19. Рейс "Антилопы".

19. Рейс "Антилопы".

После выдворения из строительного техникума, Чиж трудился в

"Медтехнике". Когда там потребовался третий работник, он предложил меня. К тому времени я почти два года не состоял на государственной службе, начиная все более смахивать на бездельника, захребетника, паразита, тунеядца и тому подобного антиобщественного элемента. Жил доходами от "нетрудовой деятельности": сомнительная дискотека, торговля записями втихаря. Правда, при этом восемь месяцев я учился на курсах радиотелемастеров в Кирове – трижды в неделю по вечерам, – но это была слабая отмастка. Пришла пора легализоваться.

Контора "Медтехники" находилась в Кирове на территории областной больницы. Раз в месяц мы ездили туда за ценными указаниями и зарплатой, сдавали отчеты о работе и брали запчасти, в основном не пригодные в ремонте, но завалявшиеся на складе и требующие списания.

Неофициально старшим у нас числился Ляо – лысеющий мужичок слегка за сорок, любитель выпить и побалагурить. Конторе он служил давно, а потому пользовался авторитетом.

Все медицинские учреждения района были кем-то поделены между нами, каждый обслуживал свой участок. Ляо прибрал себе все самое выгодное и удобное для обслуживания: районную больницу, поликлинику, аптеку, ветлечебницу с новым оборудованием, физиолечебницу. Почти все в центре города, а объем работ, вроде бы большой. Получал больше двух сотен. Мне дали тубдиспансер с лабораторией, детскую больницу с консультацией, производственную аптеку, Волковский детский санаторий и все Вахруши – крупный поселок в 12 км от города. Чижу осталось немного: роддом (который тогда размещался на углу Ленина и

Энгельса), стоматология, профилакторий фанерного, СЭС, аптека в

Первомайском, медпункт "Белки" и небольшой поселок Озерница. В последнем у него числился единственный рентген аппарат, благодаря заботам вскоре окончательно умолкший и благополучно "списанный". Не мудрено, что Чиж иной раз по неделе не появлялся на службе. Впрочем, наш крошечный служебный кабинетик, заваленный поломанными медицинскими аппаратами и запчастями к ним, не мог пожаловаться на невнимание со стороны Чижа. Об этом недвусмысленно свидетельствовал ряд глубоких зарубок по краю кондового стола. "Только с новенькими и только в первый раз…" – закинув ноги на стол, мечтательно комментировал сладострастник.

Нашими соседями на первом этаже были патологоанатомы, Сан Саныч и его склонный к алкоголю шеф. Здесь в многолитровых банках со спиртом плавали с привязанными номерками доставленные из морга в качестве вещдоков органы сомнительно умерших. Саныч на правах экскурсовода рассказывал о примечательных экспонатах. "Вот эта девка 26-ти лет, – он поскреб ногтем о стекло напротив некого округлого органа, – умерла от рака. В матке спираль была". "Молодец! – одобрил Чиж. -

Хоть на последок оттянулась". Иногда с похмелья соблазн пересиливал брезгливость. Все проблемы с ошибками в диагнозе поправлялись бутылками коньяка от лечащих врачей. В особых случаях специалист по смерти мог рассчитывать на целый ящик любимого напитка. Чиж пребывал в восторге от никелированных медицинских инструментов. Особенно ему понравилась пилка для вскрытия черепных коробок. Мне из этой коллекции некрофила-Потрошителя достался на память малопригодный в обычной практике пинцет с округлыми захватами, вероятно, для извлечения пуль и других мелких предметов.

Первый месяц я ходил с Ляо, – он все мне показывал и рассказывал.

Работа заключалась в том, чтобы придти к восьми утра в наш сборный пункт на втором этаже небольшого двухэтажного домика во дворе больницы, получить у дежурной сестры заявки на ремонт, поболтать и разойтись. Часто мы ходили по объектам вместе с Чижиковым – веселее, да, и помогали друг другу разобраться в сложных случаях. К концу каждого месяца надо было собрать бумаги с подписями и печатями всех основных отделений: рентген кабинеты (у меня четыре), физио кабинеты

(пять), автоклавы и дистилляторы (шесть), лаборатории (три) и, наконец, глав врачи (три). Всего набиралось около двадцати пунктов отчетности. Значительная часть времени тратилась на эту ненужную с нашей точки зрения беготню, но контора в Кирове стремилась подстраховаться.

