Светлая любовь…

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Светлая любовь…

Подходило к концу жаркое лето 1986 года. Поезд медленно приближался к вокзалу, я стояла в вагоне, окруженная детьми. Они галдели, были возбуждены, прилипали к окну и наперебой кричали:

– Смотри, смотри, вон моя мама!

– А вон моя!

– А за мной сестренка приехала…

От профкома я сопровождала группу детей. Мы путешествовали по красивейшим местам Урала. Город Златоуст, озеро Тургояк. Великолепная природа, горы, удивительные вечера у костра, походы, незабываемая туристическая баня прямо на берегу озера, поставленная за час. В группе было двадцать пять человек.

Путешествие завершилось, дети, счастливые, здоровые, благополучно возвращаются домой. Они выходили из вагона и сразу попадали в объятия родителей. Стоял гул, смех. Я вышла последняя. Вдруг мой взгляд упал на центральную площадь вокзала, по которой бежал высокий, крепкого телосложения мужчина и держал в руках огромную охапку разноцветных гладиолусов. Человек бежал по перрону, не обращая ни на кого внимания. Он направлялся в нашу сторону. Протиснулся сквозь толпу, вручил мне букет, подхватил меня на руки и начал кружить на глазах удивленных женщин. Сначала никто не мог понять, что происходит. А он продолжал меня кружить на перроне, обнимая своими сильными руками, целуя и шепча:

– Кохана, кохана, кохана моя!

От смущения я не знала, куда деться. Я растерянно держала в руках огромный букет и сияла от счастья. Мужчина сказал, наклонившись прямо к моему уху:

– Если бы ты знала, Светка, насколько пуста земля и неинтересна жизнь, когда тебя нет рядом!

Это был Ян – Ян Венгжин. Он стал для меня мужчиной, с которым я впервые узнала, что такое любовь – настоящая и светлая.

Он вошел в мою жизнь совершенно случайно. Я стояла в очереди в кассу в гастрономе. Вдруг почувствовала на себе пристальный взгляд незнакомца. Была зима. На мне были старая серая поношенная шубка из искусственного меха, непонятной формы вязаная шапка и потертая сумка в руках. Обыкновенная серая мышка, да и только.

Высокий, в синих модных джинсах, в черной болоньевой куртке и натянутой по самые брови вязаной коричневой шапке мужчина стоял в соседней очереди и внимательно разглядывал меня. Быстро рассчитавшись за хлеб, я стремительно выскочила из магазина и направилась в сторону дома. Незнакомец шел за мной следом. Я ускорила шаг и почти бегом вбежала в свой подъезд, вызвала лифт и поднялась на шестой этаж, запыхавшись, влетела в квартиру. Сердце безумно колотилось. Осторожно выйдя на балкон, через шторы стала наблюдать за мужчиной, который так усердно хотел меня догнать. Он пробежал мимо моего подъезда, остановился и растерянно стал оглядываться по сторонам. Мужчина ходил по двору, садился на скамейку, и по его поведению было видно, что он меня ищет. С улыбкой я понаблюдала за ним и вскоре забыла про этот случай.

Прошел месяц, и снова я оказалась в этом магазине. Зайдя в него, опешила – мой преследователь стоял напротив главного входа и улыбался, он помахал мне рукой, как давнему знакомому, и сказал с сильным польским акцентом:

– Привет, я тебя жду!

Сделав серьезное лицо, будто вижу этого человека в первый раз, я зашла в магазин, купила продукты и направилась к выходу, делая вид, что его не замечаю. В голове была только одна мысль: что ему от меня надо?

Незнакомец вышел из магазина быстрее меня, остановился, резко повернулся и, улыбаясь, тихо сказал:

– Ты очень быстро бегаешь, девушка, но сегодня ты не убежишь, я буду бежать рядом!

Так мы познакомились. Потом я узнала, что все эти дни он искал меня в нашем квартале, расспрашивал прохожих, но никто не мог ему помочь. Как потом выяснилось, каждый день Ян приходил в магазин и ждал у главного входа. Он верил, что мы обязательно встретимся. Ян рассказывал, что, когда в первый раз увидел мои большие красивые грустные глаза, понял – это любовь.

Он приехал из Польши, жил в гостинице для иностранных специалистов, рядом с нашим домом. На родине у него остались пожилые родители и сестра. Он неплохо говорил по-русски, работал инженером по контракту на металлургическом комбинате почти год. Через несколько месяцев его контракт заканчивался, и он должен был уехать в Краков, но встретил меня и продлил контракт еще на два года. Это была красивая, светлая любовь. Мы заботились друг о друге, часто ходили в театр, в кино, выезжали на природу. Ян с большой любовью, по-отцовски, относился к Станиславу. Вскоре он стал его крестным отцом. Мы крестили мальчика в старенькой церкви левобережной части города, в той самой, где я так часто любила бывать со своими подружками детства.

