Босоногие и полуголые соловчане-каторжане

Босоногие и полуголые соловчане-каторжане

За мое время пребывания на Соловках, в период с 1925 по 1928 года, не отпускалось Соловецким узникам никаких предметов обмундирования. Было исключение лишь для ссыльных чекистов, служивших в надзоре или комсоставе. Они получали верхние предметы обмундирования — шинели, фуражки и сапоги.

В 1927 году, последний год моего заключения, начали выдавать обмундирование тем заключенным, которые работали постоянно на предприятиях производственного характера: на лесозаготовках, в строительном отделе, в лесничестве и других.

Следует пояснить, что описываемый мною период обнимает первые годы существования Соловецкого Лагеря; — годы самые кошмарные во всех отношениях для первых узников. В то время каждый арестант соловчанин должен был изощряться как-то и чем-то прикрыть свое тело от суровых проявлений приполярного климата.

Общеизвестно, что даже в настоящее время, когда советские заграничные агенты трезвонят во все колокола, что советские фабрики производят в изобилии мануфактуру, и как бы в подтверждение своего бахвальства большевики выбрасывают свою мануфактуру на заграничные рынки с целью приобретения валюты. В действительности, рядовые советские граждане не имеют возможности добыть материалов на самые необходимые предметы одеяния.

Спрашивается, что же было в те годы, описываемые сейчас мной, которые непосредственно следовали за голодными годами? В ту пору, буквально, большая половина населения Советского Союза, ходила полуодетая, a многие абсолютно полуголые. И вот среди этой оборванной массы ГПУ устраивало облавы, или «ударники красного террора», массами арестовывало, осуждало и отправляло на Соловки. Здесь несчастные оборванные узники должны были отбывать наказание в течение нескольких лет в своем собственном одеянии, да, кроме того, ежедневно выходить на работу; причем, зимою в суровые морозы приполярного климата.

В 1923, 1924 и 1925 г.г. в общем числе всех каторжан-соловчан нормально была лишь треть одетых более или менее сносно, то есть, сносно в том смысле, что имели самые нужные предметы одеяния.

В самом ужасном положении находился уголовный элемент — мелкие воришки и разные бездомные бродяги, которыми ГПУ наводняло Соловки. В большинстве они были полуголые и босые. Я описывать не буду весь трагизм соловчан-каторжан в их беспомощных усилиях как-нибудь прикрыть себя от атмосферных неприятностей сурового приполярного климата. Это было бы и длинно и скучно. Ограничусь указанием на наиболее яркие факты из Соловецкой действительности.

В Соловецком Кремле, кроме номерных рот от 1 до 15, расположена еще одна знаменитая рота, именуемая «рота отрицательного элемента».

Да не подумает читатель, что это фантазия или оговорка, Нет. На самом деле это административное деление официально именуется «рота отрицательного элемента».

Это шедевр высшей коммунистической квалификации для определения своей грозной опоры, своей высшей касты пролетариата. Эта рота комплектуется главным образом из уголовного мира соловчан-каторжан. В эту роту помещают тех, которые, по мнению Соловецкой администрации, совершенно не поддаются исправительному воздействию: во-первых, воришки-рецидивисты, которые не оставляют своего ремесла и на Соловках, а во-вторых, и главных, симулянты, саботажники и все, упорно не желающие выполнять принудительные работы. В действительности, дело обстоит совсем не так. Все эти уклоняющееся от работ под разными предлогами — симулянты саботажники и проч., делают это вынужденно, так как все они босые, полуголые. Они всемерно изощряются как-нибудь избавиться от выхода на работу, особенно в холод и непогоду. Как уже сказано выше, нарядчики не считаются с отсутствием одежды и выгоняют всех на работу, хотя бы был суровый мороз. Все эти голодранцы, будучи на работе, убегают с работ, и укрываются где-нибудь, стараясь защитить себя от холода. Никакие дисциплинарные наказания и избиения не останавливают их от этого.

Да оно и, само собой, понятно, лишь следует учесть их психологию: избиение будет, а, может быть, и не будет, или будет легкое, а холод дает себя чувствовать сейчас, в данную минуту, и они стараются укрыться от него; — тут руководит ими инстинкт самосохранения.

Так вот, всех таких, упорно старающихся сохранить свою жизнь, соловецкая администрация причисляет к отрицательному элементу и составила из них особую роту. В большинстве это молодые парни, в прошлом здоровые и крепкие, теперь же, правда, истощенные от недоедания. Они охотно ходили бы на работу, если бы их снабдили одеянием. Находясь еще в рабочих ротах, до заточения их в «роту отрицательного элемента», они пытаются добыть себе что-либо из предметов одеяния, конечно, путем воровства, чтобы ходить на работу и не попасть в ужасную роту.