Я быстро освоил ремонт медоборудования. Если что не понимал, – переделывал по-своему, упрощал. Во всех аппаратах основной рабочий узел очень прост, сложности возникают с разными примочками: блокировки, автоматика, сервис и контроль. Барахлит реле – отключи!

Подумаешь, не будет светиться надпись "карта"! У персонала все действия доведены до автоматизма – не забудут. Зато работает без отказа! Хитроумный электронный регулятор в сушильном шкафу (год не работал до меня) наладил с помощью контактного термометра. Чиж так ремонтирует до сих пор, и все довольны. За мои "рацухи" благодарный персонал выдавал иногда двухсотграммовые бутылочки со спиртом.

Сложности возникали только с рентгеном, там нужен некоторый опыт, да, и аппараты очень разных лет. Присланный из Кирова старичок

Бронников, монтировал с Ляо новейший по тем временам "Рентген-30", а в лаборатории тубика я видел аппарат 1946 года, – работал он безотказно. Более всего меня донимала Вахрушевская больница.

Оборудование изношенное, народу много (новый корпус еще строили), персонал нервный, а ездить туда два раза в неделю утомительно.

Знакомство с нашей медициной привело меня к выводу, что не стоит спешить попадать в их лапы, – залечат до смерти. Например, в вахрущевском физиокабинете часто засорялся распылитель ингалятора.

Когда я очередной раз прочищал его, обнаружил белый порошок. В ходе проведенного мною следствия выяснилось: компрессор ингалятора сильно шумел, и его заперли в тумбочку, а когда в ней завелись тараканы, их посыпали дустом. Компрессор засасывал его с воздухом и вместе с аэрозолями лекарств больные, в том числе дети, несколько месяцев вдыхали отраву. Медсестра просила никому не говорить об этом. Через

20 лет нарушаю обещание.

Хирургов с операций часто выводят под руки, до того пьяны. От чего не редки случаи забывания в брюшной полости инструментов и тряпок.

Что делать, когда режешь при аппендиците кишки, запах стоит тошнотворный и картинка соответствующая.

На передвижном флюорографе я побывал в интернате для слабоумных где-то за Порошино. К тому времени, видимо еще не все реле успел отключить, случались сбои в работе. По приезде на место ко мне подскочил молодой парень в белом халате и стал уговаривать купить ему брюки за 25 рублей. Пока он бегал за деньгами, подошла медсестра и объяснила, что он не санитар, а больной, но любит ходить в халате, изображая мед персонал. Некоторые больные опасны и боятся только шприцев, а потому все сотрудники носят их с собой наготове в карманах.

У завхоза роддома – маленькой сухонькой женщины неопределенного возраста – основной заботой было найти Чижикова и доставить к месту ремонта. Как-то он взял меня с собой в родильное отделение, там были проблемы с аппаратом, с помощью которого новорожденным помогают сделать первый вдох, – подлец рвал легкие младенцам. Нас обрядили в белые облачения, и повели в помещение для родов. Не помню, помог ли чем тогда, но, уходя, сострил: "Теперь я знаю, откуда берутся дети!"

На очередном собрании в конце августа нас обрадовали, сообщив, что в Белой Холунице уволился работник и нам временно придется обслуживать этот район. В помощь обещали прислать на неделю машину с водителем.

Утром в понедельник 6 сентября из Кирова действительно прибыл

"Уазик". Сборы, как всегда, отняли время, из города выехали уже после полудня. Погода стояла теплая. С нами подсел прокатиться знакомый Чижа по кличке Плетень, этакий Шура Балаганов. Ему, по-видимому, нечем было заняться. Когда уже в пути он узнал, что едем не на один день, то не долго сожалел.

В Салтыках, первой деревне на выезде из города, закупили бутылок шесть вина и погнали.

В Белой нас разместили в физиокабинете на отдельных койках за занавесками среди аппаратов УВЧ. Работать – поздно, пошли отдыхать на крутой берег пруда похожего на море. Там выпивали, о чем-то болтали, я чуть не затеял драку с местными алкашами. Как стемнело, продолжили празднование у себя, в прихожей физиокабинета. Первым отрубился наш водитель – худосочный немец по фамилии Дерингер, предварительно успев снять с машины, оставленной во дворе, катушку зажигания. Следом закемарил Ляо. Чиж с Плетнем, пошептавшись, выудили из кармана пиджака Дерингера катушку, и мы поехали кататься по ночному городку в поисках приключений. Время выдалось неудачное – понедельник, к тому же, накануне случилось зверское убийство двух женщин – улицы пусты, все попрятались. Я уснул за своей занавеской.