Встреча с Яном была для меня глотком свежего воздуха именно в то время, когда я так устала от жизненных неурядиц и невзгод и очень нуждалась просто в поддержке.

Когда он пришел в мой дом, то сразу затеял капитальный ремонт в квартире. Он никогда не позволял мне поднимать и передвигать тяжелые вещи. Воспитанный в Европе, в духе глубокого уважения к женщине, культуре, к семье и детям, он постепенно менял мой взгляд на жизнь и людей.

Наш дом преобразился. На стенах новые обои, засияли белизной побеленные Яном потолки. Ян с любовью покупал в наш дом мебель. В любое время года в вазах стояли букеты живых цветов. Иногда они не вмещались в вазы, и мне приходилось их ставить просто в ведра. Каждый раз, видя мои удивленные и восторженные глаза, он радовался вместе со мной как ребенок и говорил:

– Светка, ты для меня такое же украшение в жизни, как эти цветы, кохана моя!

Когда Стас болел, Ян брал все заботы о нем на себя. Доставал дефицитные лекарства, готовил обед и окружал меня и больного ребенка вниманием и любовью. За ужином мы делились впечатлениями прошедшего дня. Это были уютные, тихие семейные вечера, в которых хотелось раствориться, и было одно большое желание, чтобы они никогда не заканчивались. И только через несколько лет я узнала от своего сына их тайну, которую они от меня скрывали. Каждый раз, вечером, когда Стас ложился спать, Ян заходил в его комнату, чтобы сказать добрые слова на русском и на польском языке.

Стас вспоминал, как Ян обязательно давал ему большое яблоко, сладости или игрушку, с которыми ребенок, обнявшись, крепко засыпал. Это была их маленькая мужская тайна.

В то время встречаться с иностранцем считалось аморальным. И я не раз слышала, как шипели в мою сторону «моральные» бабушки у подъезда, но мне было без разницы, что обо мне думают люди, ведь только мы с Яном знали цену своему счастью.

Несколько раз он уезжал к себе домой в Польшу, привозил подарки мне и сыну. Очень часто Ян принимал участие в мероприятиях, которые проходили на фабрике. Мы выезжали за город, устраивал пикники, где Ян всегда был душой компании и заводилой. Моя жизнь наполнялась новым смыслом. Постепенно я учила польский язык, изучала их традиции. Его коллеги по работе, с которыми мне приходилось выезжать за город, встречаться на католических праздниках, относились ко мне с большим уважением. Нам пророчили большое семейное счастье, и все были уверены, что мы никогда с Яном не расстанемся. Но время неумолимо шло вперед, заканчивался контракт. Ян сделал мне предложение выйти за него замуж и хотел забрать меня с ребенком в Польшу. И вот вместе с ним поехали к моему отцу, где объявили о своем решении. Папа в тот вечер промолчал и попросил меня на следующий день приехать к нему. Когда я приехала, отец расплакался и стал отговаривать меня уезжать из России.

– У меня больное, слабое сердце, – сквозь слезы говорил отец. – И ты оставляешь меня! Я тебя не отпущу ни за что, никогда, только через мой труп!!!

Для меня это был приговор. Он предложил мне, чтобы я уговорила Яна остаться жить в России. Идти против воли отца я не могла, его категорическое «нет» поставило крест на моем будущем счастье.

Я отказалась уезжать и очень надеялась, что Ян останется жить в нашей стране. Но этого не произошло. Ему, человеку, приехавшему из процветающей по тем временам Польши, имеющему серьезную работу, свой дом, остаться в перестроечной, экономически нестабильной России, с очередями за продуктами и низким уровнем жизни, не было никакого смысла. До последнего я надеялась, что отец изменит свое решение и даст мне благословение.

Холодный декабрь, в комнате приглушенный свет. Всю ночь перед отъездом Яна мы просидели на диване. Мы прощались. Каждый из нас мало верил в то, что мы вновь сможем быть вместе. Мы зажгли свечи, почти все время молчали, говорили наши сердца. Помню, что звучала популярная песня.

Ничего у нас не выйдет,

Мы из разных стай.

В небо вновь поднимет крылья,

Улетай…

Это были проводы нашей светлой любви.

Рано утром за Яном пришла машина, я поехала провожать его в аэропорт. Мы простились с ним у паспортного контроля. Пристально посмотрели друг другу в глаза. Объявили посадку. Ян, обняв меня, тихо прошептал:

– Будет так, как угодно Богу, кохана! Мы еще с тобой встретимся, ты только верь!