Это горько несчастные узники... Все их злосчастье в том, что они босые и голые, — вследствие чего они не могут быть аккуратными в работе и за это содержатся в кошмарных условиях.

* * *

В небольшом холодном неотапливаемом помещении, где-то на чердаке, под крышей, набито до 300 человек босых, полуголых и грязных людей. Люди расположены густо и кучно на двухярусных нарах и на полу.

О каких-либо постельных принадлежностях, само собой, не может быть и намеков. Для защиты себя от холода в неотапливаемом холодном и страшно сыром помещении несчастные узники составляют между собой группы, которые они сами называют «тепловые группы», по 4 или 6 человек каждая. Эта группа представляет из себя кучу человеческих тел, переплетшихся между собой; — так, ноги одного переплетают шею другого.

Для составления «тепловой группы» выработаны ими особые приемы, которые выполняются по команде и по разделениям, — по счету: делай «раз», «делай два» и т. д.

Эта рота совершенно изолирована от других и находится на карцерном положении и на самом скудном довольствии: узники получают лишь по одному фунту черного хлеба в день, раз в сутки серую жидкость, подобие супа, и два раза в день кипяток по две кружки.

***

В Кеми на пересыльном пункте есть подобная же рота: это № 2 карантинная рота, которую местные, кемские, арестанты именуют «ротой леопардов». Точно также и там собраны босые, полуголые и больные заключенные. Условия содержания еще более кошмарные, чем «роты отрицательного элемента» на Соловках. Во время переотправления меня с Соловков по окончании срока в ссылку на берег Ледовитого Океана мне пришлось пробыть еще в заточении в Кеми в течение четырех месяцев. Я находился в первой роте, так называемого «карантина», по соседству со 2-ой ротой, или «ротой леопардов». Помещение меня в карантине было применено ко мне как репрессия по следующей причине. Срок принудительных работ я уже закончил. Тем не менее, продолжали гонять меня на принудительные работы в ротах передаточного пункта в Кеми, на Поповом Острове.

Я категорически отказался от выхода на работу, как кончивший срок. По приказанию Начальника Кемперпункта меня, как злостного саботажника и агитатора, отправили в ужасные карантинные роты. Условия содержания в нашей, первой роте, было немногим лучше, и то лишь в смысле переполнения, чем в «роте леопардов».

Ежедневно мы были зрителями, как «леопардов» выпускали для отправления естественных надобностей. Отхожее место было вдали от нашего барака, в 150 метрах, на опушке леса.

Была приполярная суровая зима, декабрь-февраль мес. Лежал глубокий снег. Очередь посещения отхожего места наступала для второй роты «леопардов».

Часовой у барака командовал: «Вылетай по пяти на оправку!» И вот из роты «леопардов» выскакивали пять звериноподобных типов: босые, без кальсон, в одной рубашке, вернее лохмотья от рубашки, с всклоченными длинными волосами, покрытые слоем грязи, по цвету кожи как бы негритянской расы (многие не помнят, когда умывались).

Эта пятерка с места неслась карьером по снежным тропинкам к отхожему месту, перегоняя один другого. Быстро завершала свои надобности также карьером неслась обратно в барак. Мгновенно вылетала новая пятерка и проделывала такую же экскурсию. В виду многочисленности роты, более 300 человек, такие скачки голых людей по снегу в трескучий мороз продолжались более часу.

Какая выигрышная панорама для кино-съемки!.. Было бы превосходно заснять на фильму истинную Соловецкую жизнь и продемонстрировать перед заграничной публикой. В мое время Совкино производило кино-съемку Соловецкой жизни. Боже!.. какая наглейшая и подлейшая была инсценировка всех видов и сцен!

* * *

В то время, когда, мы были страдальцами на Соловках, находясь в кошмарных условиях каторжного режима, в Советской газете «Известия» появилось интервью с французским литератором, Анри Барбюссом, который посетил Москву и осматривал достопримечательности, в том числе некоторые (ПОКАЗНЫЕ) Московские тюрьмы. Анри Барбюсс пришел в восторг от виденных им тюрем; он нашел, что это не тюрьмы, а институты благородного воспитания, что он постарается ознакомить всю Европу с идеальными Советскими тюрьмами (!!!).

