Если не работают подчинённые — работай сам

Если не работают подчинённые — работай сам

Длительное время в бухте Броутона на острове Симушир штаб 137 брк овр располагался на борту энергосудна «ЭНС-357». Сложности всегда возникают там, где их никто не ждал. Вот такой сложностью, как ни странно, стала телефонная связь с берегом. И нужна то она была только с береговой базой и сигнально-наблюдательным постом на мысе Сухина (полное и правильное название такого подразделения: морской радиотехнический взвод — МРТВ). Каждый день утренний доклад оперативного дежурного начинался с того, что телефонная связь с береговой базой и МРТВ Сухина или не работает или работает очень плохо. Эти ежедневные доклады проняли начальника штаба Витю Малиновского в разгар зимы, когда все связные кабели под слоем снега и не доступны для ремонта. Он приказал не только восстановить связь, но и произвести ремонт кабельных линий так, чтобы он больше о них не слышал! Вот тут-то всё и началось! Флагманский связист капитан третьего ранга Вова Павленко заявил, что до лета никакой ремонт не возможен, ибо телефонные кабели под метровым слоем снега. Капитан второго ранга Виктор Малиновский (кстати, мой одноклассник по училищу) вызвал меня и приказал утереть нос этой «связистской шпане». При этом способов утирки носа указано не было.

Задолго до этого инцидента, в ходе прогулок по острову с работающим транзисторным радиоприёмником, я обнаружил интересный эффект: вблизи от телефонных кабелей (проложенных прямо по грунту) громкость приёмника всегда возрастала, а на обрывах, окончаниях или плохих соединениях резко падала. Опять же задолго до этих потребностей лично мною был воспроизведён (из статей в журналах «Наука и жизнь» и «Юный техник») и предложен в качестве рационализаторского предложения (ещё при службе на Камчатке) автономный паяльник, работающий от таблетки сухого спирта или любого кусочка ветоши, пропитанного спиртом, бензином, любой горючей жидкостью. «Утирка носа» происходила так: я, с двумя матросами-телефонистами, на лыжах шёл вдоль трассы телефонного кабеля, и слушал Хабаровское радио на длинных волнах. В местах падения громкости приёма мы копали яму в снегу и находили скрученное, когда то абы как, соединение. Мы их все совершенно добросовестно, в условиях Курильской зимы, ЗАЧИЩАЛИ, ЗАЛУЖИВАЛИ, СКРУЧИВАЛИ, ПРОПАИВАЛИ и ТЩАТЕЛЬНО ИЗОЛИРОВАЛИ. И так четырнадцать (!) сомнительных соединений от «ЭНС-357» до сигнально-наблюдательного поста на мысе Сухина. С тех пор, даже после моего убытия к новому месту службы, телефонная связь с МРТВ никого не беспокоила. Слабым местом связи с береговой базой была проброска кабеля по линии прилива (по кратчайшему пути). Часто при выгрузке техники и строительных материалов с десантных кораблей, которые подходили прямо к береговой черте и выбрасывали аппарели, телефонный кабель просто обрывался. Связь с береговой базой восстановили надолго, вплоть до убытия «ЭНС-357» из бухты Броутона, проброской по разным маршрутам семи (!) береговых шлейфов, собранных из обрывков телефонных кабелей, валявшихся на местности в достаточном количестве. Они также были тщательно пропаяны и изолированы. Вторым проводом была «ЗЕМЛЯ», которую, как известно, перерубить невозможно. Нос «связистской шпане» был образцово-показательно «утёрт».