Ночью сквозь сон слышал какой-то шум, крики, топанье ног. На утро оказалось – наши парни в поисках баб взломали стеклянную дверь в соседнее гинекологическое отделение.

Наконец, приступили к делу. Мы с Чижом бегали по кабинетам, на ходу ремонтируя оборудование и собирая подписи. Водитель, обнаружив следы вчерашнего неудачного разворота, с ворчаньем чинил "Антилопу", а Плетень слонялся по территории. Ляо, видимо, заранее приискал себе не пыльную работенку: менять подсевшую трубку в флюорографе старого друга Тюлькина. Надо заметить, страсть нашего Лысенького к досрочной замене трубок была не совсем бескорыстной. Она подогревалась спиртом, выдаваемым по такому случаю для протирки прецизионных поверхностей.

После обеда в больничной столовке мы заглянули к Тюлькину. Шеф, попивая с ним спиртик в ходе дружеского базара, был уже хорош и под извечные смехуечки Чижа, когда распрямлялся больно стукнулся головой о выступающую деталь аппарата. "О, рог поломал!" – издевательски завопил мой приятель. Такая шуточка взбесила нашего старшого. Намек на его половую несостоятельность после 15 лет работы с рентгеном и, как следствие, наличие любовника у жены, – это уж слишком! Он аж бросился на Чижа, но тот успел выскочить вон. Я из приличия едва сдерживал смех. После второго столкновения головы шефа со строптивой железякой, сопровождаемого очередным издевательским восклицанием

("Второй рог сломал!!"), вызвавшим аналогичные последствия, выяснилось, что аппарат не работает и это надолго. Пьяный Ляо испортил высоковольтный трансформатор, который починили в Кирове только через два месяца.

А мы поехали дальше, вояж только начинался, впереди нас ждали еще пять довольно населенных пунктов. В дороге на ходу опохмелились, – водитель только пивом. Первая остановка на пути больница в Дубровке.

Провозились без приключений пол дня и поехали дальше.

Следующая ночевка была в Климковском санатории для придурков.

Здесь в пасторальном уголке на берегу пруда тихим почти летним вечером мы продолжили философскую беседу о жизни. Я нес какой-то бред про старика Фрейда с его комплексами и по случаю нейтрально, на мой взгляд, прошелся по национальности нашего водителя. Тот, обидевшись за всех российских немцев, в целом людей не дурных, схватил лодку лежавшую на берегу и как танк попер на меня. И тогда наш командор Ляо приспустив очки, произнес историческую фразу:

"Положите лодку на место!"

Вино кончилось. Поехали искать самогон. Кто-то из встретившейся толпы молодежи указал на домик старухи на краю поселка, и я долго безуспешно упрашивал ее продать бутылку. Видимо над нами пошутили.

Весь следующий день мы посвятили работе. Даже Плетню нашлось дело, он помогал замерять сопротивление заземляющих контуров, то есть, таскал провода и забивал костыли в землю.

В конце дня прибыли в Подрезчиху и провозились до темноты.

Ночевать в этом сумрачном поселке лесорубов, где все улицы для борьбы с болотиной завалены стволами деревьев, мне не хотелось ввиду возможного столкновения с лесными хирургами, нетвердой походкой наполнявшими под вечер улицы. Я уговорил бригаду ехать дальше ночью на Полом. Перед отъездом посидели на берегу Вятки, разбавив ее мутными водами бутылку спирта, полученную от обрадованного нашим скорым убытием глав врача.

К Поломской больнице прибыли уже за полночь. Ляо остался спать в машине, а я пошел уговаривать пустить нас на ночлег, просунув в приоткрытую дверь в качестве документов пачку бланков с собранными подписями и печатями. Дежурная сестра по телефону доложила о нас кому-то: "Четверо,… немного…" Спали в большой палате среди больных, всю ночь где-то рядом в трубе журчала вода.

