Пламя

Пламя

Песок. Как же я рад, что иду по нему исключительно ради развлечения. Мои ступни погружаются в него, и с каждым шагом вверх я чуть-чуть сползаю вниз. Я чувствую, как под моими пальцами проминается земля. Она не такая теплая, как тогда, в Поющих дюнах Дуньхуана. Правда, тогда был август, а сейчас-то уже октябрь…

Когда я поднимаюсь на гребень дюны, мой лоб лоснится от пота. Я расстилаю куртку на земле и кладу на нее камеры и штатив. Как же все-таки удачно, что кабутце осталась в гостинице.

Передо мной лежат желтые затвердевшие волны. Это кумтаг, слово из тюркских языков, которое означает «песчаные горы». Это верно, потому что я вижу вокруг действительно горы из песка, которые тянутся на такие огромные расстояния, что становится страшно.

Позади остался оазис Шаньшань. Я хорошо его вижу. Я вижу его деревья, постройки, площадь в центре, вокруг которой стоят самые высокие дома, как будто люди, собравшиеся мирно побеседовать. Его населяют по большей части уйгуры, и, как многие другие оазисы, он живет за счет сельского хозяйства и туризма. Здесь выращивают фрукты и хлопок, а еще здесь есть песчаная пустыня, в которую туристы отваживаются приезжать лишь на полноприводных машинах.

Я рад, что мне не придется пересекать это песчаное море. Мне нужны улицы, грунтовые дороги, тропинки, а главное, люди. Дядя Шен написал мне. Его выписали из больницы в Урумчи, предполагают аллергическую реакцию.

Ву Цзян вернулся домой в Шэньси. Мы прошли вместе тридцать километров, ели фасоль из банки, а потом дыню, которую получили в подарок от старого крестьянина. По дороге мы болтали и шутили, а когда добрались до Шаньшаня, то я проводил его на такси до вокзала.

Я сижу на дюне несколько минут, а потом беру свои вещи и решаю зайти в пустыню поглубже. Мой навигатор со мной. Я иду по дюнам вверх и вниз, ощущаю то холод, то тепло песка под ногами, и вдруг, взглянув на город, спрятанный под куполом тумана, ясно вижу то, что искал.

Место, с которого не видно ничего лишнего, – лишь пустыня и небо над ней.

Когда я покидаю Шаньшань, идет дождь. Кабутце давно уже не катилась так легко, как сейчас: я отдавал ее в мастерскую для капитального ремонта. Я чувствую себя отдохнувшим. Два дня я ничего не делал, только ел и гулял по городу. Я позвонил Джули, она вернулась в Мюнхен и очень занята, потом мы сможем поговорить подольше.

Вечером я прихожу в небольшой, но очень многолюдный городок. Здесь есть рынок, на котором прорва товаров, и продавцы орут на всю улицу. Я и кабутце протискиваемся сквозь толчею, привлекая такие же взгляды, как и везде на своем пути. Не важно, где я иду – в горах Шаньси или по плоской Гоби, через городок с одним-единственным рынком или по большому городу, – одни смеются, другие показывают на меня пальцем, третьи шепчутся, четвертые недоверчиво косятся. Я же дружелюбно улыбаюсь всем и спрашиваю, как пройти к гостинице.

Я захожу в указанное строение, где пожилая дама вежливо объясняет, что, хотя у нее есть свободные комнаты, она не может меня приютить по причине, которую я едва ли смогу понять. Я спрашиваю ее, не могла бы она для меня сделать исключение, и тогда дама после колебаний протягивает мне свечу и ключ. Я нахожу свой номер, открываю дверь, несколько раз безрезультатно жму на выключатель и сажусь на кровать.

Заходит парень с зажигалкой. Он зажигает мою свечу и извиняется за неудобства, из его слов я наконец-то узнаю, что случилось: во всем городе нет электричества, так как проводятся технические работы.

Свеча горит.

На обесточенный город опускается синяя ночь, люди собираются в свете фар, в комнату пробирается запах шашлыка. Я лежу на кровати и пишу эсэмэс Джули, описывая романтичность ситуации.

