1973

1973

Почти всю первую половину января 1973 года Миронов не был занят в спектаклях родного театра и отдыхал в кругу семьи. На сцену он снова вышел 12 января в спектакле «Женитьба Фигаро». А два дня спустя последовала премьера – был показан спектакль про колхозную жизнь «Таблетку под язык» А. Макаенка. Как мы помним, Миронов играл в нем колхозника Шведа. Это была его первая и единственная в творческой карьере роль подобного плана. Однако не сыграть ее актер, видимо, не мог. Пьеса была из разряда обязательных, из тех, что раньше называли «производственными». Однако, учитывая, что к тому времени Театр сатиры превратился в один из самых популярных театров в стране, попасть на этот спектакль было крайне сложно. В нем был задействован звездный состав: Георгий Менглет (председатель колхоза Каравай), Анатолий Папанов (мудрый дед Цыбулька), а также: Александр Ширвиндт, Вера Васильева, Екатерина Градова, Спартак Мишулин, Наталья Селезнева, Юрий Соковнин и др.

Одним из первых изданий, кто откликнулся на эту премьеру, была газета «Вечерняя Москва». В номере от 31 января была опубликована рецензия И. Вишневской, в которой она так отзывалась об игре Миронова: «И еще один человек все время крутится около председателя: колхозник Швед (артист А. Миронов). Каждый уже давно поведал о своих делах и просьбах, а Швед, хоть и раньше пришел в правление, все никак не скажет – зачем, все никак не повернется у него язык. Но вот наконец сказал: уехать бы ему из колхоза в город, там он найдет себя, а здесь что? Каждой бочке затычка.

В этой роли мы увидели нового А. Миронова, чья изящная комедийная легкость соединилась с пристальным вниманием к внутреннему миру человека, отчего комизм характера не пропал, но приобрел более серьезное звучание.

Швед Миронова весь напряжен, скован, тяжелы движения, словно пуды висят на руках, на ногах. Парню этому не нужно уезжать, но нельзя и оставаться: ведь действительно надо же становиться кем-либо из специалиста «по всем профессиям», каким числит его председатель, посылающий то туда, то сюда, не замечающий стремлений Ивана к одному-единственному призванию…»

15 января Миронов играл в «Ревизоре», 20-го – в «Бане», 22-го – в «У времени в плену», 24-го – в спектакле «Таблетку под язык», 26-го – в «Ревизоре», 27-го – в «У времени в плену», 28-го – в спектакле «Таблетку под язык», 31-го – в «Ревизоре».

Тем временем в начале года Миронов и Градова сменили место жительства: из квартирки в Волковом переулке (ее Миронов решил пока не обменивать) они перебрались в двухкомнатную кооперативную квартиру на улице Герцена, дом № 49. Сделано это было неспроста: Градова вскоре должна была родить. Однако ни новоселье, ни скорое появление на свет первенца радости в молодую семью не приносили. Особенно страдал Миронов, который все больше и больше убеждался, что полтора года назад совершил непростительную ошибку – женился не по любви. Хотел досадить бывшей возлюбленной, а получилось, что наказал самого себя. Мир в молодой семье так и не воцарился. Миронов при первом удобном случае убегал «налево», и Градова ничего не могла с этим поделать. Даже ее мать, секретарь партийной организации Театра имени Гоголя, была бессильна приструнить зятя-ходока. А пугала она его по-настоящему: грозилась заявить куда следует о его систематических антисоветских высказываниях в тесном семейном кругу. Но эффект от этих угроз получался обратный: Миронова это не пугало, а только еще сильнее отдаляло от жены и тещи.

Февральский репертуар Миронова в театре выглядел следующим образом: 3-го – «У времени в плену», 6-го – «Таблетку под язык», 7-го – «Ревизор», 9-го – «Интервенция», 12-го – «Дон Жуан, или Любовь к геометрии», 14-го и 17-го – «Таблетку под язык», 19-го – «Баня», 20-го – «Ревизор», 21-го – «Таблетку под язык», 23-го – «У времени в плену», 24-го – «Таблетку под язык», 25-го – «Ревизор», 27-го – «Баня».

Март начался для Миронова с роли Шведа: 2-го он играл в спектакле «Таблетку под язык». Затем шли: 3-го – «Ревизор», 7-го – «У времени в плену».

8 марта Миронов отметил свой 32-й день рождения. Вечером он играл Шведа, а сразу после спектакля в компании друзей и коллег отправился к себе домой на улицу Герцена, чтобы отметить торжество. Каждый из гостей принес с собой какой-то особенный подарок, пытаясь совместить в нем две вещи: и чтобы имениннику угодить, и чтобы в хозяйстве пригодился (ведь недавно здесь прошло новоселье). Центральное телевидение тоже не осталось в стороне и преподнесло Миронову свой подарок: в 11.15 утра крутануло комедию «Три плюс два».

Вечером 9 марта Миронов снова вышел на сцену родного театра – в образе Ивана Александровича Хлестакова. Вот уже ровно год он играл эту роль при полных аншлагах, но критика эту мироновскую трактовку бессмертного образа так и не приняла. Она ждала от актера серьезного портрета, а он откровенно комиковал и рисовал своего героя при минимуме красок. Но критики оставались в меньшинстве, поскольку, повторюсь, большинство зрителей такого Хлестакова принимали. В те дни один из тех спектаклей посетил Михаил Козаков, который оставил о нем следующие воспоминания:

«На премьере я не был. Я увидел очередной спектакль год спустя. Кипение театральных, а главное, околотеатральных страстей часто смещает систему координат и путает оценки. Одни спектакли поражают живым премьерным нервом, который уходит вместе с первыми представлениями, а иные, наоборот, вызревают медленно, но верно. В первую очередь это зависит от актера. Истинно одаренный артист внутри даже не слишком удачного спектакля способен со временем совершить чудо, если материал роли дает для этого основания. Очевидно, такое чудо произошло с Хлестаковым – Мироновым.

Первый выход Ивана Александровича сразу поразил меня. На сцене появился некто гладко прилизанный, этакая белая вошь с косящими от голода глазами. Он даже не шел, его вело, поводило от голода. Пустота в желудке, даже треск какой-то, прямо-таки желудочные спазмы. Хоть крошечку хлебца, хоть перышко из того самого супа в фаянсовой тарелке.

