Глава восемнадцатая ДОПРОС БРОДЕРИКОМ

Глава восемнадцатая

ДОПРОС БРОДЕРИКОМ

Потом в тюрьму приехал арестовывавший Отто генерал Бродерик. Полистав протоколы допросов, он буркнул:

— Мне сразу казалось, что мы его слишком рано берем! Я прочитал все материалы — у нас почти ничего на него нет!

— Нет, так выбьем, — заискивающе заглянул ему в глаза Глой.

Именно Глой подготовил материалы на арест Отто и был уверен, что немец заговорит в первые дни обработки. Но теперь, когда Отто молчал на той стадии, когда заключенные рассказывали и все, что было, и все, чего не было, Глой растерялся. Он понимал, что отвечать за ошибку именно ему.

— Глой, вы идиот! Судя по протоколам, вы уже сделали с ним все, что умеете! Даже продержали сутки на ногах! И никакой информации! Какого черта мы его арестовывали? — уничтожающим тоном спрашивал Бродерик.

— Господин генерал! У нашего агента было подозрение, что он устроил на яхте прощальную вечеринку…

— Какого именно агента?

— Черной домработницы, приставленной к вдове физика… Проджети Мбгеле. — Глой полез в сейф, достал папку и распахнул ее перед Бродериком.

— И давно в штате контрразведки ЮАР служат черные домработницы? — брезгливо отодвинулся от папки Бродерик.

— Но это не первое ее задание, господин генерал!

— Вы хоть понимаете, что он гражданин Германии? Вы представляете, какой вой поднимется на весь мир, если мы арестовали его из-за фантазий черной домработницы?

— Вы же сами говорили, господин генерал, что слишком много совпадений, — напомнил Глой. — Он общался с вдовой физика Крамера и пилотом «научного самолета»!

— Ах да, видел эту сумасшедшую, когда его арестовывали. И кстати, она орала, что Крамера убил именно я. — Генерал строго посмотрел на полковника. — Чем вы это можете объяснить?

— Только тем, что это третье совпадение! — восторжествовал Глой. — А столько совпадений не бывает просто так!

— Не заговаривайте мне зубы, полковник! Каким образом у нее могла оказаться эта информация? — заорал Бродерик.

— Господин генерал, я с пристрастием допрошу охрану, которая была с вами на яхте во время ликвидации израильского физика! — Глой вытянулся по стойке смирно.

— Да пока вы не можете допросить с пристрастием даже немца! — презрительно скривился Бродерик. — Вот что, полковник, я не могу каждую секунду напоминать при арестованном, что вы идиот. Я поставлю на стол стакан, и каждый раз, когда буду двигать его, считайте, что я громко сказал: «Глой, вы — идиот!» Приведите арестованного!

Когда Отто ввели в кандалах и наручниках, сидевший за столом Бродерик дружелюбно посмотрел на его разбитое лицо и, с отвращением глядя на Глоя, приказал:

— Немедленно снимите все это! Что это вы тут устроили за Средневековье? Куда он может убежать на территории тюрьмы?

Охранники бросились отпирать кандалы и наручники. Отто предложили сесть на стул перед Бродериком, Глой встал у него за спиной, охранники — у двери.

Войдя в кабинет, Отто остолбенел — прямо над столом висел огромный парадный портрет Гитлера. Полковник был фанатом Гитлера и Кальтенбруннера, а ЮАР — одной из немногих стран мира, в которых подобные портреты не вызывали омерзения к хозяину кабинета.

По всему миру эти портреты висели только в антифашистских музеях. В остальных местах их жгли, рвали, топтали и карикатуризировали, а здесь его обнимала тяжелая золоченая рама.

В памяти вспыхнули слова Тианы: «Когда капкан щелкнул на лапе, Гидон пошел к какому-то человеку, курирующему испытания от разведки, и увидел в его кабинете портрет Гитлера! Гидон устроил в кабинете дикий скандал, потребовал снять портрет и принести публичные извинения еврейскому народу. Его оттуда вытурили, чуть морду не набили. А он написал в ответ ноту протеста в Министерство иностранных дел».

