Л. Татьяничева ПОСЛЕДНИЙ ПУТЬ

Л. Татьяничева

ПОСЛЕДНИЙ ПУТЬ

В Челябинске проходила конференция молодых писателей Южного Урала. В жизни нашей литературной организации — это немаловажное событие. Участники конференции радовались скромным успехам своих товарищей, приехавших с новыми произведениями. В кулуарах велись оживленные разговоры, молодые авторы знакомились друг с другом — поэты читали свои стихи, прозаики рассказывали о своих повестях и рассказах. Для участия в нашей конференции приехали свердловчане — поэт Константин Мурзиди, прозаики Семен Самсонов и Виктор Стариков.

В конце третьего дня работы конференции, когда кончились прения по основному докладу, был устроен вечер встречи писателей и поэтов с молодежью города. Погода стояла тихая, морозная, падал снежок. Шумной компанией, оживленные, возвращались мы домой, продолжая обмениваться впечатлениями от прошедшей встречи.

Не успела я снять пальто, как раздался резкий телефонный звонок междугородней станции, телефонистка предупредила: «Не отходите, сейчас будете говорить со Свердловском»… Прошло несколько секунд. Вдруг в трубке раздался глубоко взволнованный глуховатый голос:

— Сегодня умер Павел Петрович Бажов…

Не было сил задавать вопросы, выражать соболезнование — так больно заныло сердце, такая тяжесть навалилась на плечи. Мелькнула мысль: надо позвонить товарищам. Но рука не поднималась набрать номер. Было очень тяжело сообщать печальную весть.

Естественным порывом каждого было немедленно ехать в Свердловск принять участие в выполнении последнего долга перед любимым писателем. А как быть с конференцией? Впереди еще творческие семинары, пленарное заседание… Вправе ли мы обрывать конференцию молодых, воспитанию которых так много сил отдал Павел Петрович? Такое решение было бы недостойно памяти П. П. Бажова. Посоветовавшись, участники конференции единодушно пришли к решению — продолжать свою работу и работать как можно организованнее, плодотворнее. Присоединились к этому решению и свердловчане, хотя им особенно хотелось находиться в эти скорбные дни в Свердловске.

Но вот итоги конференции подведены, делегаты разъехались по городам и районам области. На похороны П. П. Бажова было решено послать делегацию трудящихся Челябинской области.

9 декабря Челябинская делегация выехала в Свердловск на похороны выдающегося писателя и общественного деятеля Павла Петровича Бажова. Везли необычный груз — огромные венки, остро пахнущие смолистой хвоей.

Навсегда запомнится эта ночь. В уснувшем вагоне под ритмичный перестук колес картина за картиной всплывали в памяти ставшие вдруг особенно значительными и незабываемыми воспоминания о П. П. Бажове — чудесном, самобытном таланте и обаятельном человеке.

* * *

1929 год. Я училась в то время в 5 классе Свердловской школы имени Ленина. Со мною вместе учился Алеша Бажов, черноволосый задумчивый мальчик с выразительными глазами. Он, Боря Долинов, Миша Шубин и я очень дружили. Все мы, за исключением Шубина, писали стихи, — и это скрепляло нашу дружбу. После уроков, собравшись в пионерской комнате, мы устраивали «литературные вечера», читали друг другу стихи, а еще чаще затевали интересные игры, овеянные романтикой гражданской войны. Все мы жили в одном районе. Мне запомнилось, как однажды, идя на пионерский сбор, мы — целая ватага одноклассников — зашли за Алешей Бажовым.

Была весна, окна домика, в котором жил Алеша, широко распахнуты. В одном из них я увидела удивительное лицо сказочного старика. Впрочем глаза у него были молодые, горячие, с лукавинкой, а стариком он мне показался потому, что лицо его пряталось в широкой волнистой бороде, какой я ни разу ни у кого не видела.

Остановившись у окна, мы с нескрываемым удивлением уставились на обладателя удивительной бороды.

— Ну что, ребята, хорошая борода? — спросил нас старик и, добродушно рассмеявшись, спросил: — Наверно, Алешины товарищи?..

В это время появился Алеша, и когда он стал у окна, я сразу догадалась, что это и есть Алешин отец — Павел Петрович Бажов. Так были похожи друг на друга отец и сын. По рассказам Алеши, нам было известно, что его отец — журналист. В моем детском представлении журналисты непременно должны быть важными, неприступными, ходить в необыкновенных клетчатых костюмах и носить внушительные роговые очки. Облик же Павла Петровича совершенно не соответствовал этому представлению.