Только выход – а я от смеха чуть не сполз со стула. Дальше – пуще! Роль Хлестакова, творимая Мироновым, росла и расцветала. Белая вошь обращалась в очаровательного мотылька, в роскошную бабочку, ту самую, о которой он споет в другой пьесе: «А бабочка крылышками бяк-бяк-бяк». И запорхал, и запорхал…»

И вновь вернемся к репертуару Миронова в театре. 12 марта он играл в «У времени в плену», 13-го – в «Интервенции», 14-го – в «Бане», 17-го и 27-го – в спектакле «Таблетку под язык».

Апрель начался для Миронова с роли Шведа – он играл его 2-го.

8 апреля исполнилось 60 лет отцу Миронова Александру Менакеру. Юбилей застал именинника в Ленинграде, где он давал гастроли вместе со своей супругой. Вечером после очередного спектакля в гостиничном номере юбиляра был собран скромный сабантуй, на который пришли друзья именинника. Среди пришедших был и отец юбиляра Семен Менакер, который посвятил сыну тост в стихах собственного сочинения. Как оказалось, это было последнее присутствие отца на дне рождения сына: через несколько месяцев Семен Менакер скончается.

9 апреля Миронов играл в «Бане», 11-го – в «Интервенции».

13 апреля стартовал подготовительный период по фильму Эльдара Рязанова «Невероятные приключения итальянцев в России». Как мы помним, главная роль – капитана милиции Васильева – изначально предназначалась Миронову. Однако и на остальные роли актеров, благо их было немного, режиссер определил заранее, причем тех, кого он неоднократно снимал раньше. Так, на роль матери Васильева была приглашена Ольга Аросева, а на роль инвалида в гипсе – Евгений Евстигнеев.

14 апреля Миронов играл в «Бане», 17-го – в «Дон Жуане».

17 апреля был подписан договор с главой бакинской семьи Берберовых, которые вот уже несколько лет воспитывали в домашних условиях льва Кинга и теперь должны были предоставить своего питомца для съемок в рязановской комедии (гонорар – 4300 рублей). Поскольку для Кинга это была не первая роль в кино, обеим сторонам тогда казалось, что никаких проблем с животным ни у кого не возникнет. А вышло… Впрочем, не будем забегать вперед.

21 апреля Театр сатиры покинул Москву и отправился на гастроли в Среднюю Азию – в Ташкент (в Театре сатиры временно «пропишется» другой коллектив – Костромской областной драматический театр имени А. Островского). Устроители гастролей не стали делить «сатировцев» на касты и жить их определили в одну, но очень приличную гостиницу. Актеры не возражали, поскольку это здорово облегчало их свободное времяпрепровождение – романы можно было крутить, что называется, не отходя от кассы. Глядя на то, как по ночам актеры и актрисы внаглую шныряют друг к другу в номера, консьержка не смогла сдержать недоуменного вопроса: «Боже мой! А семьи-то у вас у кого-нибудь есть?»

Не удержался от того, чтобы пофлиртовать, и Миронов. Несмотря на то что в Москве у него осталась беременная жена (Градова была на девятом месяце), он вновь стал «клеиться» к Егоровой. Чем вызвал бурю страстей у другой актрисы, которая тоже относилась к нему неравнодушно, – у Нины Корниенко. Видя, как Миронов буквально преследует Егорову по пятам, Корниенко пыталась его образумить, но все было тщетно – Миронов закусил удила. Егорову эти знаки внимания, конечно, радовали, но на более близкие отношения она не шла – ей вполне хватало ощущения, что Миронов опять к ней неравнодушен. Этот флирт длился все гастроли.

Аккурат в те самые дни, когда Миронов был в Ташкенте, по ТВ снова прокрутили «Бриллиантовую руку». Это случилось 2 мая в шесть часов вечера по московскому времени.

В четверг, 10 мая, «сатировцы» вернулись в Москву. Четыре дня спустя Рязанов приступил к съемкам «Невероятных приключений». Поскольку картина была совместной, в Москву для съемок прибыл киношный десант из Италии в следующем составе: оператор Габриэле Погани (в паре с ним будет работать молодой советский оператор Михаил Биц), каскадеры Миони, Вартьери, Риччи и актеры Алигьеро Носкезе, Нинетто Даволи, Тако Чимароза, Луиджи Баллиста, Антония Сантилли (единственная женщина). Советская сторона выглядела более внушительно главным образом за счет технического персонала, поскольку наш актерский «десант» был малочислен, всего три человека: Андрей Миронов, Евгений Евстигнеев, Ольга Аросева. Плюс бакинский лев Кинг, который проходил отдельной строкой.

В первые дни съемок любого фильма участники съемочного процесса более всего ищут, что называется, общий язык. Для съемочного коллектива «Итальянцев» это обрело и прямой смысл, поскольку часть группы состояла из иностранцев. И хотя на площадке все время присутствовал переводчик Валера, однако все равно какое-то время всем пришлось нелегко. Чтобы дать колективу освоиться и привыкнуть друг к другу, Рязанов начал работу со спокойных сцен. В первые съемочные дни в павильоне «Мосфильма» снимали эпизод «в гостинице»: трое итальянцев (Сантилли, Носкезе, Даволи) и советский гид, он же капитан милиции Андрей Васильев (Миронов) играют в карты. Во время игры итальянка флиртует с гидом и в итоге уводит его к себе в номер. Вот как описывает происходившее в тот день на съемочной площадке Ю. Богомолов:

«Напарник Антонио Джузеппе (его играет Даволи) много и откровенно комикует. Режиссер просит его быть чуть сдержаннее. У Андрея Миронова свои трудности. Когда Ольга увлекает его за собой, ему надо сыграть смущение. Уход репетируется несколько раз. Герой не уходит, а ретируется, пряча глаза и вообще тушуясь. Актер предлагает: что если пойти вслед за Ольгой четким строевым шагом. Его герой ведь „на работе“. Он показывает. Рязанов посмеялся: хорошо бы. У оператора все готово: можно снимать. „А подумать я имею право?“ – спрашивает самого себя режиссер. Наконец снимают: Миронов удаляется осторожным, почти вкрадчивым строевым шагом.

Кадр снят. И важен, может быть, он не сам по себе. Важнее, что состоялось первое общение на съемочной площадке…»

Тем временем 23 мая возобновились спектакли Театра сатиры в Москве. В тот день был показан спектакль «Таблетку под язык», где Миронов играл колхозника Шведа. 25-го это был «Ревизор», 26-го – «Интервенция», 27-го – «У времени в плену».