Все сходилось: Гидон Крамер приходил именно в этот кабинет и был убит именно генералом Бродериком. Но торговец химчистками Отто никогда не видел Гидона и не мог узнать от него никакой информации, представляющей опасность для ЮАР.

— Стакан воды, — тихо сказал Бродерик, и Глой наперегонки с охранниками побежал к графину, стоявшему в компании стаканов на подоконнике.

Когда стакан воды из графина на подоконнике был поставлен перед генералом, Глой показал охране глазами, что ее место за дверью.

— Я требую адвоката и немецкого консула, — сказал Отто, хотя из уст человека с настолько разбитым лицом слово «требую» звучало неубедительно.

— Вы не имеете права на адвоката, — вежливо ответил Бродерик, он играл «доброго следователя». — Статья девятая закона о терроризме. Больше ничего. Понятно?

— Какой терроризм? Вы напрасно тратите время, я занимаюсь исключительно химчистками! Скажите честно, что вам от меня нужно? — вздохнул Отто.

Все время, проведенное в тюрьме, он не видел чистого стакана с чистой водой, с удовольствием попил бы сейчас из такого стакана и теперь воспринимал его как элемент пыток.

— Не пудри нам мозги своими химчистками, мы давно за тобой следим! — заорал Глой, стараясь показаться особенно грозным при начальнике. — В номере гостиницы проведен обыск, все твои бумаги и вещи у нас!

Бродерик красноречиво показал Глою глазами на стакан воды.

— Это Гитлер? — на всякий случай спросил Отто.

— Гитлер, — равнодушно кивнул Бродерик.

— Странно, что вы допрашиваете немца под портретом Гитлера… Господин генерал, объясните, на каком основании меня подвергают пыткам? — спросил Отто. — Когда я нарушил законы вашей страны?

— Пыткам? Полковник, арестованного подвергают пыткам? — Бродерик поднял бровь.

— Ни в коем случае! — отрапортовал Глой. — Лицо у арестованного разбито после того, как он спровоцировал драку с охраной.

— Итак, Отто Шмидт, как вы познакомились с недавно погибшим пилотом Уго Ластманом? — начал допрос Бродерик, и Отто понял, что за стеной перед большими магнитофонами с большими крутящимися катушками сидят люди и фиксируют на пленке каждый его вздох.

— Господин генерал, если у вас все мои бумаги и вещи, вы могли видеть объявление, которое я дал в газету, — объяснил Отто. — Нашей фирме был нужен пилот, я попросил кандидатов заполнить анкеты. Пришло около ста анкет.

Бродерик задал Глою взглядом вопрос: «Правда?» Глой кивнул, и Бродерик с раздражением подвинул стакан на столе.

— Почему вы выбрали именно этого пилота?

— Потому, что он немец. Его родители, как и мои, западные немцы, а мы, западные немцы, умеем работать и держать слово. А почему еще я мог его выбрать? — удивился Отто. — Среди ста анкет больше не было ни одной от западного немца.

Бродерик снова задал Глою взглядом вопрос: «Правда?» — Глой кивнул, и Бродерик снова с раздражением подвинул стакан вправо.

— Там были восточные немцы… но мы, западные немцы, считаем, что они кляузники и лентяи, — заметил Отто.

— И вы даже не читали его анкету полностью?

— Может, и читал. Но когда перед вами сто анкет, они все сливаются в одну, — пожал плечами Отто. — И еще… Вы будете смеяться, но фамилию Ластман носил учитель великого Рембрандта.

Бродерик кинул недоверчивый взгляд на Отто и вопросительный на Глоя. Глой пожал плечами.

— Рембрандт — это который писал картины? — уточнил Бродерик.

— Да. Я обучался в Италии искусствоведению.

— Зачем? — прищурился Бродерик.

— У моего отца, убитого русскими, до войны была маленькая галерея… Господин генерал, почему я арестован по такой нелепой статье, как терроризм? Вы обнаружили в моих вещах пистолет? Или, может быть, бомбу?