Впоследствии, проходя мимо уютного домика Бажовых на тихой улице Чапаева, я не раз видела Павла Петровича, склонившегося над письменным столом.

Когда на улице затевались веселые детские игры, он иногда прерывал работу и с доброй, ласковой усмешкой смотрел на ребят.

Детей Павел Петрович очень любил. Разговаривал с ними солидно, не спеша, словно перед ним были равные ему собеседники. Умел терпеливо выслушивать, дорожил мнением детей: «А ты как думаешь?» или «Как бы ты посоветовал?» — спросит он, бывало, своего юного собеседника и взглянет по-отечески в глаза, да так, что сразу все, что на душе есть, увидит.

Ярким выражением этой большой любви к детям служат сказы П. П. Бажова. Детские образы, созданные им, волнуют и запоминаются на всю жизнь. Такова Васенка из сказа «Ключ земли», Таютка из произведения «Таюткино зеркальце», Иванко из сказа «Иванко-Крылатко» и многие, многие другие…

* * *

…Ночью, на одной небольшой станции, в вагон вошли новые пассажиры. В вагоне все места были заняты. Вошедшие направились в купе, где разместилась челябинская делегация. Увидев венки и узнав, что здесь едет челябинская делегация на похороны П. П. Бажова, пассажиры в скорбном молчании обнажили головы. Имя и произведения Павла Петровича им были хорошо известны. Один товарищ, присев на край скамьи, грустно сказал:

— Подумайте, какое горе. Душевный был человек, а ума какого! Знал его, поговорить однажды посчастливилось. Как живой перед глазами стоит…

Как живой!.. Не хочется верить, что он уже умер, что его уже нет. В ушах еще звучит его голос, неторопливый, окающий говорок. Любовью к жизни, заботой о людях лучатся его мудрые глаза. И снова в памяти оживают встречи, беседы с Павлом Петровичем Бажовым — человеком редкостной душевной красоты.

Не забудется его приезд в Челябинск весной 1945 года на областную писательскую конференцию. Я помню, как мы обрадовались, узнав, что Павел Петрович примет участие в нашей работе. Все очень ждали его выступления, и когда он поднялся на трибуну, установилась глубокая тишина. Слушатели жадно ловили каждое слово П. П. Бажова. Он говорил о великой теме труда, призывал молодых писателей глубже вникать в трудовую жизнь родного Урала. Не в тиши кабинетов, а среди народа, в самой гуще жизни советовал он искать темы и поэтические, образы произведений. Необходимо проникать глубоко в жизнь. Отсутствие связей с жизнью, незнание ее приводит к тому, что создаются пустые, поверхностные произведения, не оказывающие никакого воздействия на чувства читателей.

П. П. Бажов принял активное участие в обсуждении произведений молодых писателей и поэтов. Внимательно выслушав стихи одного челябинского поэта, который громко декламировал о своей любви к Уралу, Павел Петрович легонько усмехнулся, помолчал, словно мысленно взвешивая что-то, а потом произнес:

— Очень уж крику много в этих стихах — уши слышали, а до сердца не дошло…

Участники конференции осаждали Павла Петровича и в перерывах между заседаниями и в гостинице, куда он возвращался лишь в поздний час, просьбами прочитать их произведения, дать совет, консультацию.

Павел Петрович всегда стремился оказать помощь молодым писателям в их первых творческих поисках. Он никогда не отказывался принять молодого автора и побеседовать с ним. Для него было всегда характерно хорошее русское гостеприимство и то отеческое внимание, которое делало общение с ним особенно радостным и приятным. Он никогда не лукавил и всегда говорил то, что думал, как бы ни горька была правда. Был он страстным противником фальши, вычурности, словесной расхлябанности, смысловой неточности.

Однажды П. П. Бажов обратил внимание на следующие строчки одного моего стихотворения:

«Мне слышно, как плачет о доме

Бездомная птица желна».

Прочитав эти строки, он посмотрел на меня исподлобья и спросил:

— А вы знаете, что это за птица желна?

Я ответила, что это что-то вроде кукушки.

— То-то и есть, — пожурил Бажов, — что вроде. А желна-то совсем не кукушка, а дятел. Об этом еще у старика Даля написано…

Два начинающих автора обратились к нему с жалобой на местные организации, которые не создают якобы молодым писателям условий для профессиональной работы.

Павел Петрович в упор спросил:

— Хорошо. О чем же писать вы будете?