Параллельно с игрой в спектаклях Миронов продолжает сниматься в «Итальянцах». Помимо эпизода «у матери» в те дни были также сняты и другие: «в номере гостиницы», «склад сувениров», «клетка», «московское метро» (последний эпизод в окончательный вариант фильма не войдет). В конце мая работа была завершена, и съемочная группа стала паковать вещи, чтобы отправиться на натурные съемки в Ленинград. Аккурат в эти самые дни Миронов стал отцом. Это случилось в понедельник 28 мая, в том самом родильном доме, где некогда родился и он сам, – имени Грауэрмана на проспекте Калинина. У Миронова и Градовой родилась девочка, которую счастливые родители назвали в честь мамы Миронова Машей.

29 мая Миронов играл «Таблетку под язык».

31 мая съемочная группа «Итальянцев» прибыла в Ленинград. Съемки начались на следующий день, но пока без Миронова, который остался в Москве, чтобы играть в театре, а также чтобы достойно встретить жену с дочкой из роддома.

2 июня Миронов играл «Таблетку под язык», 3-го – в «Ревизоре».

4 июня Миронов забрал жену и новорожденную дочку из роддома. Счастливый папаша приехал туда не один, а в компании своих друзей и коллег: Александра Ширвиндта, Павла Пашкова, Лилии Шапошниковой и др. Волею судьбы бывшую возлюбленную новоявленного папаши Татьяну Егорову угораздило в тот же день и час тоже оказаться возле роддома. Вместе с актрисой Людмилой Максаковой они ехали на машине по Калининскому проспекту, но угодили в пробку аккурат напротив роддома. И в эту самую минуту из его дверей вышла с ребенком на руках Екатерина Градова. Была она в комбинированном платье в белую точечку, рукава фонариком. На тротуаре ее поджидал счастливый муж с друзьями. Поскольку наблюдать за этой церемонией Егоровой было невмоготу, она стала торопить сидевшую за рулем подругу: дескать, едем скорее! «Куда едем? – удивилась та. – Видишь – пробка!»

Мироновская компания тем временем уселась в автомобили и двинулась точно за машиной, в которой сидела Егорова. Она видела в панорамное зеркальце растерянное лицо Миронова, который уже успел заметить, в чей хвост их угораздило пристроиться.

6 июня Миронов играл в спектакле «Таблетку под язык». После чего выехал на несколько дней в Ленинград, где его давно заждалась съемочная группа «Итальянцев». Там он пробыл три дня, после чего вернулся в Москву, чтобы 10 июня выйти на сцену родного театра в образе Фигаро. А на следующий день снова отправился в город на Неве для продолжения съемок. Именно в те дни он снялся в водном эпизоде – нырянии под воду за ларцом с драгоценностями. Если учитывать, что июнь в том году выдался в Питере не самым жарким и вода в Неве была холодная (всего восемь градусов), то можно себе представить состояние Миронова. Но он, надо отдать ему должное, даже словом об этом не обмолвился. Да что говорить, если он сам, без дублера, спускался с шестого этажа гостиницы «Астория», повиснув на ковровой дорожке! Он так же висел и на разводном мосту. Впрочем о последнем трюке речь еще пойдет впереди.

Рассказывает Э. Рязанов: «Работать с Андреем всегда было замечательно по многим причинам. Для начала скажу, что он невероятно серьезно относился к работе, был дисциплинирован, точен, никогда не опаздывал. Ему было присуще чувство ответственности. С упоением работал, был трудолюбив чрезвычайно. В нем абсолютно отсутствовал актерский гонор, амбиции звезды, сознание собственной значительности. Был легок, восприимчив, способен к экспромту, импровизации. Безупречно владел телом, ритмом, речью. Короче, актерской техникой Андрей обладал в совершенстве. Но в эксцентрической ленте о приключениях итальянцев в России требовалось еще одно качество – личная смелость. В фильме было множество трюков, которые заставляли актера почти в каждом кадре сдавать экзамен на физическую силу, тренированность, спортивность и на… храбрость, бесстрашие, мужество. И здесь Андрей поразил меня тем, чего я в нем никак не мог предположить. Все-таки он рос в обеспеченной, интеллигентной актерской семье. Вряд ли он был в детстве представителем дворовой шпаны, заводилой уличных драк, не похоже, чтобы в юные годы он был отчаянным хулиганом, драчуном, забиякой. Однако все трюки, требовавшие незаурядного бесстрашия, в картине Миронов выполнял сам. Дело у нас было поставлено так: сначала опасный для жизни трюк осуществлял циркач, каскадер, мастер спорта. После того как трюк был зафиксирован на пленку с дублером, я говорил: „Если кто-то из актеров хочет попробовать сделать это сам, мы снимем еще раз“. Конечно, мне хотелось, чтобы трюки были выполнены самими исполнителями. Ведь тогда можно снять каскад крупнее, зрителям будет видно, что головоломный и опасный эпизод снят взаправду: это вызовет больше доверия к происходящему и больше любви и уважения к артистам. Андрей всегда вызывался первым…»

Стоит отметить, что на протяжении десяти лет, что Миронов снимался в кино, ни в одном из своих фильмов никаких сложных трюков он не исполнял. Так складывалась его киношная судьба: роли у него были не трюковые. Разве что в «Бриллиантовой руке» было какое-то трюкачество: он сам падал на задницу, его тянули на тросе по морю на катере и т. д. Так продолжалось до 1970 года, пока на его актерском пути не возник Маркиз из «Достояния республики». Вот здесь от Миронова уже потребовалось чуть больше спортивных навыков, поскольку, во-первых, фильм принадлежал к жанру вестерна, во-вторых, его герой слыл по жизни отчаянным бродягой и задирой. И Миронов не подкачал. В процессе подготовки к этой роли он научился лихо скакать на лошади, фехтовать и драться. Судя по всему, этот процесс ему настолько понравился, что когда Рязанов пригласил его в своих «Итальянцев», Миронов нисколько не сомневался – многие трюки в картине он будет исполнять сам.

15 июня Миронов вернулся в Москву и уже спустя несколько часов вышел на сцену Театра сатиры в спектакле «Таблетку под язык». Два дня спустя он играл уже в «Ревизоре», 18-го – в «Женитьбе Фигаро», 19-го – спектакль «Таблетку под язык». После чего взял десятидневный тайм-аут в театре и уехал на съемки в Ленинград.