В этот момент он не скрывал слез. Резко развернулся и быстро направился к выходу, где заканчивалась посадка на самолет. Помню это раннее зимнее утро. На улице шел снег, дул холодный, пронизывающий ветер, я стояла на пустынной площади возле аэропорта, деревья, покрытые инеем и снегом, до самой земли склонили свои тяжелые ветви. Казалось, что даже они чувствовали тяжесть и душевную боль, которые были в моем сердце. Сквозь этот леденящий холод слышен был гул самолета, гремели турбины двигателя. Я безнадежно смотрела в небо. Самолет с ревом уносил на своем борту близкого мне человека и мою любовь…

Вспоминаю, как я бежала по этой пустой площади с криком и рыданиями:

– Ян, не оставляй меня одну! Умоляю тебя! Прощай, моя любовь! Прощай, моя короткая сказка, в которой мы вместе жили. Прощай!

Неожиданно мои ноги поскользнулись на льду, я упала прямо в центре площади.

Больно ударила колено, сжалась в комочек, села на промерзлой земле, обхватив колени, и уткнулась в них лицом, продолжая громко плакать. Не помню, как долго я сидела, не обращая внимания на проходивших людей и проезжающие машины. Сердце разрывалось от тоски и безнадежности.

Больше года после его отъезда продолжалась переписка. Мы высылали друг другу звуковые письма, записанные на аудиокассетах. Ян звал меня в Польшу. Передавал подарки. Папа был по-прежнему неумолим и на мои попытки поговорить с ним на эту тему сразу хватался за сердце и пил лекарство. В один из вечеров, обливаясь слезами, я решилась написать Яну последнее письмо, состоящее из одной строчки:

«Пожалуйста, умоляю, не пиши мне больше, не мешай моей личной жизни. Прости!»

Эта ложь была единственным способом дать ему возможность окончательно расстаться со мной и начать устраивать свою личную жизнь.

Позже он женился, у него прекрасная семья, растут славные дочери, надеюсь, что он счастлив. По истечении стольких лет в моей душе живет огромная, безграничная благодарность к этому человеку за то, что он был рядом, за искренность чувств, за бескорыстие и за Божий дар настоящей любви.

Через пару лет у моей сестры Ирины родился сын. По моей просьбе она назвала его Яном. Было удивительно, что ребенок чем-то очень похож на Яна. Черные, кудрявые, как у Яна, волосы. Это странно, но факт!

Прошло много лет, в моей жизни произошли большие перемены. Однажды мы с моей хорошей знакомой Юлией ужинали в одном уютном московском ресторане. Разговаривали о жизни, о любви.

Юля спросила меня:

– Что, по-твоему, настоящее счастье, знаешь?

– Знаю! – ответила я. – Счастье – это когда ты осознаешь, что ты есть такая, какая есть. Счастье – это когда ты просыпаешься по утрам и просто улыбаешься новому дню. Счастье – это когда ты знаешь, что любишь и любима. Счастье – это когда в твоей жизни есть человек, которому ты можешь довериться, и знаешь, о чем он думает, и понимаешь его, как никто другой.

Счастье – это возможность позволять себе жить той жизнью, какой ты хочешь жить, быть свободной в своих поступках и помыслах, безбашенной и дерзкой, сильной и слабой, когда этого очень хочется. Когда без разницы, что о думают о тебе люди. Ты ведь счастлива по-своему, и твоя жизнь – это только твоя жизнь; хочешь – смеешься, хочешь – плачешь, потому что ты и только ты знаешь цену своему счастью.

Счастье – это когда тебя понимают и каждый раз, когда думаешь о любимом, у тебя сильно колотится сердце и закладывает уши. И весь мир становится другим: стремительным, ярким, – и ты несешься в этом круговороте…

Счастье, когда ты можешь быть рядом с другим человеком и часами ничего не говорить, потому что и без слов все ясно – когда говорят сердца, слов не надо. Только у счастливых людей сердца стучат в унисон!

Чувствовать счастье на вкус – это дар свыше. Когда твоя жизнь, как будоражащий коктейль, наполнена мельчайшими оттенками переживания, отчаяния, восторга, нежности, болью и любовью. И даже тогда, когда судьба вдруг пошлет испытание на прочность и разлучит тебя с любимым на день, на месяцы, а может, на годы или навсегда, ты будешь счастлива и благодарна Богу за то, что он подарил тебе эти счастливые минуты – любить и быть любимой.

Я замолчала, перед глазами пронеслись воспоминания счастливого времени, проведенного с Яном. У каждого из нас своя жизнь, просто в ней было место для того счастья, которое мы оба заслужили…