На другой день необходимо было заправиться горючим. Местной колхозной заправкой распоряжалась тетка с улыбкой во всю рожу. Мы с

Чижом сидели в машине, Ляо руководил процедурой. Стрелка прибора на колонке немного не дошла до означенных литров. "Двести грамм не долили!" – вскричал Чиж, высунувшись из окна. Щедрая баба, не глядя, даванула на кнопку, а Ляо в этот момент уже успел вынуть шланг из бензобака и наблюдал, как последние капли горючей жидкости стекают с конца у него перед носом…

Командора отчасти спасли очки, которые он, матерясь, скинул, и под гогот всех собравшихся, побежал куда-то умываться.

В полдень приехали в Сырьяны, – небольшое село на высоком берегу

Вятки. После дальней дороги нас привлек наспех подновленный местными патриотами храм, в пустое нутро которого мы не поленились заглянуть.

С высоты открывался прекрасный вид на десятки километров окрест. В

Сырьянах у Ляо жил еще один старый друг – фельдшер небольшой местной больнички. Когда смущенный хозяин провел нас сюда для проформы, мы обнаружили приятную прохладу и тишину. Видимо потенциальные больные вместо наших убогих аппаратов, дремавших на полках и столиках, пользовались исключительно целебной погодой. Чтобы прокормить свалившуюся на него голодную ораву, фельдшер потащил нас по окружающим живописным холмам собирать грибы. Затем были пустопорожние разговоры у костра, грибовница с водкой, попытка наладить старенький ламповый телевизор и отбой в избе на полу под общими одеялами.

Распрощались по-деревенски рано и уже к восьми утра въезжали на территорию рай больницы в Белой. У ворот маячила унылая фигура рентгенолога Тюлькина с тощей кошелкой в руке: "В колхоз послали – все равно флюорограф не работает!"

Последний рабочий день был напряженным: успеть все доделать, в том числе, вернуть спрятанный под матрац от греха подальше парафиновый нож физиокабинета, собрать оставшиеся подписи, и, в завершение, отметиться у главврача со страшной фамилией Кирмас. Ляо из-за поломанного флюорографа боялся идти к нему: "Зверь!" Уже под вечер ходил я, все обошлось, легко подписал.

В сумерках промелькнули фонари слободского моста. Море огней, асфальт на улицах, – цивилизация! Влетаю в нашу каморку на втором этаже, где меня ждет мой "Спорт В-542", и домой к семье.

На другой день в субботу 11 сентября 1982 года примерно в восемь часов вечера мы оказались свидетелями пролета болида в северной части небосвода. Минут пять он бесшумно летел и, наконец, раскололся на части. Светящийся газ от его следа, наводя тревогу, долго расходился по всему небу.

Недавно из районной газеты я узнал, что обломки небесного гостя упали в тех самых местах, где за пару дней до того наша "Антилопа" гналась за своей лунной тенью по унылой ночной дороге от Подрезчихи до Полома. Местный энтузиаст (пока безрезультатно) каждое лето ищет в лесных болотах свидетельства той космической катастрофы.

После поездки Ляо накатал телегу на Чижа, и того стали откровенно выгонять, не смотря на то, что он заочно учился по профилю работы.

Меня эта деятельность стала утомлять, почувствовал вред от излучений. Еще на первом месяце работы Ляо показал мне, как менять рентгеновскую трубку, отслужившую срок. Когда все сделали, выяснилось, что аппарат не работает. Стали искать причину, постепенно снимая детали крепления и защиты, но стрелка на пульте упорно стояла на нуле, показывая отсутствие тока через трубку.

Разобрали все до прямой видимости раскаленного катода, и только тогда дошло проверить сам стрелочный прибор. Заело стрелку! Все время излучение шло на полную мощность! За обедом меня тошнило, а по телу был озноб и гусиная кожа. С той поры посещения рентгенкабинетов стали для меня невыносимы. Кроме того, надоела вся эта возня с

Бело-Холуницким районом, за которую почти ничего не платили. Я уговорил Чижа подать заявление.

20. Последователи.