Стоит отметить, что съемки «Итальянцев» шли бы гораздо быстрее, если бы не капризы четвероногого артиста – льва Кинга. Для киношников эти капризы стали полной неожиданностью, поскольку владельцы Кинга заверяли, что их подопечный не подведет. Льву специально выделили месяц на акклиматизацию (его привезли из Баку в Москву в конце апреля, а в последних числах мая вместе со съемочной группой он отправился в Ленинград, чтобы в течение месяца успеть отсняться в эпизодах с белыми ночами). Однако из-за постоянных капризов Кинга съемки грозили затянуться до бесконечности. Вот как вспоминает об этом сам Э. Рязанов:

«Все эпизоды со львом происходили в белые ночи. Белую ночь мы снимали в режиме, то есть в течение 20–30 минут на закате солнца и в такой же промежуток времени на рассвете. Поскольку время съемки ограничено, лев был обязан работать очень точно.

В первую съемочную ночь со львом выяснилось, что актеры панически его боятся. Сразу же возникла проблема, как совместить актеров со львом и при этом создать безопасность. У Антонии Сантилли – актрисы, исполняющей роль героини фильма, – при виде льва начиналась истерика, даже если Кинг был привязан и находился далеко от нее. Но это бы еще полбеды! Главное, что лев чихать хотел на всех нас! Это был ленивый домашний лев, воспитанный в интеллигентной семье архитектора, и он не желал работать. Кинг даже не подозревал, что такое дрессировка. Этот лев в своей жизни не делал ничего, чего бы он не желал. Ему было наплевать, что у группы сжатые сроки (ленинградские эпизоды требовалось отснять с 31 мая по 2 июля. – Ф. Р.), что надо соблюдать контракт с итальянцами, что это совместное производство, что между странами заключено соглашение о культурном обмене. Кинг оказался очень несознательным.

Когда нам понадобилось, чтобы лев пробежал по прямой 15 метров, этого достигнуть не удалось. Хозяева кричали наперебой: «Кинг, сюда! Кингуля, Кингуля!» – он даже головы не поворачивал в их сторону: ему этого не хотелось.

Я был в отчаянии! История со львом являлась одним из краеугольных камней сценария. На этот аттракцион мы очень рассчитывали. К сожалению, способности льва были сильно преувеличены. Лев был недрессированный, невежественный и, по-моему, тупой. Мы намытарились с этим сонным, добродушным и симпатичным животным так, что невозможно описать…

Бесстрашнее всех вел себя со львом Миронов. Хотя поначалу льва никто не боялся, думая, что он дрессированный и послушный. Но потом это мнение изменилось. Где-то вскоре после начала съемок мы решили пустить льва без привязи. Снимался кадр, где на инвалидной коляске ехал дублер Евстигнеева (один из дрессировщиков). За коляской должен был бежать лев, а уж за ним четверо актеров – Андрей Миронов, Нинетто Даволи, Алигьеро Носкезе и Антония Сантилли. Во время первого же дубля лев остановился и пошел почему-то на Нинетто Даволи. Он, очевидно, не хотел ничего плохого, может быть, просто хотел поиграть. Он встал на задние лапы, передние задрал вверх, крепко «обнял» итальянца, оцарапал ему спину. Кстати, весил Кинг двести сорок килограммов. Дрессировщик, дублирующий Евстигнеева, среагировал мгновенно: схватил костыль Хромого (персонаж Евстигнеева) и огрел льва. Тот отскочил в сторону. Актеры разбежались и попрятались. «Скорая помощь» и пожарная машина всегда дежурили на съемках. Врачи забинтовали Даволи, травмы оказались незначительными. Но все стали панически бояться льва. Психологическая травма оказалась пострашнее физической.

А на следующий день Андрею Миронову предстояло встретиться с неуправляемым хищником один на один. Я не сомневался, что Андрей откажется от свидания с Кингом. Я бы на его месте на рожон не полез…

В эпизоде, о котором идет речь, наш доблестный сыщик, которого играл Миронов, слезает со сфинкса, куда лев загнал всю компанию кладоискателей, и проводит со зверем душеспасительную беседу в духе коммунистической пропаганды, пытаясь пробудить в хищнике сознательность. Стоят три камеры. Кинг на свободе, не в клетке, он не привязан. Между артистами – львом и человеком – нет спасительного стекла. (Такое огромное и прочное стекло изготовить невозможно). У исполнителей прямой личный контакт, как по системе Станиславского. Всех участников съемочной группы бьет крупная дрожь.

Андрей поразил меня своей храбростью и отчаянностью. Он имел все права отказаться, ведь накануне уже произошел несчастный случай. Но эпизод был необходим. Андрей это знал, и чувство актерского долга возобладало над личным страхом. По моей команде (господи, какой у меня в это время был мандраж!) Миронов полез со сфинкса вниз. Лев, который сначала лежал, встал. В фильме на лице Андрея отражается вся внутренняя борьба, которая происходила в нем в тот момент. Он одновременно и страшился льва, и преодолевал ужас. Кстати, эти эмоции и требовались по роли. Андрей сделал три дубля. Он трижды спускался со сфинкса и точил лясы со львом. Сцена снята без всяких поддавков, в ней нет никакого обмана. Очевидно, актер потряс своим бесстрашием не только меня, но и Кинга…»

Еще одной причиной, из-за которой съемочная группа фильма испытывала трудности в работе, являлась необязательность итальянских партнеров, которые, судя по всему, считали эту картину для себя «отрезанным ломтем». Еще 8 июня генеральный директор «Мосфильма» Николай Сизов отправил в Рим телекс следующего содержания:

«За последние 48 часов мы не получили от Вас никакой информации. Это ставит под угрозу судьбу фильма, ибо все сроки последнего Протокола снова сорваны. Мы вынуждены в ближайшие дни распускать съемочную группу и ломать декорации. Прошу незамедлительно внести наконец ясность в судьбу картины».

Дино Де Лаурентис ответил через несколько дней следующим телексом: «Бартолини звонил мне из Ленинграда и сообщил, что вторая съемочная группа бездействует не столько из-за недостатка операторов, сколько из-за отсутствия хотя бы одного осветителя, которые могли бы дать свет. Он сообщил, что из-за плохой погоды работа все больше задерживается и не удалось провести ни одной съемки в помещении».

Между тем съемки фильма худо-бедно, но продолжались. В середине июня были сняты эпизоды на площади Льва Толстого: погоня за Джузеппе, «взрыв» старого дома и др. А 27 июня из-за брака пленки пришлось переснимать эпизод «падение колонны»: герой Евгения Евстигнеева, настигнутый мафиози, ломает свою вторую ногу, ударив ею по колонне. Как и положено в эксцентрической комедии, колонна падает от удара.