— Мы обнаружили там радиоприемник, — многозначительно напомнил Глой.

— А вы рассчитывали обнаружить там граммофон с пластинками? — усмехнулся Отто, видя, насколько Глой перепуган визитом начальства.

Бродерик еще раз подвинул стакан в сторону края стола, выразительно глядя на Глоя.

— Как вы познакомились с Тианой Крамер?

— Случайно. Мы играли в карты в клубе в Блантайре. Ворвались повстанцы, начали палить, и я затащил ее за барную стойку.

— И что было дальше?

— Она решила, что я спас ей жизнь. Наверное, так и было. И пригласила к себе в гости в Йоханнесбург.

— С какой целью она ездила в Блантайр?

— У нее частые головные боли после какой-то аварии. И черная домработница все время отправляет ее к колдунам. Она ездила в Блантайр к колдуну.

Бродерик глазами снова задал Глою вопрос: «Правда?» — Глой снова кивнул, и стакан снова сдвинулся в сторону края.

— Я не понимаю, зачем вы, белые люди, играете в одни игры с черными дикарями? Я непременно отвезу Тиану в хорошую немецкую клинику…

— Какие отношения связывают вас с Тианой?

— Это вторжение в мою частную жизнь, — напрягся Отто.

— Вы арестованы за терроризм, это означает, что для нас не существует границ вашей частной жизни! — заорал Глой.

— Я протестую! Впрочем, мои признания не оскорбят честь этой женщины. — Отто выбрал самую доверительную интонацию. — Видите ли, господин генерал, я попал в сложную ситуацию. Похоже, эта женщина любит меня, но я не готов ни жениться, ни сказать ей об этом… В каком-то смысле арестом вы решили мои проблемы. Тиана очень больна. К тому же говорила, что ее муж перед гибелью сошел с ума.

— Она рассказывала, чем занимался ее муж?

— Насколько я понял, они вместе изучали в американском университете историю, потом он приехал в Йоханнесбург, впутался в криминал, сошел с ума, был застрелен за долги. И у нее после катастрофы не осталось больше никого, кроме двух котов и черной домработницы. А мы, немцы, очень сентиментальны… Господин генерал, я рассказал вам все. Вышлите меня в Германию, если я опасен для вашей страны, но международное право запрещает применять пытки.

— Я тебя заставлю говорить! — вдруг крикнул Глой. Бродерик от неожиданности резко двинул стакан, и тот упал на каменный пол так, что брызги стекла разлетелись по кабинету.

— Уведите, — сказал Бродерик раздраженно.

Глой дал сигнал охране, и Отто вытащили из кабинета, заперли в коридоре в наручники и кандалы и поволокли в камеру.

А Бродерик подвинул к себе ту самую папку, от которой прежде брезгливо отворачивался, и начал читать тот самый рапорт, записанный на магнитофонную пленку и дословно перенесенный на бумагу.

«Я уже рассказывала господину капитану, что этот немец все ходил к нам. И хозяйка просто влюбилась в него без памяти. Не хочу врать господину капитану, не знаю, что у них там было в Блантайре. Хозяйка говорила, что он спас ее от повстанцев, но я думаю, она просто соскучилась жить без мужчины. Как говорит моя тетка, при сильном голоде не варят суп из гусениц. Господин капитан понимает, хозяйка еще не старая женщина, ни детей, никого, одни болезни после той аварии. И я сперва порадовалась, что ей теперь не так одиноко. Но потом хозяйка стала жаловаться, что у них никаких таких отношений. Господин капитан понимает, что такое, если мужчина ведет себя, словно он ей брат. Дарит всякие подарки и всякие приятные вещи и цветы. Потом я заметила, что каждый раз, когда ему было совсем не сбежать от постели, он делал так, чтобы дать ей две таблетки снотворного. Я пересчитывала таблетки в пачке. Я всегда давала ей одну. Еще хочу сказать господину капитану, когда он поехал с хозяйкой к колдуну Вуусани — а это очень сильный колдун, он видит землю насквозь, — колдун сказал ему при хозяйке: ты — не тот, ты — оборотень, ты — другой человек, чем все думают. Вуусани не ошибается. Забыла сказать про снотворное. Хозяйка никогда не запивает снотворное из стакана, такого сроду не было. Она ненавидит пить из стакана, она пьет из чашки. Значит, точно немец бросал в стакан по две таблетки. Ему надо было ее усыпить. Не знает ли господин капитан, не полагается мне премия? Ведь я догадалась, что он никакой не жених. А что ему надо от хозяйки что-то другое! Я же запоминала каждую мелочь, как велел господин капитан…»

