КАК Я СТАЛ «БОГАТЫМ ШВЕДОМ»  С ОДНИМ ДОЛЛАРОМ

КАК Я СТАЛ «БОГАТЫМ ШВЕДОМ»  С ОДНИМ ДОЛЛАРОМ

Перелет через Атлантику подходил к концу. При подлете к Нью-Йорку объявили, что посадка задерживается из-за ожидаемой с полуночи забастовки авиадиспетчеров. Было около одиннадцати ночи. Наш самолет встал в «очередь». Посмотрев в иллюминатор, увидел необычную картину — в воздухе над Нью-Йорком один над другим медленно кружились несколько десятков воздушных лайнеров. Выстроилась, как говорят пилоты, «этажерка», которая постепенно уменьшалась наподобие вращающейся и уходящей в землю спирали. Минут через сорок наш самолет благополучно приземлился в аэропорту имени Джона Ф. Кеннеди.

В Нью-Йорке стояла необычная жара. Несмотря на обилие машин, около здания аэропорта совсем не пахло бензином, воздух, напротив, как мне казалось, был наполнен приятным ароматом каких-то духов. Чувствовался незнакомый ритм жизни.

Но наши приключения не закончились только «этажеркой», все мытарства были впереди. Получилось так, что рейс на Вашингтон, на который у нас взяты билеты еще в Москве, перемещен на ранний срок и наш самолет давно улетел. И чтобы не застрять в Нью-Йорке из-за предстоящей забастовки и не стать непрошеными «гостями» компании «Сабена», нам настойчиво предложили срочно вылететь рейсом на город Балтимор с посадкой на каком-то военном аэродроме в семидесяти километрах от Вашингтона. Это был последний ночной рейс, самолет вылетал минут через тридцать. Мы оказались в затруднительном положении, поскольку не имели права без разрешения госдепартамента США лететь в другой город и тем более на военный аэродром.

В Москве в МИДе нам выдали на «карманные расходы»  десять долларов на всю семью. Других денег у меня не было. Конечно, в Брюсселе купил пачку американских сигарет, дочке Кате порцию мороженого. Осталось немногим больше четырех долларов. Я успевал позвонить в представительство СССР при ООН в Нью-Йорке, чтобы выяснить, можно ли нам при таких обстоятельствах лететь в Балтимор. Дежурный проявил «завидное понимание»  и сходу отфутболил, посоветовав звонить в посольство в Вашингтон. Звоню по телефону-автомату, хотя прекрасно понимаю, что денег может не хватить для получения ответа — вдруг и этот дежурный не успеет сразу его дать. Говорю кратко, быстро объясняя дипломату возникшую ситуацию. И, слава Богу, он предложил лететь в Балтимор, а там взять такси. В посольстве дадут деньги, чтобы расплатиться. На дорогу до Вашингтона остался один доллар.

С посадкой на этот рейс волнений было не меньше. С двумя тяжелейшими чемоданами, в которых было все то, что нам советовали взять бывалые люди и в МИДе, и в ПГУ, — утюг и сковородки, кастрюли, тарелки, вилки, ложки и все прочее — пришлось бежать по длинному коридору. У меня разжимались пальцы, чемоданы вываливались — проклинал всех советчиков и Америку с ее забастовками. Жена с дочкой тоже с какими-то сумками еле поспевали. В самолет вбежал с этими чемоданами, стюард от увиденного обалдел, выхватил их и куда-то унес. В спешке заняли места, наконец-то смог оглядеться. В салоне было полно американских военнослужащих. Около трех часов ночи прилетели под Балтимор на военный аэродром. Часть пассажиров прошли в автобус, следовавший до автовокзала в Вашингтоне.

Диспетчер предложил и нам поехать автобусом. Услышав мой ответ: «Мы поедем только на такси», он не скрывал своего удивления. Такая несуразица была выше понимания прагматичного американца. Он искренне пытался убедить нас не тратить напрасно деньги и взять такси хотя бы в Вашингтоне. Ему, конечно, было не понять, что мы летим лишь с одним «московским» долларом и платить нечем даже за один автобусный билет без багажа, который стоил, как я все-таки выяснил на всякий случай, четыре с половиной доллара. Диспетчер вызвал такси. Водитель, не часто встречавший подобных клиентов, похоже, также попался из числа «несмышленых». Понимая смехотворность ситуации, поинтересовался затем у него, как он думает — из какой мы страны? Угостив меня сигаретой, он без сомнения ответил: «Богатые шведы»!

В посольстве дежурный дал деньги. Таксометр показывал пятнадцать долларов. Довольный наконец-то благополучным прибытием к «новому родному дому», я заплатил таксисту по-московски — двойной счетчик. Он, конечно, ничего не понял, но обрадовался.

Но был однажды случай, когда я вместе с семьей долетел из Москвы прямо до Вашингтона, заплатив всего по три рубля за каждого из нас — чуть больше шести долларов в пересчете по советскому «твердому» курсу. Дело обстояло так. В начале февраля 1969 года посол Анатолий Федорович Добрынин возвращался из Москвы в Вашингтон. Не помню сейчас по каким причинам, но послу предложили лететь на личном самолете Председателя Совета Министров СССР Алексея Николаевича Косыгина. Посол, в свою очередь, пригласил лететь с ним находившихся в отпуске в Союзе дипломатов — первого секретаря посольства Анатолия Дюжева и меня с семьями. Свои обратные билеты, купленные за доллары, мы сдали и заплатили за полет на спецрейсе всего лишь стоимомость страховки — по три рубля с пассажира.

Это был особый полет. Только на завтрак стюарды поставили на стол больше двадцати пяти блюд. К ним уже с утра предлагались отборные советские вина, разные водки и коньяки, причем в любых количествах. Вся пища была по качеству на пару порядков выше обычной магазинной. Наши дети были в восторге от десерта и сладкого. Посол все время работал в отдельном небольшом салоне в хвостовой части самолета и нас не смущал. Мы же с Дюжевым проявили все свои знания в выборе напитков и способности в питие. Особенно понравилась неизвестная нам ленинградская водка «Ладожская» в квадратной бутылке, изготовленная из специально очищенной воды Ладожского озера.