Воскресенье, 1 июля, съемочной группе было объявлено рабочим днем. Предстояла сложная съемка с разведением мостов над Невой. Читатель, наверное, хорошо помнит этот эпизод: один из итальянцев – Джузеппе – с кладом убегает от подельников и успевает перепрыгнуть с одной половины моста на другую, а герой Андрея Миронова виснет на краю моста. Затем преследователи умудряются спрыгнуть с моста на крышу капитанской рубки проходящего внизу пассажирского теплохода. Стоит отметить, что сцена на экране длится каких-нибудь несколько минут, в то время как сам трюк киношники готовили целый месяц. Было проведено множество расчетов и сделана масса чертежей. Требовалось определить и высоту подъема крыльев моста, и ширину щели между мостовыми пролетами и, главное, высоту, которую придется преодолевать людям в прыжке. Ситуацию осложняло то, что прыгать на пароход надо было во время его движения, а крыша рубки была мала, и каскадер вполне мог промахнуться. В таком случае его ждало либо тяжелое увечье, либо верная смерть. Чтобы сократить расстояние до моста – а до него было 8 метров, было решено достроить верх рубки на два, два с половиной метра.

Поскольку пароход «Тарас Шевченко» был действующим судном, киношникам пришлось заплатить его владельцам стоимость билетов за три дня (в такой срок они рассчитывали управиться со съемками). Кроме этого, пришлось разъединить на целый день Васильевский остров и Петроградскую сторону, прервать между этими районами движение. В любой другой день городские власти ни за что бы не разрешили этого сделать, но в воскресенье это оказалось возможным. Съемки шли с 7 утра до 7 вечера. Далее послушаем рассказ самого Э. Рязанова:

«Мы расставили пять съемочных аппаратов. Ведь в лучшем случае удастся снять проход корабля и прыжок наших героев дважды. Кстати, единственный трюк в фильме, сделанный не актерами, а дублерами. Молодые ребята (среди них одна девушка!), студенты циркового училища, впервые в своей жизни и, пожалуй, впервые в мире выполняли подобное задание.

Наконец «Тарас Шевченко» двинулся! Течение сильное. Капитан вел пароход так, чтобы его не снесло ни влево, ни вправо ни на один метр. Дублеры прыгали без лонж, без страховки и, конечно, без репетиции. Какие уж тут репетиции!

Условие успеха – слаженность действий всех участников съемки, от капитана корабля до техников моста, поднимавших его крылья. Операторы на своих постах готовы в нужный момент включить камеры и запечатлеть этот уникальный трюк.

Снимаем! Пароход проходит под мостом, и я вижу, как одна фигурка отделяется от края, пролетает более пяти метров вниз и точно приземляется на капитанскую рубку! Второй прыгает девушка, за ней – третий парнишка. Ребята перебегают по кораблю и зацепляются за другую половину моста. А пароход в это время проходит мимо.

Один каскадер поднимается на кромку моста, его подталкивают другие; вот они помогают вскарабкаться девушке, а третий дублер, как и задумано, повисает над бездной. Пароход уходит. Друзья помогают дублеру Андрея Миронова, висящему над бездной, протягивают ему руки, и он взбирается на мост.

Чтобы создать у зрителя впечатление, что трюк выполнен артистами, нужны были их крупные планы. Мы уговорили Миронова, и он повис над рекой на вздыбленном крыле моста, высота которого равнялась примерно 15-этажному дому. Внизу плескалась Нева, под Мироновым шел теплоход. Висеть было страшно. Андрей изо всех сил пытался взобраться на мост по-настоящему. Мне кажется, что крупный план Миронова получился довольно убедительным.

Сложнейший эпизод удалось снять в один день…»

Отснявшись в эпизоде «мост», Миронов рванул на вокзал, чтобы успеть на «Красную стрелу». Минуло всего несколько часов – и вот уже он вышел на сцену Театра сатиры в спектакле «Таблетку под язык». Затем спектакли с участием Миронова пошли сплошной чередой: 4 июля это был «Ревизор», 6-го – «Женитьба Фигаро», 7-го – «Таблетку под язык», 8-го – «Женитьба Фигаро», 9-го – «Таблетку под язык». Затем в течение четырех дней Миронов снимался в «Итальянцах». В частности, в те дни снимался ряд трюковых эпизодов с участием каскадеров из Италии во главе с автомобильным асом Серджио Миони. И вновь Миронов поразил всех своим бесстрашием. В эпизоде, где его герой по выдвижной 11-метровой пожарной лестнице перебирается с пожарной машины в «Жигули», Миронов снова снимался самостоятельно. По сюжету за рулем пожарной машины никого не было (на самом деле водитель лежал на сиденье и управлял вслепую), она шла на ручном газу, и обе машины двигались со скоростью примерно 50–60 километров в час. Миронову надо было вылезти из кабины «пожарки» и проползти по трясущейся, колышущейся лестнице до крыши «жигуленка» и влезть в его салон. И он это сделал!

13 июля Миронов снова вышел на сцену Театра сатиры – он играл «Ревизора». 14-го это была «Баня», 15-го – «Ревизор», 16-го – «Таблетку под язык», 18-го – «Баня». Затем в течение десяти дней Миронов снова снимался в «Итальянцах», в трюковых эпизодах. Те съемки проходили в достаточно непростой обстановке. Участие зарубежных специалистов не упростило процесс съемок (как предполагали многие), а, наоборот, усложнило их. Например, итальянцам были созданы если не идеальные, то, во всяком случае, хорошие условия для работы: им выделили шесть легковых автомобилей на ходу, два кузова, инженеров-конструкторов, техников, слесарей, бригаду рабочих-постановщиков. Сам Миони, когда узнал об этом, заявил, что ему никогда еще не создавали подобных условий для работы. Но почти за три недели работы (13–30 июля) многие трюки были забракованы как неудачные, из-за чего ряд кадров так и не удалось снять. А все шесть «легковушек», выделенных итальянцам, были разбиты чуть ли не вдребезги. Как напишут Дино Де Лаурентису Рязанов и Сурин, «нам придется восстанавливать машины, доснимать трюки, вводить комбинированные съемки и тратить таким образом дополнительные средства».

Однако было бы несправедливым выслушать только одну сторону. Поэтому приведу слова самого Миони, зафиксированные в его объяснительной по результатам съемок:

«В день съемок в самый последний момент мне сообщили, что нет необходимого разрешения и нет возможности завезти и разбросать гравий на месте приземления машины для того, чтобы предотвратить ее зарывание в грунт, чем заставили меня рисковать жизнью выше необходимого предела – я увеличил вдвое длину и, следовательно, опасность прыжков.

В сцене столкновения с бочками на автомобиль было поставлено стекло старого типа, без моего ведома, непригодное для трюка. Оно брызнуло мне в лицо, и я рисковал потерей зрения.