Все в том же занятном сентябре 82 года наши идеологические противники ускоренными темпами начали оборудовать в недавно построенном здании кафе-столовой комсомольскую дискотеку, не долго думая, названную "Алый Парус". По вечерам и во вторую смену там мастерили комсомольцы предприятий города, а оформляли студенты из

Кирова, видимо, уже сляпавшие у себя нечто подобное. Зал сработали прилично для нашей полу сельской местности. Но получился он, явно тесноват, так как часть площади отвели для тогдашних VIP персон, – партийно-комсомольской элиты, которая незаметно от рядовых граждан расслаблялась в узком кругу, сообщаясь с массами через потайную дверцу. Торжественное открытие приурочили ко дню рождения комсомола

– 29 октября. Работать нас туда, разумеется, не пригласили. Музыку включал Емеля на пару с кем-то. Раза два, когда ажиотаж вокруг заведения немного поутих и вход стал свободным, я там побывал. В первый раз посещение организовала Галя Изегова. Тут же оказался вахрушевский фарцовщик, поставлявший мне записи. Емеля был явно обескуражен нашим визитом. Гнал он в основном евро диско, которое я не уважаю, да, появившийся уже легкий советский рок. Емеля приходил ко мне перед открытием посоветоваться. Я полу серьезно предлагал ему дать имя новой дискотеке по названию первого хита "Альфы" -

"Волчек", но оно, конечно не прошло. Два года спустя он уехал в

Тюмень, забрав через год жену, продавщицу книжного магазина.

Навсегда покидая наш город, он сожалел, что когда-то не взял меня в пару. Не знаю, смог ли бы я с ним ужиться.

После него в "Алом Парусе" довольно долго работал Олег Плюснин.

Познакомились мы, когда он пришел просить совета о поступлении на работу не известную ему – обслуживание автоклавов на ветеринарной станции. Я делился с ним опытом в проведении вечеров, собрал небольшую цветомузыку. В последствии он жаловался на зрение и по совету врачей оставил работу в дискотеке.

В конце 83 года меня вызвали в горком ВЛКСМ. Молоденький аккуратист в галстуке небрежно предложил мне принять участие в смотре – конкурсе дискотек: "Я, конечно, не могу вас заставить…" Я отказался, вполне честно сказав в ответ, что больше этим не занимаюсь.

Когда стало ясно, что с дискотекой все кончено, я продал цветомузыкальную установку Коле Аюпову, и он потом работал в

Промокашке. На его вечерах я не бывал. Однажды он взволнованный зашел ко мне на работу и рассказал, что во время драки в зале, когда вошли менты, неудачно пошутил в микрофон: "Начался красный террор!"

После этого его таскали куда-то, грозили всем, чем возможно.

В отделе культуры была создана комиссия по надзору за дискотеками, председателем которой назначили директора хоровой музыкальной школы

Шадрина. По просьбе Коли я говорил с ним об этом случае. Лев

Николаевич человек замечательный, но классической закваски, – противник низкопробной музыки. Так или иначе, все рассосалось…

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Последний рейс

Из книги Генерал Дима. Карьера. Тюрьма. Любовь автора Якубовская Ирина Павловна

Последний рейс У каждого из нас есть характер. В большей или в меньшей степени. Что определяет его твердость? Умение постоять за себя, сказать «нет» или чувство собственного достоинства. Этим качеством Дима наделен в избытке.Вспоминая сегодня историю своего конфликта с


Первый рейс

Из книги Полярный летчик автора Водопьянов Михаил Васильевич

Первый рейс Самолёты на Дальнем Востоке нужны были, как нигде. Расстояния здесь огромные. Попасть из одного места в другое очень трудно.Поездка на остров Сахалин была, например, очень сложной и рискованной. На Сахалине, служившем при царском правительстве местом ссылки,


РОГАТЫЙ РЕЙС

Из книги Авиакатастрофы и приключения автора Шуткин Николай Петрович

РОГАТЫЙ РЕЙС Всякий раз, встречая простоватую, добродушную «тетю Машу» – жену начальника аэропорта Нелькан Николая Соломатина, обязательно влетаю в какую-нибудь невероятную историю. Вот и на этот раз, едва успели со вторым пилотом Володей Вагановым хлебнуть крепкого


Глава 9 Последний рейс

Из книги Я сражался в Красной Армии автора Константинов Дмитрий Васильевич

Глава 9 Последний рейс


Рейс в один конец

Из книги «Мы пол-Европы по-пластунски пропахали...» автора Першанин Владимир Николаевич

Рейс в один конец Я числился заряжающим орудийного расчета. И стрелял, и снаряды подносил, а большую часть службы крутил баранку, подвозил боеприпасы, эвакуировал раненых. Потери несли страшные. Когда в путь собирались, некоторые так и говорили: «Ну, вот, рейс в один


Инспекционный рейс

Из книги С Антарктидой — только на "Вы": Записки летчика Полярной авиации автора Карпий Василий Михайлович