Потом я засыпаю.

К счастью, для приготовления уйгурских нанов электричество ни к чему. На следующее утро я останавливаюсь на обочине и наблюдаю, как молодой человек крутит в воздухе лепешку из теста, пока она не становится тонкой и круглой. Потом он прижимает ее к стене глиняной печи изнутри, ждет несколько секунд и достает обратно. Получается золотой дымящийся нан. Это мой. Я удерживаю его двумя руками, а во рту распускается букет из вкуса теста, печи и целой страны.

День так же нежен, как мякоть нана. На улице тепло, и мои ноги идут сами собой. Они несут меня вниз по проселочной дороге, мимо маленьких уйгурских деревушек, в которых я вижу мечети и коробки домов, состоящие из решетчатых стен и крыши. Юноша, говорящий по-китайски, объясняет мне, что в них сушат изюм.

Я замечаю еще кое-что, от чего уйгуры еще больше начинают нравиться мне: почти в каждом доме есть крытая веранда. Крыша чаще всего сделана из деревянных балок, с них свисает виноград, а под ней, в сладкой тени, стоит кровать.

Чем дальше я ухожу от города, тем меньше становятся деревни и тише звуки. Вот и последняя деревня осталась у меня за спиной. И вот уже я тащу кабутце по дороге через поле.

И вот передо мной они: Пылающие горы. Это не настоящие горы, а красные голые холмы. Складки и линии на них имеют такую резкую форму, что, кажется, будто они горят. Пылающие горы знаменательны тем, что большинство китайцев романтизируют их. Они упоминаются в старинной легенде «Путешествие на Запад», повествующей о монахе, который тысяча триста лет назад отправился в Индию, чтобы найти там буддистские сутры. Речь идет не об историческом персонаже Сюаньцзан, который действительно проходил здесь, а о легендарном герое, в которого он впоследствии превратился. В романе времен династии Мин он попадал в различные приключения в сопровождении духов-помощников. Пылающие горы описывались там как место, в котором стояла такая сильная жара, что через них нельзя было пройти. И тогда его помощник, царь обезьян Сунь Укун, своим магическим веером охлаждал их.

Я вступаю на грунтовую дорогу. Она проходит вдоль ущелья через все горы. Склоны ущелья крутые и голые, а где-то глубоко внизу заметен тоненький ручеек, на берегу которого виднеется зеленая растительность. Она кажется крохотной и нежной, как начало всякой жизни.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

ПЛАМЯ НАД ПЕРЕКОПОМ

Из книги У самого Черного моря. Книга I автора Авдеев Михаил Васильевич

ПЛАМЯ НАД ПЕРЕКОПОМ Вместо пролога Надолго оставит в России великие следы эта эпопея Севастополя, которой героем был народ русский. Лев Толстой. — Мишка! Смотри слева! Слева-а-а!..Крик ударяет в наушники.Стремительно оглядываюсь.Кажется, уже поздно: от «мессера» тянутся


Пламя над берегом

Из книги У самого Черного моря. Книга II автора Авдеев Михаил Васильевич

Пламя над берегом В те дни началась эпопея Малой земли.Высадившись в тылу врага, горстка черноморцев «заявила о себе», как выразился Алексеев, «столь громко», что о ней сразу заговорила страна.Им было туго… Очень туго…Военный совет 18-й армии выступил с обращением к


Пламя Варшавы

Из книги 1000 ночных вылетов автора Михаленко Константин

Пламя Варшавы Уже несколько дней бомбовыми ударами поддерживаем пехоту, но по всему видно, что наше наступление выдыхается. Все яростней контратаки противника, все медленнее темп продвижения наших войск. Штабисты поговаривают о том, что передовым частям, возможно,


11. Сквозь пламя

Из книги Евгений Чудаков автора Алексеев (2) Юрий Георгиевич

11. Сквозь пламя Ландыши обычно цветут в мае. А в тот год весна запоздала. И лето началось с холодов. Но девушки шили белые платья, молодые люди утюжили белые брюки. Белый цвет был самым модным. Утром Таня Чудакова с теткой Натальей (так она называла свою любимую тетю Наталью


IX. ПЛАМЯ

Из книги Богдан Хмельницкий автора Осипов К.