В сцене столкновения с будкой был построен бронированный сейф, который упал только после четырех столкновений. Три недели, отпущенные на съемки, были сведены к 8 дням, как из-за плохой погоды, так и из-за ожидания, пока г-н Досталь закончит работу с первой съемочной группой. Мне предъявлено обвинение, что я разбил пять машин за время съемок: хочу заметить, что мне было дано распоряжение режиссером начинать мою работу с прыжков и столкновений, которые являются заключительными кадрами различных сцен фильма…»

Между тем в разгар съемок – во вторник 24 июля – оборвалась жизнь льва Кинга. Это была трагическая случайность. Лев жил в здании средней школы № 74 на Мосфильмовской улице (в спортзале), где по недосмотру было оставлено открытым окно (решеток на окнах не было). Лев выпрыгнул на улицу и напал на студента, который выгуливал свою собачку. Хозяева льва потом будут утверждать, что Кинг хотел всего лишь поиграть со студентом, для чего и повалил его на землю. Но сам студент так не считал, из-за чего и поднял дикий крик. Свидетели этого происшествия вызвали милицию, благо ее опорный пункт находился неподалеку. К месту происшествия прибежал младший лейтенант милиции Александр Гуров (теперь он дорос до звания генерала и депутата Госдумы России), который расстрелял из табельного «макарова» Кинга. Бедное животное похоронят в Подмосковье, на даче детского писателя Юрия Яковлева, который много сделал для популяризации Кинга еще при его жизни.

На сцену театра Миронов вернулся 29 июля: вечером того дня он играл «Таблетку под язык». В этом же спектакле он играл и на следующий день, а 31 июля это был уже «Ревизор». С него же начался у Миронова и август: он играл Хлестакова 3-го.

Тем временем съемки «Итальянцев» продолжаются. В начале августа съемочная группа отправилась в очередную экспедицию – на этот раз в Ульяновск, чтобы снять там эпизод приземления самолета на шоссе. Киношники уехали туда без Миронова, который в этом эпизоде занят не был. Он остался в Москве, чтобы побыть рядом с женой и новорожденной дочерью, а также для завершения сезона в родном театре. 4 августа он играл «Таблетку под язык», 6-го – «Женитьбу Фигаро», 8-го – «Таблетку под язык», 12-го – «Женитьбу Фигаро». На этом Театр сатиры закрыл свой очередной сезон в Москве и предоставил свою сцену для гастролеров – Молдавскому музыкально-драматическому театру имени А. Пушкина.

Аккурат в эти самые дни – с 11 августа – Центральное телевидение начало демонстрацию 12-серийного телефильма «Семнадцать мгновений весны». Как мы знаем, роль советской радистки Кэтрин исполняла жена Миронова Екатерина Градова. Актриса вспоминает:

«После одной из первых серий я вышла за хлебом в гастроном „Новоарбатский“, едва причесана, с собакой Марфушей на поводке. И вдруг на меня поперла толпа. Люди подставляли спины, чтобы я на них расписалась, спрашивали, что будет в следующей серии… Два часа я стояла прижатой к прилавку, продавцы вызвали милицию. Когда я вернулась домой, Андрей был в ужасе: называется, вышла на пять минут за хлебом…»

Тем временем 13 августа вернулась в Москву съемочная группа «Итальянцев». А спустя 10 дней отправилась в новую командировку – на этот раз в столицу Италии город Рим. И теперь Миронов отправился вместе с киношниками. Таким образом, волею судьбы последние две серии «Семнадцати мгновений весны» он посмотреть не успел – их показывали 23–24 августа.

Настроение у вылетавших было приподнятое, что вполне объяснимо: в кои-то веки удалось вырваться в страну «загнивающего» капитализма (например, Андрей Миронов и Евгений Евстигнеев до этого ездили только в страны социалистического лагеря). Однако уже в первый же день пребывания на итальянской земле это радужное настроение начало постепенно улетучиваться. Итальянцы встретили гостей на аэродроме Фьюмичино в Риме неприветливо, хмуро и недружелюбно. Потом, рассадив их в машины, привезли в третьеразрядную гостиницу, расположенную километрах в двадцати от центра, на окраине, что-то вроде римского Медведкова. И это после того, как самих итальянцев, когда они были в Москве и Ленинграде, селили в лучших гостиницах.

Следующий удар гостям нанесли в помещении фирмы, отвечающей за съемки фильма. Там им сказали, что работа в Риме пойдет совсем иначе, чем это было в Москве. Дескать, из-за того, что любая съемка на улицах города стоит больших денег, киношникам придется снимать на ходу, практически не вылезая из операторской машины. В итоге это переполнило чашу терпения Эльдара Рязанова, и он, вернувшись в свой номер-келью, решил протестовать. Форму протеста он выбрал самую простую: утром следующего дня он объявил хозяевам, что он на работу не выйдет, пока его группе не обеспечат всех необходимых условий для работы. Напуганные итальянцы вызвали в гостиницу Луиджи Де Лаурентиса. Ему Рязанов заявил то же самое: во-первых, съемочной группе должны предоставить более комфортабельную гостиницу, во-вторых, обеспечить съемку всех сценарных кадров, утвержденных обеими сторонами, и, в-третьих, разрешить приехать в Рим художнику по костюмам и ассистенту режиссера, которых итальянцы отказались первоначально принять. Как это ни странно, но все эти требования итальянцы удовлетворили.

В субботу, 25 августа, в студийном павильоне снимали эпизод, где итальянцы знакомятся с мамой своего русского гида (Ольга Аросева). Актриса вспоминает:

«У меня изумительная отдельная гримерная. Мебель, обитая красной кожей. Овальные зеркала в белых рамах. Две милые итальянки, гримерша и костюмерша, ходят за мной по пятам, то пудрят, то гладят платье, не снимая его, прямо на мне, крошечным утюжком. А парикмахерша вынула из своих волос шпилечки итальянские, легкие и прочные, и заколола мою вечно рассыпающуюся прическу.

Единственную трудность представляли два моих партнера – чрезвычайно экспансивные итальянские актеры. Они как начали в кадре говорить, так и не остановились. Рязанов сначала все это терпел, тем более что в Москве их все равно нужно было озвучивать, а потом отозвал меня в сторону и зашептал: «Делай что хочешь, но прорывайся… Ведь они тебе рта открыть не дадут!»

