XXIII Сатьяграха в Кхеде

XXIII

Сатьяграха в Кхеде

У меня буквально не было времени вздохнуть. Не успела закончиться забастовка рабочих в Ахмадабаде, как я с головой ушел в сатьяграху в Кхеде.

Из-за повсеместного неурожая зерновых в дистрикте Кхеда ожидался голод. Патидары Кхеды хлопотали, чтобы их освободили на год от уплаты податей.

Адвокат Амритлал Таккар тщательно обследовал создавшееся положение на месте, составил отчет и лично побеседовал с правительственным комиссаром. После этого я смог дать земледельцам определенный совет. Адвокаты Моханлал Пандья и Шанкарлал Парикх также присоединились к этой борьбе и начали соответствующую кампанию в бомбейском законодательном совете через посредство адвокатов Витхалбхая Пателя и ныне покойного сэра Гокулдаса Кахандаса Парекха. К губернатору было направлено в связи с этим несколько депутаций.

В то время я был председателем гуджаратской сабха. Сабха посылала правительству петиции и телеграммы и терпеливо сносила оскорбления и угрозы со стороны правительственного комиссара. Поведение правительственных чиновников в этом вопросе было столь смехотворным и недостойным, что теперь оно кажется почти неправдоподобным.

Требования земледельцев были ясны как день и настолько скромны, что нелепо было их оспаривать. Согласно положению о поземельном налоге, земледельцы имели право требовать прекращения уплаты всех податей на год, если урожай оценивался не выше четырех ана. По официальным данным, стоимость урожая превышала четыре ана, земледельцы же утверждали, что он ниже. Но правительство ничего и знать не хотело и требования крестьян об арбитраже рассматривало чуть ли не как lese majeste.[21] После того, как на все просьбы и петиции был получен отказ, я, посоветовавшись с моими товарищами, предложил патидарам прибегнуть к сатьяграхе.

Кроме добровольцев из Кхеды, главными моими соратниками в этой борьбе были адвокаты Валлабхаи Патель, Шаикарлал Банкер, шримати Анасуябехн, адвокаты Индулал Яджник, Махадев Десаи и другие. Ради участия в этой борьбе Валлабхаи оставил свою блестящую и перспективную адвокатскую практику, которую ему потом уже не удалось восстановить.

Главную квартиру мы устроили в надиадском анатхашраме, так как не нашли другого такого большого помещения, где мы все могли бы разместиться.

Участники сатьяграхи подписали следующее обязательство:

«Зная, что стоимость урожая в наших деревнях меньше четырех ана, мы просили правительство отложить сбор податей до следующего года, но правительство не вняло нашей просьбе.

Поэтому мы, нижеподписавшиеся, торжественно заявляем, что решили не платить правительству всех оставшихся в этом году податей. Правительство может принимать любые законные меры против нас, и мы готовы нести все последствия за свой отказ платить подати. Мы предпочтем, чтобы наши земли были конфискованы, чем, добровольно уплатив подати, позволим считать наше дело неправым и тем самым лишимся самоуважения. Однако в случае, если правительство согласится отложить сбор второго взноса податей во всем дистрикте, то те из нас, кто в состоянии их платить, внесут всю сумму или остаток налога. Причина, по которой те, кто может платить, все же не платят сейчас, заключается в том, что если они уплатят, то бедняки райяты начнут в панике продавать свое имущество или влезут в долги, чтобы также уплатить подати, и вследствие этого сильно пострадают. Считаем, что в этих условиях в интересах бедняков все должны воздержаться от уплаты податей».

Не могу уделить больше места описанию нашей борьбы. Вынужден опустить здесь многое из приятных воспоминаний, связанных с ней. Тех же, кто хочет глубже и полнее ознакомиться с этой важной кампанией, отсылаю к достоверной истории сатьяграхи в Кхеде, написанной адвокатом Шанкарлалом Парикхом из Катхлала (Кхеда).

Данный текст является ознакомительным фрагментом.



Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг:

XXIII

XXIII Наш день начинался рано. Мы просыпались от запаха свежевыпеченного хлеба в местных пекарнях. Строители и ремонтные рабочие на дороге начинали работать спозаранку, и шум, который они поднимали, мешал беспризорникам спать.Проснувшись, я внимательно осматривала


XXIII

XXIII Нам остается досказать историю личной жизни Чаадаева[435].Приключение 1836 года было последним событием этой жизни. Нарушенное им равновесие скоро восстановилось и больше уже ничем не было нарушено до смерти Чаадаева, в 1856 году. Эти двадцать лет он прожил жизнью мудрых,


XXIII

XXIII 8 декабря Конгресс Соединенных Штатов объявил Японии войну.Черчилль в своих мемуарах говорит, что, услышав новости, он «возблагодарил Провидение и заснул сном избавления».Он полагал, что «война уже выиграна, осталось только правильное применение подавляющей силы».В


XXIII

XXIII В новом фильме я носила громадный иссиня-черный парик, который закрывал мне лицо, как шапка наполеоновского гусара; он был совершенно не нужен и неудачен! Я так и не поняла, почему Луи Маль хотел изуродовать меня таким образом.Это — профессиональный риск.Фильм был не


XXIII

XXIII О путешествиях по Востоку написано много превосходных книг, и я не стал бы попусту злоупотреблять терпением читателя. Но в том, что я решил написать о Японии, меня оправдывают лишь весьма таинственные обстоятельства, в которые я там попал. Я прочел книгу о Японии


XXIX Домашняя сатьяграха

XXIX Домашняя сатьяграха Впервые я попал в тюрьму в 1908 году. Я увидел, что некоторые предписания для заключенных совпадают с правилами самоограничения, которые добровольно соблюдает брахмачари. Таким, например, было предписание о том, чтобы последний раз заключенные ели до


XL Сатьяграха в миниатюре

XL Сатьяграха в миниатюре Хотя я и решил из чувства долга принять участие в войне, мне не пришлось участвовать в ней непосредственно. Более того, я вынужден был и в эту критическую минуту прибегнуть к сатьяграхе, так сказать, в миниатюре.Я уже говорил, что, как только наши


XXV Конец сатьяграхи в Кхеде

XXV Конец сатьяграхи в Кхеде Кампания в Кхеде закончилась совершенно неожиданно. Было ясно, что население напрягает последние силы, и я колебался, стоит ли доводить до полного разорения тех, кто остался непреклонным. Я старался найти приемлемый для сатьяграха способ


XXIII

XXIII Пока я усердствовал над красивой вазой Саламанки и в помощь у меня был только один мальчонок, которого я, по превеликим просьбам друзей, почти что против воли, взял к себе в ученики. Мальчику этому было от роду лет четырнадцать, звали его Паулино, и был он сыном одного


XXIII

XXIII Что в жизни важно? Над этим вопросом нам всем следует задумываться. В школе ответа не дадут, и он не так прост, как кажется, поскольку поверхностный ответ неприемлем. До истины добираться придется самому. И быть честным с собой. А для этого себя надо уважать и принимать.


XXIII

XXIII ПОНЯТИЕ высокого Ренессанса охватывает относительно недолгий период: во всей чистоте мы застаем идеалы классического стиля только в узкой полосе времени, примерно от 1500 до 1520 года. Далее надо иметь в виду, что понятие «Высокое Возрождение» без всяких оговорок


XXIII

XXIII Спустя всего час Амос проснулся, изрядно замерзший и в отвратительном настроении. Он спустился по лестнице и вошел в кухню, где тихонько переговаривались его родители. Ему не удалось понять, в чем заключалась причина спора, но он был уверен, что речь шла о нем. От этого


XXIII

XXIII Козни П. С. Федорова. — Даровые зрители. — Спектакль. — Успех. — Посетители репетиций. — Отец Михаил Б-бов. — Его мнение о трагедии.Вскоре после этого, как одному мне было известно, Федоров получил бумагу о разрешении постановки «Смерти Иоанна Грозного» в мой


XXIII

XXIII Среди прочих, я часто посещал, несмотря на нарастающую занятость, дом художника, отца двух прекрасных юных дочек. Мое сердце, естественно, чувствительное, позволило себе увлечься, и я оказался без памяти влюблен в двух сестер. Обе платили мне взаимностью, полагая каждая


XXIII

XXIII Покуда все это происходило вокруг имени Гоголя, сам он повернул в такую сторону, куда не пошли за ним и многие из тех, которые считались людьми, разделяющими все его взгляды. В феврале 1844 года я получил от него неожиданно и после долгого молчания следующее


XXIII

XXIII Поезд пришел в Ревель в 5 часов утра 2 августа 1920 года. Меня встретили двое лиц. Первый был инженер Анчиц, которого я знал еще в Петербурге, где он в дореволюционное время был старшим инженером на одном из заводов «Сименс и Шуккерт». Второго я не знал. Небольшого роста,