О Михаиле Козакове

О Михаиле Козакове

В моем детстве в нашем маленьком городке жил пан Скорульский — тапер еще того, немого, кино. Он снисходительно и даже ласково назывался городским сумасшедшим за неистовое и бескорыстное служение всему совершенно непрактичному. Такое сумасшествие — пока не клиника, но уже мало похоже на что-нибудь нормальное.

По правде сказать, признаки этого я давно замечаю не только в Михаиле Козакове, но и в себе самом. По профессии мы оба актеры, по призванию — маниакальные, даже не читатели, а какие-то пожиратели стиха. С отбором, конечно. Даже с привередливостью. Не дай вам бог встретиться с одним из нас где-нибудь в замкнутом пространстве, в купе поезда, рядом в кресле самолета. Да где угодно, откуда некуда деться. Мы вас зачитаем, игнорируя любые ваши попытки увернуться. Тут ничего нельзя поделать: перед вами… пан Скорульский.

Видимо, лет двадцать назад я впервые прочел «Фауста», перевыраженного на русском Борисом Пастернаком. Боже, скольких же ни в чем не повинных людей я измучил монологами Мефистофеля и какое изысканное наслаждение испытывал при этом сам. Если к тому же учесть, что с нечистой силой я давно был накоротке в кукольном театре. Теперь вам будет легко себе представить, с каким чувством я принял приглашение Михаила Михайловича сыграть с ним сцены из этого гениального сочинения. И хотя диагноз у нас с Козаковым один, он — режиссер, и я должен был ему подчиняться. Представляю себе, каково было съемочной группе наблюдать нас со стороны…

В последнее время с Мишей Козаковым я уже редко общаюсь. Иногда он позванивает «оттуда». Я несколько раз видел его спектакли, к которым отношусь с огромной нежностью. Он ведь человек совсем актерский. Разные периоды бывали в нашей дружбе: и приливы, и отливы. Недавно в «Моменте истины» у Караулова я сказал, что у меня нет друзей, кроме Шуры Ширвиндта (я еще с его мамой дружил). «А Миша Козаков?» — поинтересовался Караулов. «Всякое бывало между нами, — говорю, — даже и такое: однажды я выгнал его из дому за то, что он напился и хамил пожилым людям, сидящим за столом. Но потом, через два года, наступило примирение». И там, в Израиле, все это видели. А Миша не знал. Ему сказали: вот, мол, Гердт про тебя говорит, что выгнал тебя из дома. Однажды он и звонит мне: «Слушай, тут весь Израиль про это только и говорит — Гердт тебя приложил и оскорбил». — «Миша, — успокаиваю его, — ты же знаешь, что я не могу сказать что-либо дурное о тебе. Я тебя люблю. Значит, они в Израиле совсем… Еврейское государство без юмора — это же совсем чудовищно. Это катастрофа». Потом мне рассказывали, что в каком-то письме, присланном из Израиля, было написано: «У нас все хорошо. Только произошли две страшные вещи: арабские экстремисты взорвали автобус, и Гердт нахамил Козакову». Эти две истории и потрясли замечательное государство Израиль.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

О Михаиле Швейцере

Из книги Зяма - это же Гердт! автора Правдина Татьяна Александровна

О Михаиле Швейцере Однажды Зяма спросил меня: «Ну, есть муж лучше меня?» «Конечно, — ответила я, — Миша Швейцер». То, что я сказала это не задумываясь, заставило Зяму тут же согласиться: «Ты права, это так».Редкостные были люди. Миша и Соня, пережившие самую большую трагедию


О Михаиле Ульянове

Из книги Я - телепат автора Мессинг Вольф

О Михаиле Ульянове Живя в одном городе, варясь в одном театрально-киношном котле, они никогда не были сведены судьбой в общей работе. Зяма сначала был приятелем жены Михаила Александровича — Аллы Парфаньяк. Она была актрисой театра им. Вахтангова, с которым Зяма дружил


О Вольфе Мессинге, Михаиле Васильеве и этой книжке

Из книги Михаил Булгаков в Художественном театре автора Смелянский Анатолий Миронович

О Вольфе Мессинге, Михаиле Васильеве и этой книжке Для журналистов моего поколения пришла пора осваивать новый жанр — мемуары. Каждому найдется что вспомнить. Наша профессия заставляет встречаться с самыми различными людьми; многие из них забываются на следующий день,


Несколько слов о Михаиле Булгакове, Художественном театре и той книге, которую открыл читатель

Из книги Рыцарь бедный автора Панов Василий Николаевич

Несколько слов о Михаиле Булгакове, Художественном театре и той книге, которую открыл читатель С тех пор, как искусство Булгакова вошло в жизнь и литературный обиход, как будто что-то прибавилось к нашему зрению, восприятию и переживанию жизни. Когда опутывает


Василий Панов Рыцарь бедный Документальное повествование о великом русском шахматисте Михаиле Ивановиче Чигорине

Из книги Михаил Шолохов в воспоминаниях, дневниках, письмах и статьях современников. Книга 1. 1905–1941 гг. автора Петелин Виктор Васильевич

Василий Панов Рыцарь бедный Документальное повествование о великом русском шахматисте Михаиле Ивановиче Чигорине Жил на свете рыцарь бедный, Молчаливый и простой, С виду сумрачный о бледный, Духом смелый и


А. Гуторович, В. Темин Герой № 1 о Михаиле Шолохове

Из книги Писательский Клуб автора Ваншенкин Константин Яковлевич

А. Гуторович, В. Темин Герой № 1 о Михаиле Шолохове Заговорили о любимых писателях.– А что-то хозяин дома молчит? – подмигнув друзьям, полковник кивнул головой в сторону поседевшего уже генерала.– Анатолий Васильевич, можно подумать, что ты уже не книголюб. Кроме писем


«Он много лет переводил…» (О Михаиле Зенкевиче)

Из книги Отец Арсений автора

«Он много лет переводил…» (О Михаиле Зенкевиче) В молодости мы всегда тянемся к старшим, к тем, перед кем преклоняемся. Обычно они бывают в литературе на виду, всем известны — а как же иначе! Откуда бы мы их в противном случае знали?Но рядом есть и другие, кого мы замечаем и


Крест из фанеры (из воспоминаний Е. Шик об отце, священнике Михаиле Шике)

Из книги Спасенные дневники и личные записи. Самое полное издание автора Берия Лаврентий Павлович

Крест из фанеры (из воспоминаний Е. Шик об отце, священнике Михаиле Шике) Крестное древо уже на земле. Слава страстям Твоим, Господи! Жгучий венец на Пречистом Челе. Слава страстям Твоим, Господи! Благо тому, кто на страсти грядет! Агнец избранный заклания, Тебе сораспятый


О Михаиле Георгиевиче Первухине

Из книги автора

О Михаиле Георгиевиче Первухине Что там греха таить, с образованием у нашего брата дела даже сейчас обстоят неважно. Я ВУЗ так и не кончил, жизнь не дала, и разве я один такой. Маленков не кончил, Меркулов не кончил, много… Но кто у нас хорошо образован, это Михаил Георгиевич