И вот когда один из актеров снова принялся безудержно лопотать, я взяла полотенце и заткнула ему рот. Произнесла свой текст, а потом у него изо рта полотенце вытащила. Ему мой трюк до чрезвычайности понравился.

Оказалось, что он не только известный пародийный артист и выступает с карикатурами на крупных политических деятелей, но еще и хозяин небольшой фармацевтической фабрики. Я настолько завоевала его симпатии, что он мне предложил составить список лекарств, которые трудно купить в России. Я ему список дала, и он привез мне целый пакет пузырьков и таблеток на все случаи жизни…»

На следующий день, в воскресенье, съемок не было, поэтому гости отправились на экскурсию в Венецию. Пробыли там до вечера, после чего снова вернулись в Рим, чтобы в понедельник продолжить съемки.

27—28 августа снимали эпизод в клинике с участием Евгения Евстигнеева. Актеру нужно было срочно вылетать в Москву – во МХАТе открывался сезон «Сталеварами», где у него не было замены, поэтому снимать решили с его сцен. Не обошлось без сложностей. Рязанов просил выделить для массовки 200 человек, но итальянцы уперлись на цифре 50. Рязанов стал грозить новой забастовкой и сумел-таки сторговаться на цифре 120. Но проблемы на этом не закончились.

Больницу снимали в четырехэтажном здании бывшей лечебницы, которая вот уже несколько месяцев пустовала. Вывески на здании никакой не было и Рязанов попросил итальянцев это дело уладить – повесить на фасад табличку «Ospedale» («Госпиталь»). Но те его просьбу проигнорировали, хотя заняло бы это минут 15. Рязанов вновь проявил принципиальность, заявил: «Снимать не буду! Моя просьба – не каприз. Вывеска необходима для элементарного обозначения места действия. В нашей стране, если бы не выполнили указание режиссера, я снимать бы не стал». На что организатор производства адвокат Тоддини ответил оскорблением: «А я чихал на твою страну». Рязанов в ответ собрался было заехать ему по фейсу, но вовремя сдержался. Зато словесно припечатал дай бог.

На съемочную площадку опять вызвали Луиджи Де Лаурентиса. Он отдал распоряжение повесить вывеску и попросил Тоддини извиниться перед гостями. Первое его распоряжение было выполнено сразу, второе – лишь спустя несколько дней.

После того как съемочную группу покинул Евстигнеев (он был там со своей женой Лилей Журкиной), из актеров там остались двое – Миронов и Аросева. Для обоих пребывание в Италии – подарок судьбы. И обоим жутко повезло – они пробыли в Риме все три недели экспедиции при минимуме съемочных дней – у каждого их было по два. В первом они снимались вместе: когда герой Миронова приводил к себе в дом итальянку, повредившую себе ногу, и ее друзей. Второй мироновский эпизод – ныряние в воду за ларцом с сокровищами. Начальные кадры ныряния снимали, как мы помним, в начале июня в холодной Неве, подводные снимали в Неаполе, в бассейне. Все эти эпизоды можно было легко снять в Москве, но в таком случае ни Миронов, ни Аросева не смогли бы увидеть Италию. А им этого очень хотелось. Поэтому место съемок эпизодов перенесли в Италию, а местные участники фильма возражать не стали – деньги на оплату приезда двух советских актеров у них имелись.

Поскольку свободного времени у Миронова и Аросевой было предостаточно, они использовали его с пользой – гуляли по городу, изучали музеи, ходили в гости к партнерам. Миронов вел себя более чем раскованно. Например, когда он подходил к особо роскошной витрине с продуктами, то начинал петь: «Пусть ярость благородная вскипает, как волна…» А когда видел что-то очень вкусное, одновременно сладкое и мучное (чего ему есть было нельзя из-за строгой диеты), он говорил: «Это можно не есть, это можно прикладывать». И он показывал, куда прикладывать, а именно к животу.

За те дни членами съемочной группы были совершены экскурсии в прекраснейшие итальянские города – Флоренцию, Венецию, Сиену, Пизу, Орвьето, Сперлонгу, Ассизи и даже карликовую республику Сан-Марино. Когда жена Миронова Екатерина Градова, которая была уверена, что муж вернется вместе с Евстигнеевым, позвонила в Рим и с удивлением спросила: «Что ты там делаешь? У тебя же всего два съемочных дня!», тот ответил: «Балда! Я здесь живу!»

Между тем съемки в Риме продолжаются. На площади Пьяцца ди Навона снимали начальный эпизод фильма – сумасшедший проезд «Скорой помощи» по тротуару между столиками кафе. С трудом добившись разрешения снимать на этой площади (на ней всегда полно туристов), киношники собственными силами создали затор из машин членов съемочной группы. Они взяли у хозяина летнего кафе столы и стулья, посадили несколько человек массовки, а одного из них поместили возле стены. И этот человек едва не погиб.

Во многом все произошло из-за того, что возможности репетировать не было – полиция разрешила проделать это один раз и быстро убираться. В результате каскадер, сидевший за рулем «Скорой», лихо смел с тротуара столы и стулья, но проехал слишком близко от человека из массовки. С истошным воплем тот рухнул на асфальт. У всех в тот миг сложилось впечатление, что машина вдавила его в стену. Но, к счастью, все обошлось всего лишь шоком – до трагедии не хватило буквально нескольких миллиметров. Но это стало поводом к грандиозному скандалу. Участники массовки и толпа, которая возникла мгновенно, стали требовать от директора картины денег в уплату пострадавшему и заодно – свидетелям тоже. В противном случае они грозились немедленно отправиться в редакцию газеты, которая расположена тут же на площади, и рассказать о творимых на съемках безобразиях. Угроза была серьезной: пришлось дать им денег.

Съемочная группа пробыла в Италии до 14 сентября и благополучно вернулась в Москву. Все были переполнены впечатлениями, в том числе и Миронов. Поэтому в течение нескольких дней он только и делал, что делился этими впечатлениями с женой и друзьями, которые специально приходили навестить его на Герцена, 49.

21 сентября Театр сатиры открыл свой 50-й сезон в Москве. Вечером того дня был показан спектакль «Таблетку под язык».

