы разрабатывался как шпион ЦРУ, но подтверждения не нашлось. В этой связи в 1980 году Андропов, тогда еще председатель КГБ, направил меня в Ленинград, считая, что я наделал много шума и, пока все не осядет, мне надо там пересидеть. Но, чтобы я не обижался, меня сделали первым заместителем начальника УКГБ”.

Как видите, о настоящей причине перевода в Ленинград — сауне с женщинами — не говорит. Конечно, если скажешь, люди могут отторгнуть аморальную личность, и необходимая карьера честного поборника справедливости не сложится. Надо ложью закрыть правду! О помощи Кука в создании топлива — ущерб от такой “помощи” составил 80 миллионов рублей, о чем он знал из следственного дела. Но аудитория не знает правду, можно с выгодой для себя подкидывать неправду. В словах об обиде звучит явное возвышение своей личности и не очень скрытые амбиции.

Характерны его высказывания в эти времена о своем “ангеле-хранителе” Андропове, оценка которого резко изменилась, — не стало нужды говорить о нем восхитительно:

— Что бы ни говорили сегодня об Андропове его апологеты, он никогда не был демократом. При нем общество жило в атмосфере запуганности внешним врагом, шпиономании, подозрительности в отношении каждого, кто вел себя неординарно, выделялся своими суждениями и внешним видом.

Этой фразой он защищает себя, кого Андропов, и вполне обоснованно, подозревал в шпионаже. То же средство — ложь. Не было во времена Брежнева и Андропова никакой шпиономании и запуганности. Наоборот, Советский Союз смотрелся в глазах его граждан как несокрушимый оплот мира и все ощущали его величие. Телесериал “Семнадцать мгновений весны”, кинофильмы “Мертвый сезон”, “ТАСС уполномочен заявить” о советских разведчиках и контрразведчиках имели огромный успех, книги на эту тематику шли нарасхват. И опять намек на свою неординарность, выгодное отличие от других. Конечно, Андропов и все другие, посвященные в его разработку, для агента американской разведки Калугина являлись опасностью № 1, но такое сказать он мог только в ЦРУ. Сейчас его задача — опорочить всех и вся.

Не стоит доказывать, что все измышления Калугина весьма противоречивы, мало в них здравого смысла — навороты, подмена понятий и очень много прямой лжи. Это соответствовало его задачам, а время позволяло.

Особого внимания заслуживают его слова о своих достижениях в разведке. На вопрос корреспондента газеты “Аргументы и факты”, за что он получил государственные награды, он отвечал:

— Первый из трех орденов — Знак Почета я получил в 1964 году, скажем так, за активную работу по приобретению источников информирования за границей. Ордена Красной Звезды в 1967 году и Красного Знамени в 1977 году были мне вручены за операции, условно говоря, направленные на обеспечение национальной безопасности.

Зная о работе Калугина в КГБ и его личных оперативных “достижениях”, можно высказаться и по его наградам. Орден “Знак Почета” за Кука — читатель знает о “пользе” материалов по твердому топливу от этого подставленного агента. “Красная Звезда” — за работу короткое время по составлению “выжимок” для Центра из материалов “агента ХХ века” Джона Уокера. За “выжимки” орденов не давали. Понятно — получил по протекции высокопоставленных покровителей. Третий и самый почетный орден “Красного Знамени” — за операцию по Ларку в Вене, фактически же за его тайное умышленное убийство. Да, КГБ, награждая его, не знал правды, но Калугин ее знал досконально, и, несмотря на это, с трибуны говорил о своих орденах с достоинством и гордостью, как заслуживший их “верой и правдой”. В итоге, Калугин оказался “голым”, он не достоин ни одного ордена: все получены обманным путем. Читателю также известно, что ни одной вербовки агента за тридцать с лишним лет работы в органах госбезопасности он не провел. Непонимание вызывает также фраза: за обеспечение “национальной” безопасности. Не было такого выражения в среде чекистов в то время — было принято говорить за обеспечение государственной безопасности. Такими словами определяют заслуги перед своей страной именно американцы.

Еще один пример. В интервью газете “Коммерсант” 2 июля 1990 года он рассказывал, что в феврале месяце этого же года подготовил большую аналитическую статью по реформированию КГБ для журнала “Огонек”, заручившись обещанием главного редактора Коротича ее опубликовать. Коротич показал ее в КГБ для оценки на предмет содержания государственной тайны. Затем его якобы вызвали аж в Политбюро и запретили печатать. Спустя четыре года в своей книге Калугин уже по-другому описывает тот же факт:

— Я написал большую статью по реформированию КГБ для “Огонька” и передал ее Коротичу для публикации. Одновременно показал статью моему близкому другу Яковлеву, который, прочитав ее, позвонил Коротичу и строго рекомендовал ее не публиковать. Яковлев мне объяснил, что у Горбачева слишком много других проблем, чтобы сейчас отвлекать его на КГБ.

О запрете статьи Комитетом и речи нет, оказывается, его друг решил ее не публиковать. Запамятовал Калугин, о чем говорил раньше?

Другой характерный пример. В той же беседе он неожиданно проговаривается: “Выступать с обвинениями в адрес КГБ начал, не находясь в плену эмоций. При Черненко я бы не вылез, это было бы чистой воды самоубийством. Я точно все рассчитал и первый тайм выиграл”. Ставка “колумбийцами”, как видно из смысла, сказанного делалась на Горбачева.

И еще откровение — и ложь: “За время моей работы в качестве начальника внешней контрразведки ни одного агента из числа сотрудников ЦРУ советская разведка не имела”. Знал ли Калугин обо всей советской разведке? Нет, знает обо всем только начальник разведки. Но известно, что лично Калугин был виноват в умышленном срыве всех известных ему операций по вербовке сотрудников ЦРУ. В итоге разведка не получила важнейшую информацию об агентурной работе американской разведки в СССР. А, дело Ларка? Потенциально оно принесло бы немалые оперативные результаты. Обо всем этом подробнее расскажу ниже.

Конечно, лучше всех об ущербе, нанесенном Калугиным, известно ЦРУ. Но об этом мы узнаем лишь лет через тридцать-пятьдесят или более, когда в соответствии с американским законодательством будут открыты архивы Лэнгли.

Прямой обман, подтасовка и прочая фальсификация были направлены в первую очередь на рядовых читателей, профессионально не знакомых с данной тематикой и фактами. Кажется, вполне достаточно сказанного, чтобы понять истинные позиции и задачи Калугина и при использовании “демократического движения”, как прикрытие для своих истинных целей.

30 июня 1990 года по представлению Председателя КГБ своим Указом Президент СССР лишил Калугина государственных наград, а Совет Министров СССР — звания генерал-майора запаса. Примерно в это же время против него было возбуждено уголовное дело по факту разглашения государственной тайны. И вновь поднялась газетная шумиха в защиту Калугина, в главном огульно повторявшая его измышления.

В конце июня в газете “Правда” опубликовано заявление КГБ СССР по поводу выступлений и интервью Калугина, а затем текст беседы корреспондента газеты в Центре общественных связей КГБ с более подробным изложением оценок основных его высказываний. Однако все выкладки Комитета были восприняты “свободной” прессой в духе времени — любой обиженный брался под защиту, он — герой, все нападающие обвинялись, они — антиподы. Таково было время, и так действовала броская на любые “жареные” факты неразборчивая пресса. Может быть, хотели лучше, а получилось как всегда — во вред.