МОЙ ДОБРОЖЕЛАТЕЛЬ РУДАВИН
10 декабря 1977 года. Я живу в Протвино и работаю диспетчером «Теплосети» в Серпухове. День выходной, но у меня дежурство с 8 до 17. На улице морозно, слегка метет. Спускаясь по лестнице, вижу в полусвете чью-то мелькнувшую у подъезда тень. Сажусь на конечной остановке в переполненный автобус. Кто-то трогает меня за плечо. Оглядываюсь – мой куратор от КГБ Владимир Владимирович Рудавин.
– С праздником, Виталий Васильевич!
– С каким?
– Ну, как же, сами знаете, сегодня 10-е.
– Он у нас в стране пока не отмечается.
– Куда едете? На работу?
– Да, у меня дежурство. А вы – куда в выходной?
– А я тоже на работу. Надо вот проследить за вами. Вдруг рванете на Пушкинскую.
– У меня официальный рабочий день, до вечера.
– Ну, мало ли что. На всякий случай.
Помолчав: – Как ваша жена себя чувствует? (Жена Татьяна на последнем месяце беременности.)
– Нормально.
– Кого ждете, мальчика? А как решили назвать, не думали?
(Врачи утверждают, что будет мальчик. И имя я уже выбрал. Точнее два: Василий – в честь моего отца, и Сергей, «гайдаровское», как шутим мы с моим приятелем Сергеем.)
Но отвечаю: – Нет, не думал, жена назовет.
– Такое дело нельзя доверять жене или пускать на самотек. Хотите, посоветую. Назовите Василием. Вася, Василек – хорошее русское имя. И с отчеством будет звучать хорошо: Василий Витальевич. Я своего – сначала сомневался, как назвать. А потом назвал Василий и не жалею.
Вот черт, думаю, теперь уже Васей не назовешь. Рудавин будет везде говорить: я посоветовал.
За этим разговором доехали до центральной котельной на ул. Звездной. Рудавин провожает меня до ворот котельной.
– Виталий Васильевич, давайте договоримся. Не заставляйте наших ребят мотаться за вами по городу.
– Слушайте, если вы за каждым диссидентом поставите по человеку, то скоро работать будут одни диссиденты, а остальные – их сторожить.
– Что делать, такая работа. Я буду в Серпухове столько, сколько будете вы. Во сколько вы оканчиваете работу? В 17? Давайте я оставлю вам мой телефон, позвоните, и я за вами заеду.
– Ну, нет, если вам надо, вы и звоните.
В 17 заканчиваю дежурство, выхожу из котельной. У ограды стоит «козлик». В нем Рудавин с водителем.
– Садитесь, Виталий Васильевич, довезем!
Черт с ним, думаю, с паршивой овцы хоть шерсти клок. Мороз к вечеру усиливается, автобусы ходят плохо, смеркается.
– Ладно.
– А я вас давно жду.
– Что же не зашли в котельную?
– Не хотелось ставить вас в неудобное положение перед вашими сотрудниками.
– Да вас же никто в котельной не знает.
– Ну, все-таки…
По пути он вновь заводит разговор, шутит:
– Знаете, чем сильна советская женщина? Парторганизацией!
– Слушайте, а если бы я сегодня был дома?
– Пришлось бы присматривать за вами в Протвино, проверять дома. Но я против этого. Учитывая положение вашей жены.
– Да я имею полное право не пустить вас в квартиру.
– Конечно… Кстати, у меня есть предложение: с 1 января могу помочь вам устроиться на аналогичную работу в Протвино.
– Я два года назад пытался устроиться, мне отказали.
– У кого вы были? У Касаткина?
– И он мне прямо сказал, почему не хочет брать. Я ему говорю: – У вас даже уголовники работают. – То уголовники…
– Сейчас не откажут.
– Я пока не собираюсь менять место работы. Оно меня удовлетворяет.
– Сколько вы получаете? 130?
Я, прибавляя: – Больше. До 160.
– С премией?
– Да.
– Это я спрашиваю, чтобы знать, от какой суммы отталкиваться. Думаю, на 180–200 можно будет устроиться.
– Я уже сказал, что не собираюсь менять место работы.
– Все же подумайте. С рождением ребенка у вас вырастут расходы. Вот вам записка от моего имени, подойдите к N.N.
– Послушайте, если бы я сегодня захотел уехать в Москву, неужели вы думаете, я не смог бы это сделать? Какой смысл сторожить?
– Конечно, могли бы. Но я выполняю приказ.
– Неужели, вы полагаете, что я или мои друзья собираемся свершить что-то криминальное?
– Нет. Но после взрывов 8 января…
– Уж не думаете ли вы, что я могу быть к ним причастен?!
– Нет, конечно, нет.
– А что если я сейчас рвану в Москву?
– На Пушкинскую поздно. Даже из Серпухова не успели бы.
Выйдя из машины, я тут же разорвал записку, и клочки ее подхватил ветер.
Пересказываю дома нашу беседу жене.
– Что же ты не согласился на работу в Протвино? На 200 рублей?
– Чтобы потом гэбэшники шантажировали меня тем, что устроили на работу?
Сына-первенца я назвал Сережей.
Рудавин при Андропове стал начальником Серпуховской милиции. Потом уволен по статье «неполное служебное соответствие», работал в спецотделе городской администрации.
…Выборы 1990 года. Я баллотируюсь на Съезд народных депутатов РСФСР. После первого тура, где мне противостояли пять депутатов-коммунистов, выхожу во второй тур. Ко мне в гости и «морально поддержать» приехал из Нижнего Новгорода брат Игорь. Едем в автобусе. С противоположного конца салона проталкивается к нам, жестикулируя руками, Рудавин.
– Виталий Васильевич! Я за вас голосовал! Верите? Честное слово! Считаю, что вы – самый достойный кандидат!
– Кто этот такой восторженный твой почитатель? – спрашивает брат, когда мы выходим из автобуса.
– Бывший мой куратор от КГБ.