22 сентября в одном из родильных домов столицы благополучно разродилась популярная актриса театра и кино Лариса Голубкина. На свет появилась девочка, которую назвали Машей. Ее папой был Николай Арсеньев-Щербицкий, с которым Голубкина познакомилась в 1968 году в одной из компаний. Роман был бурным и завершился официальной регистрацией в ЗАГСе. Однако на момент появления дочери отношения между супругами оказались вконец испорчены, и Голубкина родит девочку в звании матери-одиночки. Впрочем, пробудет она в этом статусе недолго и выйдет замуж за… Андрея Миронова. Впрочем, до этих событий еще далеко, и Миронов пока женат на Екатерине Градовой. После рождения дочери их отношения стали более ровными. И много позже сама Градова будет вспоминать о своем браке с Мироновым только с теплотой:

«Андрей был очень консервативен в браке. Воспитанный в лучших традициях „семейного дела“, он не разрешал мне делать макияж, не любил в моих руках бокал вина или сигарету, говорил, что я должна быть „прекрасна, как утро“, а мои пальцы максимум чем должны пахнуть – это ягодами и духами. Он меня учил стирать, готовить и убирать так, как это делала его мама. Он был нежным мужем и симпатичным, смешным отцом. Андрей боялся оставаться с маленькой Манечкой наедине. На мой вопрос, почему, отвечал: „Я теряюсь, когда женщина плачет“. Очень боялся кормить Машу кашей. Спрашивал, как засунуть ложку в рот: „Что, так и совать?“ А потом просил: „Давай лучше ты, а я буду стоять рядом и любоваться ею…“

Данный текст является ознакомительным фрагментом.



Поделитесь на страничке

Похожие главы из других книг:

1973

Из книги автора

1973 Песни из сказки «Дважды два четыре» (В. Шаинский – М. Пляцковский):«Песенка Рыжехвостенькой»,«Все мы делим пополам» (в дуэте с Э. Хилем),«На свете невозможное


1973

Из книги автора

1973 Почти всю первую половину января 1973 года Миронов не был занят в спектаклях родного театра и отдыхал в кругу семьи. На сцену он снова вышел 12 января в спектакле «Женитьба Фигаро». А два дня спустя последовала премьера – был показан спектакль про колхозную жизнь


1973

Из книги автора

1973 14 января – премьера в Театре сатиры спектакля «Таблетку под язык» А. Макаенка (роль колхозника Шведа).Начало года – Миронов и Градова сменили место жительства: из квартирки в Волковом переулке (ее Миронов продал) они перебрались в двухкомнатную кооперативную квартиру


1973

Из книги автора

1973 Вот уже скоро месяц, как меня лечат от хронического алкоголизма. Лечат все. Начиная от жены и кончая доктором К., общепризнанным авторитетом на алкогольном фронте. Замечаю за собой, что фамилию К. я произношу с удовольствием и не без кокетства. Дескать, я служу


1973

Из книги автора

1973 545.Беляев В.П., Елкин А.С.ЯРОСЛАВ ГАЛАН. — 2-е изд. — 1973. — 240 с.: ил. — (Вып. 497). 100 000 экз.546.Беликов П.Ф., Князева В.П.РЕРИХ. — 2-е изд. — 1973. — 256 с.: ил. — (Вып. 510). 100 000 экз.547.Лаврецкий И.Р.ЭРНЕСТО ЧЕ ГЕВАРА. — 2-е изд. — 1973. — 352 с.: ил. — (Вып. 512). 100 000 экз.548.Кардашов В.И.РОКОССОВСКИЙ. — 2-е


1973

Из книги автора

1973 12 января 1973Вознесенский зовет с собой в Томск. На несколько выступлений во Дворце спорта. Высоцкий не советует:— Зачем ты будешь при ком-то, кто бы это ни был? Не надо! Ты сам — Валерий Сергеевич.25 января 1973После распевки у меня садится голос. Не своим пою, наверное.


1973 год

Из книги автора

1973 год Начало 1973 года не принесло Владимиру Высоцкому ничего утешительного: душевное и физическое состояние его, как прежде, на пределе.1 февраля он откровенно признается В. Золотухину: «Я все время в антагонизме ко всему, что происходит… Меня раздражает шеф, артисты, я


1973 год

Из книги автора

1973 год Ах, в поднебесье летал лебедь черный — к/ф «Одиножды один»Ах, дороги узкие, вкось, наперерезАх, не стойте в гордыне — к/ф «Одиножды один»В день, когда мы, поддержкой Земли заручась — к/ф «Морские ворота»В дорогу живо — или в гроб ложись — к/ф «Единственная дорога»В


1973

Из книги автора

1973 3 января Высоцкий съездил в Ленинград, где дал концерт в стенах школы с английским уклоном № 21. Это выступление памятно тем, что на нем певец впервые исполнил несколько новых песен, которым суждено будет стать хитами. Это: «Чужая колея», «Я вышел ростом и лицом…» и –


1973

Из книги автора

1973 19. 1. 1973. Крещение в этом году в воскресенье… Помню о том, как в моем родном городе ходили крестным ходом к воде.Испанцы умеют любить, играть на гитаре, убивать из-за угла. А не немцы.— А русские?Водка и селедка, умеют водку пить. Раньше, когда я был молодой, я


1973 год

Из книги автора

1973 год Эта история началась в 1966 году, когда свет увидел роман Юлиана Семенова "Пароль не нужен". Именно в нем впервые фигурировал придуманный писателем советский разведчик Всеволод Владимирович Владимиров (псевдоним — Максим Максимович Исаев). Роман имел успех у


1973

Из книги автора

1973 Александр Пономарев — игрок «Торпедо» (Москва; 1941–1950), «Шахтера» (Донецк; 1951–1952), тренер сборной СССР по футболу, занявшей 2-е место на чемпионате Европы — 72 и 3-е место на Олимпиаде-72; скончался 7 июня на 56-м году жизни; похоронен на Ваганьковском кладбище в Москве (43-й


1973

Из книги автора

1973 Impulse ASD-9298: Pathways To Unknown Worlds. Pathways To Unknown Worlds / Extension Out / Cosmo-Media. Студийная запись, Чикаго, 1973.Saturn 485: Deep Purple. The World Of The Invisible / The Order Of The Pharaonic Jesters / The Land Of The Day Star. Variety Recording Studios, NYC, 1973.Atlantic 40450 [только Франция]: Live At The Gibus. Spontaneous Simplicity / Lights On A Satellite / Ombre Monde #2 / King Porter Stomp / Salutation From The Universe /


1973

Из книги автора

1973 Saturn ES 537B: The Perfect Man. Variety Recording Studios, NYC, May 24, 1973.


1973

Из книги автора

1973 Міхась Савіцкі Творчасць Міхася Савіцкага глыбока драматычная ў сваёй аснове, кожная тэма на яго палотнах набывае рысы завостранай значнасці, часам падкрэсленай трагедыйнасці. Пачынаючы з адной з першых сваіх работ «Партызаны», ён не перастае распрацоўваць тэму