Молодые люди запальчиво ответили:

— Разумеется, о жизни…

— Вот что, ребята, — прервал их Бажов. — Не надо торопиться стать писателями-профессионалами. Надо работать на заводе, в газете, в колхозе, в школе и писать только о том, что хорошо знаешь, что любишь всей душой…

Когда наша конференция закончилась, Павел Петрович изъявил желание ехать в Свердловск на автомашине. Было начало июня, погода стояла теплая, деревья буйно зеленели.

— Хорошая поездочка предвидится… — мечтательно говорил П. П. Бажов: — Дорога мне сызмальства знакома, редкостные места, глаз не оторвешь, а сердцем я к ним давно прирос…

Мы вызвались проводить Павла Петровича до Свердловска. Поездка в самом деле оказалась изумительной, хотя в дороге нас застал дождь. Павел Петрович, видимо, опасаясь, что мы останемся недовольны путешествием, всю дорогу был необыкновенно словоохотлив. Он рассказывал удивительные истории, и я никогда себе не прощу, что не догадалась их записать.

* * *

…И вот снова дорога в Свердловск. Но как она непохожа на ту, которая была пять лет тому назад!

Челябинская делегация приехала в Свердловск ранним морозным утром. У вокзала нас встретила легковая машина. Громадные венки пришлось перевозить по одному, прикрепив на крыше автомобиля. С вокзала мы направились к зданию филармонии, где был установлен гроб с телом Павла Петровича Бажова. Несмотря на раннее утро, здесь было многолюдно. Каждую минуту в вестибюль филармонии вносили все новые и новые венки. А возле здания уже скапливалась очередь свердловчан, пришедших проститься с Павлом Петровичем Бажовым.

Пожилая женщина, с заплаканным лицом, принесла бережно укутанные живые цветы — несколько яркокрасных домашних роз. Она просила, чтобы их положили на гроб Павла Петровича.

…В зал вливался поток людей, пришедших отдать последний долг своему любимому писателю. Шли дети, юноши, старики — посланцы школ, институтов, заводов, колхозов. Они вносили в зал пахнущие морозной хвоей венки с развевающимися траурными лентами.

Наступил час похорон. Медленно падая, кружился крупный, узорчатый снег. Траурная процессия растянулась по всей улице Ленина. Вначале несли венки. Их было много. Целый поток живых цветов лился по улице, запорошенной снегом. За гробом Павла Петровича шли десятки тысяч людей. Это были друзья и знакомые писателя, читатели его произведений, те, которым дорого простое имя Бажова. Из переулков, как ручейки в могучую реку, вливаются все новые потоки провожающих. Если бы не торжественные звуки шопеновского марша, не траур на знаменах, не скорбно сомкнутые уста людей, медленно идущих по мостовой, можно было бы подумать, что идет демонстрация. Так могуче было это народное шествие. Урал провожал в последний путь своего певца, своего замечательного сына.

Навсегда и нашему и всем грядущим поколениям оставил Павел Петрович свою «Малахитовую шкатулку». Открой ее и увидишь, как заискрится и засверкает гранями не умирающий бажовский талант, почувствуешь, как вольно и молодо бьется его щедрое к людям сердце.

На вершине большого холма, в окружении сосен, под просторным свердловским небом мирно покоится писатель Павел Петрович Бажов.

Он любил и эти сосны, и это небо, и могучий индустриальный город, что виден с вершины холма. Но больше всего он любил русского человека, его умелые золотые руки и свободолюбивую душу.

Советский народ бережно, с любовью будет хранить память о прекрасном писателе-большевике Павле Петровиче Бажове.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

40. Последний путь

Из книги Убийство Моцарта автора Вейс Дэвид

40. Последний путь – Что сказал Сальери? – спросил Эрнест, с нетерпением ожидавший их у ворот.– Он говорил о многом. И кое-чему я поверил, – ответил Джэсон.– К чему же вы склоняетесь после разговора с ним?– Я считаю его виновным. И расскажу о том, что узнал, всему


Последний путь

Из книги Намык Кемаль автора Стамбулов В

Последний путь В моем служении нации я был верен и постоянен до гроба, Пусть память о моей жертве будет жива в сердце народа. Придет день, когда победит наш идеал, И, если не останется надгробной плиты Кемаля, Все же останется его имя. НАМЫК КЕМАЛЬ После пятилетнего


Глава 28. ПОСЛЕДНИЙ ПУТЬ…

Из книги Мария-Антуанетта автора Левер Эвелин

Глава 28. ПОСЛЕДНИЙ ПУТЬ… 3 сентября после обеда Людовик XVI, как обычно, попросил разрешения погулять со своей семьей, однако муниципалитет запретил выпускать узников. Это вызвало беспокойство у короля. Тюремщики так же казались обеспокоенными. Клери, бывший слуга дофина,