IX. ПЛАМЯ «И так народ посполитий на Украине, послишавши о знесенню войск коронних и гетманов, зараз почали ся купити в полки, не только тие, которие козаками бывали, але кто и негди козацтва не знал»[81].В этих словах летописца хорошо передано настроение, охватившее все


ПЛАМЯ

Из книги Каменный пояс, 1978 автора Бердников Сергей

ПЛАМЯ …Над тушильной башней облака,Словно пух от белых лебедей.Над заводомВялый пар и буйный дым,Полной грудью дышит коксохим.Год тридцатыйПомню до сих пор:Надрывал «козлами» свои плечи,Котлован копал,ОгнеупорПоднимал для кладки первой печи.О былом забыть не


ЗАВЕЩАННОЕ ПЛАМЯ

Из книги Розы на снегу автора Кринов Юрий Сергеевич

ЗАВЕЩАННОЕ ПЛАМЯ Растаяли снега. Зазеленели дубравы Тригорского и Михайловского. Легче стало отлучаться из поселка подальше, бывать в лесу. Деятельность подпольщиков группы Виктора Дорофеева с приходом весны оживилась.Как-то за неизменной игрой в карты Дорофеев


СКВОЗЬ ДЫМ И ПЛАМЯ

Из книги Записки русского изгнанника автора Беляев Иван Тимофеевич

СКВОЗЬ ДЫМ И ПЛАМЯ За Родину! Закавказье уже спалено летними жарами, мы ползем с медленностью классического Bummelzug — «Осетинской молнии». Уже миновали Дербент, «Железные ворота», уже повернули на Ростов. Пожелтелые поля, повыжженные степи… Простились с вами, милые горы,


Ледяное пламя

Из книги На виртуальном ветру [Maxima-Library] автора Вознесенский Андрей Андреевич

Ледяное пламя В июле 1997 года, шевеля усами, Режис Дебре, легендарный сподвижник Че Гевары, проведший годы в застенках, а ныне ставший философом телекоммуникаций, вспоминал, как он студентом протискивался на мой вечер в парижском театрике


ПЛАМЯ ГВОЗДИКИ

Из книги Белояннис автора Витин Михаил Григорьевич

ПЛАМЯ ГВОЗДИКИ В воскресенье, 30 марта, когда еще первый солнечный луч не коснулся Белоянниса, лежавшего с простреленной грудью на окровавленной земле в Гуди, у подножия горы Имиттос, ротационные машины афинских типографий печатали столичные газеты с сообщением во всю


ПЛАМЯ «ИСКРЫ»

Из книги Дмитрий Ульянов автора Яроцкий Борис Михайлович

ПЛАМЯ «ИСКРЫ»


«Из пламя и света…»

Из книги Михаил Лермонтов. Один меж небом и землей автора Михайлов Валерий Федорович

«Из пламя и света…» 1Совсем немного воспоминаний о Лермонтове той поры, когда он вернулся из первой кавказской ссылки, и, как правило, они обычные, о внешнем, о пустяках: поэт не раскрывался никому, и подлинный его облик ускользал от посторонних, даже и пытливых взглядов.


Пламя

Из книги Меч Гессар-хана и другие сказания автора Рерих Николай Константинович

Пламя В измятом холщовом пакете я получил наконец письмо. Часть пакета была залита дождем или волною. Почти полгода я ожидал это письмо. Пока шло мое. Пока шел ответ. Ответ, вероятно, был задержан ледоходом и весенней распутицей. Да и мог ли я ожидать ранее ответа на мои


Пламя

Из книги Самый большой дурак под солнцем. 4646 километров пешком домой автора Рехаге Кристоф

Пламя Песок. Как же я рад, что иду по нему исключительно ради развлечения. Мои ступни погружаются в него, и с каждым шагом вверх я чуть-чуть сползаю вниз. Я чувствую, как под моими пальцами проминается земля. Она не такая теплая, как тогда, в Поющих дюнах Дуньхуана. Правда,