Инспекционный рейс На обустройство времени нет: побросали вещи и — на аэродром. Всю ночь готовили самолет, днем облетали. Израэль с командой специалистов рвется в «Новолазаревскую», но погода не выпускает нас с «Молодежной». Антарктида разгулялась во всей своей красе —


Рейс на купол «С»

Из книги Избранное. Том третий. Никогда не хочется ставить точку автора Куваев Олег Михайлович

Рейс на купол «С» К середине января летная работа вошла в привычную колею, и у меня появилось время, чтобы привести в порядок свои командирские дела, оформить нужные бумаги, заняться административно-хозяйственной деятельностью. Почти месяц Антарктида никак не проявляла


Рейс в неизвестность

Из книги Язык мой - друг мой автора Суходрев Виктор Михайлович

Рейс в неизвестность Несмотря на развеселившуюся не в меру Антарктиду, в начале февраля мы все-таки сумели сделать несколько вылетов, но 10-го числа, приземлившись на оставшемся осколке нижнего аэродрома, снова стали «на прикол» и четыре дня не летали. Из Москвы потоком


Рейс по Чауну

Из книги Вниз по Уралу автора Сейфуллина Лидия Николаевна

Рейс по Чауну 12. VI. Странное совпадение. Ровно 25 лет назад, 12 июня 1934 г. С. Обручев, тоже на моторной, шел вверх по Чауну. Ветер в низовьях. Наша шаланда качалась и прыгала, а в довершение всего заглох мотор. Пристали, 2 часа заводили.2. VII. 2 часа ночи. Перемеряли продукты. 37


Рейс на Айон

Из книги Бродяга. Побег автора Зугумов Заур

Рейс на Айон 16. VIII. Давно не брал карандаш в руки. А зря! Кончается уже (кончается ли?) рейс на Айон. После долгих споров и сомнений выбрали из всей дряни полукилевую посудинку. Несмотря на ограниченные размеры, вес ее весьма и весьма солиден. Вчетвером (именно вчетвером) на


Рейс Мира

Из книги Досье на звезд: правда, домыслы, сенсации. Наши любимые фильмы автора Раззаков Федор

Рейс Мира В какой-то момент стало известно, что Хрущев решил отправиться в Нью-Йорк морем, на теплоходе. В своих мемуарах он объясняет данное решение тем, что якобы с самолетом произошли какие-то неполадки. Думаю, это не так. Никиту Сергеевича наверняка уговорили. Видимо,


Последний рейс

Из книги Боевые самолеты Туполева [78 мировых авиарекордов] автора Якубович Николай Васильевич

Последний рейс В следующем году[7] мы проплыли по Уралу на лодках около тысячи километров. В Кардаиловке, куда нас дотащили от Оренбурга двугорбые верблюды, погрузились мы на лодки в конце августа. В здешних краях сентябрь и октябрь — лучшее время года: комаров уже нет,


Глава 1 Полосатый рейс

Из книги Поєдинок з абвером автора Ткаченко Андрій

Глава 1 Полосатый рейс В предыдущей книге я описывал в общих чертах структуру особого режима, поэтому, думаю, нет нужды повторяться, хотя некоторые характерные особенности как самого режима, так и людей, связанных с ним, читателю, пожалуй, будет узнать


«Полосатый рейс». 1961 год

Из книги автора

«Полосатый рейс». 1961 год Идея создания этого фильма принадлежит, как это ни странно, бывшему Первому секретарю ЦК КПСС Н. С. Хрущеву. Дело было так.В середине июля 1959 года в Советский Союз с официальным визитом приехал император Эфиопии Хайле Селассие I. К числе других


Ту-143 «Рейс»

Из книги автора

Ту-143 «Рейс» Комплекс, предназначенный для ведения воздушной разведки на глубину в 60–70 км от линии фронта, создавался на основании августовского 1968 года постановления правительства с предъявлением на госиспытания в варианте фоторазведчика в 1970-м и с телевизионным


РЕЙС НА СХІД

Из книги автора

РЕЙС НА СХІД Комендант невеликої польської станції Бжег зачинився в кабінеті. Світла кімната, до якої звик за півтора роки роботи, тепер здавалась йому незатишною й тісною. Він не помічав, що портрет Гітлера на стіні перекосився, а в широкому венеціанському вікні