Глава 25 Последний путь

Из книги Изменники Родины автора Энден Лиля

Глава 25 Последний путь В зелени деревьев замелькали первые желтые листья; на деревенских полях и на пустырях и пожарищах города люди жали тупыми серпами, резали ножами и ножницами рожь и ячмень — урожай нынешнего года, надежду предстоящей зимы; во дворах стучали,


Последний путь

Из книги Моя жизнь с отцом Александром автора Шмеман Иулиания Сергеевна

Последний путь Какими неполными и отрывочными кажутся мне мои воспоминания! Я так реально ощущаю присутствие Александра в своей жизни. Я стараюсь быть объективной, но как мне это делать? Ведь мы с ним всегда были — одно целое!Это ощущение единства было, вероятно, самым


Приложение 9 В последний путь

Из книги Дальняя бомбардировочная... автора Голованов Александр Евгеньевич

Приложение 9 В последний путь Воины Советских Вооруженных Сил, трудящиеся столицы 24 сентября проводили в последний путь видного советского военачальника Главного маршала авиации Александра Евгеньевича Голованова, посвятившего всю свою сознательную жизнь служению


ПОСЛЕДНИЙ ПУТЬ

Из книги Моцарт автора Кремнев Борис Григорьевич

ПОСЛЕДНИЙ ПУТЬ Посреди комнаты, рядом с клавесином, стоял сосновый гроб. Был он грубо сбит из плохо обструганных, сучковатых досок и наспех выкрашен в черный цвет: меж досок зияли щели, а краска легла неровно, потеками.В гробу лежал Моцарт. Он сильно изменился. На сизых,


Последний путь

Из книги Александр Галич: полная биография автора Аронов Михаил

Последний путь 1В первом номере журнала «Посев» за 1978 год был напечатан редакционный некролог: «Отпевали Галича 22 декабря в переполненной русской церкви на рю Дарю. Присутствовали руководители, сотрудники и авторы “Континента”, “Русской мысли”, “Вестника РСХД”,


ЧАСТЬ СЕДЬМАЯ В ПОСЛЕДНИЙ ПУТЬ НА ЗАПАД

Из книги Андрей Первозванный. Опыт небиографического жизнеописания автора Виноградов Андрей Юрьевич

ЧАСТЬ СЕДЬМАЯ В ПОСЛЕДНИЙ ПУТЬ НА ЗАПАД 1. САМЫЙ ПЛАМЕННЫЙ ИЗ АПОСТОЛОВУтром праздничного дня на большаке было совсем мало народу, и неудивительно, что немногочисленные путники сбились в одну кучку прямо на первой большой станции, у Седьмой мили. Оттуда они пошли на запад


Глава 35. Последний путь

Из книги Любящий Вас Сергей Есенин автора Андреева Юлия

Глава 35. Последний путь О смерти Есенина мне позвонили по телефону. – Всю ночь мне казалось, что он тихо сидит у меня в кресле, как в последний раз сидел, – пишет Августа Миклашевская. Помню, как из вагона выносили узкий желтый гроб, как мы шли за гробом. И вдруг за своей


3. Последний путь С. Ц. Добровольского

Из книги Незримая паутина автора Прянишников Борис Витальевич

3. Последний путь С. Ц. Добровольского В ночь на 21 апреля 1945 года, по распоряжению министра внутренних дел Финляндии, коммуниста Лейно, были арестованы и выданы на расправу в СССР 19 человек, из них 17 русских антикоммунистов, в большинстве граждан Финляндии, состоявших в


В последний путь

Из книги Тургенев без глянца автора Фокин Павел Евгеньевич

В последний путь Михаил Матвеевич Стасюлевич:В заключение моих воспоминаний о последних днях И. С. Тургенева я должен поместить, хотя бы в кратком извлечении, мои же воспоминания о похоронах его, и притом именно в той их части, где мне пришлось быть свидетелем одному.


ПОСЛЕДНИЙ ПУТЬ

Из книги Мицкевич автора Яструн Мечислав

ПОСЛЕДНИЙ ПУТЬ Одиннадцатого сентября 1855 года в 8 часов вечера Адам Мицкевич вместе с Генриком Служальским и князем Владиславом Чарторыйским выехали из Парижа, с вокзала Лионской железной дороги. В Лионе к ним присоединился Арман Леви[251]. В Марселе они поднялись на