* * *

— Глой, вы рехнулись, когда подшивали этот бред в его дело? — спросил Бродерик, с интересом глядя на Глоя.

— Господин генерал, благодаря этой домработнице вы ликвидировали Гидона Крамера до того, как произошли утечки информации! — напомнил Глой.

— Работайте! Мне нужен результат! — Бродерик резко встал из-за стола и вышел из кабинета, хлопнув дверью.

Глой посмотрел на портрет Гитлера, на осколки стакана на полу и подумал, что для арестованного немца нужны более сложные методы. Придется отдать приказ осторожно бить его подряд три дня. Главное, чтобы не убили…

И после этого Отто били три дня подряд. Но он был так измотан, что заснул под мордобой, потому что в камере кричала женщина из динамика, а здесь тишину нарушали только звуки тупых ударов и прилежное сопение охранников.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

Из книги Хайдеггер: германский мастер и его время автора Сафрански Рюдигер

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ Философский дневник Хайдеггера: «К делу философии». Хайдеггер перебирает философские четки. Большая шарманка. Малые небесные странствия. Словообилъное немотствование.«Официальная» версия хайдеггеровской концепции бытия около 1938 года сводилась к


Глава III Допрос. — Небрежность или великодушие? — Начало настоящего дневника. — Отношение японцев к военнопленным

Из книги Трагедия Цусимы автора Семенов Владимир Иванович

Глава III Допрос. — Небрежность или великодушие? — Начало настоящего дневника. — Отношение японцев к военнопленным Седьмого июня записано: «Резкое улучшение. — Раны энергично выполняются. — Отделения только кровяные». 8 июня: «Опасность заражения крови


Глава VIII Допрос или пытка

Из книги Записки палача, или Политические и исторические тайны Франции, книга 1 автора Сансон Анри

Глава VIII Допрос или пытка Я нисколько не сомневался, что пытка — есть следствие древнего суеверия, которое породило судебные испытания. О некоторых из них я только что говорил. Под пыткой понимают известные мучения, которыми подвергали обвиненного для того, чтобы либо


Глава восемнадцатая

Из книги Записки Видока, начальника Парижской тайной полиции. Том 1 автора Видок Эжен-Франсуа

Глава восемнадцатая Я поступаю в морскую артиллерию. — Получаю чин капрала. — Тайные общества в армии. — «Олимпийцы». — Оригинальные дуэли. — Встреча с каторжником. — Граф Л*** — Политический шпион. — Он исчезает. — Поджигатель. — Мне изменяют. — Еще раз в тюрьме. —


ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

Из книги Секретная зона: Исповедь генерального конструктора автора Кисунько Григорий Васильевич

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ Опять я вижу свору эту и слышу лай из камыша, когда пускаем мы ракету над диким брегом Балхаша. В августе 1961 года Расплетин, Чижов и я подписали согласованный документ о принципах выделения ОКБ-30 из КБ-1 в самостоятельную организацию. Договорились,


Глава семнадцатая ПЕРВЫЙ ДОПРОС

Из книги Испытание смертью или Железный филателист автора Арбатова Мария Ивановна

Глава семнадцатая ПЕРВЫЙ ДОПРОС Он и не помнил, что было дальше, потому, что погрузился в полусонное, полубредовое состояние и очнулся только, когда зашли два охранника и, завинтив кандалы и наручники, повели его длинными серыми коридорами.Во вчерашней подвальной комнате


Глава девятнадцатая ДОПРОС АНГЛИЧАНАМИ И НЕМЦАМИ

Из книги Десять десятилетий автора Ефимов Борис Ефимович

Глава девятнадцатая ДОПРОС АНГЛИЧАНАМИ И НЕМЦАМИ После трехдневного битья его пару дней не выводили из камеры, дали немного восстановиться. Отто ощущал себя куском мяса, попавшего в мясорубку, и экономил силы для допросов, на которых надеялся убедить садистов в том, что


Глава двадцатая ДОПРОС ИТАЛЬЯНЦАМИ И ФРАНЦУЗАМИ

Из книги Сталинским курсом автора Ильяшук Михаил Игнатьевич

Глава двадцатая ДОПРОС ИТАЛЬЯНЦАМИ И ФРАНЦУЗАМИ Потом его ненадолго оставили в покое, если полуголодное существование и постоянные крики в камере можно назвать покоем. Но Отто так измотался, что уже почти не слышал криков и не чувствовал голода.Сильно мешало, что с него


Глава двадцать вторая ДОПРОС ИЗРАИЛЬСКОЙ РАЗВЕДКОЙ

Из книги Виктор Шкловский автора Березин Владимир Сергеевич

Глава двадцать вторая ДОПРОС ИЗРАИЛЬСКОЙ РАЗВЕДКОЙ К следующему допросу Отто Шмидта, а теперь уже Алексея Козлова, генерал Бродерик и полковник Глой готовились особенно тщательно. Допрашивать заключенного приехал представитель МОССАДа.Бродерик приехал поддержать


Глава двадцать четвертая ДОПРОС ГЛОЕМ

Из книги Эйзенхауэр. Солдат и Президент автора

Глава двадцать четвертая ДОПРОС ГЛОЕМ Алексей лежал в камере под привычные стоны из динамика и листал в памяти страницы своей биографии. Он родился в 1934 году в Кировской области в селе Опарино и совсем не помнил этих мест.Разве что иногда в семье, несмотря на


Глава восемнадцатая

Из книги Кортни Лав : подлинная история автора Брайт Поппи

Глава восемнадцатая Атмосфера в Европе становилась с каждым днем все более зловещей. Гитлер уже совершенно перестал стесняться в своих воинственных требованиях, призывах и угрозах. И оробевшие руководители Англии и Франции, уклонившись от предложения Сталина создать


Глава VIII Первый допрос

Из книги автора

Глава VIII Первый допрос Прошло уже восемь суток после моего ареста. Тридцатого июня поздно вечером, когда мы уже укладывались спать, дверь в камеру открылась и вошел надзиратель с листком бумаги.— Кто тут Ильяшук?— Я, — отвечаю.— На допрос к прокурору!Я поднялся, но


Глава XXVI Допрос-следствие

Из книги автора

Глава XXVI Допрос-следствие Но перейдем однако к самому следствию. Предложив мне сесть перед столом, следователь расположился напротив. Я обратил внимание на лежавший на столе обширный проспект моих прегрешений — целых шесть страниц. Да, подумал я, кто-то долго и хорошо


Глава двадцать седьмая ДОПРОС СТУДЕНТА

Из книги автора

Глава двадцать седьмая ДОПРОС СТУДЕНТА Совсем не фанатическая ограниченность и равнодушие двигают моё перо. Юрий Белинков Литературовед Белинков был очень непростой человек. И ключевое слово в его понимании было — «ненависть».Не только его книга об Олеше теперь


Глава восемнадцатая

Из книги автора

Глава восемнадцатая Разговор, подслушанный на рейсе из Рима в Сиэтл, 12 марта 1994 года:«Дай мне роипнол».«Он кончился».Тишина. Спустя пять минут: «Ну, дай мне роипнол».«Он кончился, Курт. Он кончился. Я спустила его в чёртов туалет. Его нет».«Твою мать, лживая сука, дай мне