Дело в том, что показная сторона у большевиков поставлена превосходно. Для втирания очков иностранцам у них в Москве есть показные: фабрики, заводы, мастерские, лаборатории, музеи, библиотеки, приюты, коммуны и прочее, а также есть показные места заключений, например, Сокольницкий исправдом (который и видел А. Барбюсс) и Бутырская тюрьма ГПУ. На счет показа у большевиков все строго продумано и предусмотрено, или короче говоря — все окружение иностранцев, когда они попадут в Совсоюз, обставлено исключительно с показной стороны.

В ту пору мы с бешенной горечью и бессильной злобой сожалели, что как бы было хорошо и вразумительно, если бы для ознакомления с карательной системой ГПУ прислать Анри Барбюсс на Соловки и поместить на месяцок, например, в «роту отрицательного элемента» или, не утруждая его дальним путешествием, во 2-ую карантинную роту «леопардов» в г. Кеми. После этого было бы интересно послушать его хвалебные оды, когда бы он посидел вместе с питомцами института коммунистических благородных мальчиков.

* * *

Описанные два случая существования на Соловках особых рот с босоногими и полунагими ярко иллюстрируют, насколько остро стоит перед соловчанами-каторжанами вопрос о снабжении себя необходимыми предметами одеяния, что, при полном отсутствии обмундирования от казны и без поддержки извне (присылки из дому), многих ожидает жестокая участь впасть в звериноподобное бытье, в роде, например, обитателей «роты отрицательного элемента».

Кроме описанных двух рот, в каждом отделении Соловецкого лагеря существуют свои роты с босоногими и полуголыми, которые также помещаются в кошмарных жилищных условиях и состоят на полуголодном пайке, как безработные.

* * *

Положение остальных соловчан-каторжан в отношении обмундирования немногим лучше положения «леопардов» или «типов отрицательного элемента»; в сравнении с ним они имеют хоть какие-нибудь предметы для прикрытия всех частей своего тела (головы, туловища, ног)...

Правда, на тех же Соловках есть ссыльные, например, из спекулянтов, валютчиков и особенно из растратчиков, растративших десятки тысяч советских денег, которые «гуляют» в шубах на лисьем меху с бобровыми воротниками.

Слово «гуляют» применено не фигурально, а в подлинном его значении, так как эти богатые господа, благодаря подкупам, состоят на каких-либо легких работах, в канцеляриях и даже лишь числятся номинально, а в действительности все время «гуляют» по Соловецким лесам.

Какой разительный и ярко вразумительный пример, затушевывающий с беспощадной жестокостью всякие утопии о коммунизации человеческого общества.

В Соловецкой коммуне, насаждаемой и приводимой ГПУ, богатые ссыльные пользуются исключительным привилегированным положением, тогда как неимущие безжалостно третируются, беспощадно эксплуатируются, а для выжимания всех соков избиваются и даже расстреливаются.

* * *

Отсутствие отпуска казенного обмундирования соловчанам-каторжанам, неимение ими своего собственного, есть одна из главных причин большой заболеваемости и смертности на Соловках. Эта по счету третья причина: первая — искусственное уничтожение заключенных; вторая — истощение от плохого питания, и третья — отсутствие одежды.

Наблюдения за звероподобной жизнью «леопардов» и типов «роты отрицательного элемента» вызывают одно удивление, — насколько человек вынослив и живуч, насколько он приспособляющееся животное.

У русских простолюдинов христиан есть поговорка: «человек и в аду привыкает». В настоящее время эта поговорка осуществляется фактически: ГПУ производит эксперимент, — могут ли Россияне привыкнуть и выдержать условия Соловецкого коммунистического ада.

На этом опыте несчастные Россияне гибнут десятками тысяч...

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

«Босоногие»

Из книги Танкист на «иномарке». Победили Германию, разбили Японию автора Лоза Дмитрий Федорович

«Босоногие» В годы войны каждая часть действующей армии имела свой несложный «кодовый словарь». К примеру, в 233-й танковой бригаде «семечками» назывались патроны к стрелковому оружию; «огурцами» – снаряды (мины); «заморскими огурцами» – снаряды к пушкам «Шерманов» и т.


Глава 7. Яркая страница биографии «Каторжане» земного тяготения

Из книги Доктор занимательных наук автора Мишкевич Г. И.

Глава 7. Яркая страница биографии «Каторжане» земного тяготения Мало кому известно, что Перельман не только горячо пропагандировал идеи космонавтики, но и сам… стоял у ее колыбели. В 1931…1933 годах он был членом президиума ЛенГИРД - Ленинградской группы изучения


«Босоногие»

Из книги Танкист на «иномарке». Победили Германию, разбили Японию. автора Лоза Дмитрий Федорович

«Босоногие» В годы войны каждая часть действующей армии имела свой несложный «кодовый словарь». К примеру, в 233-й танковой бригаде «семечками» назывались патроны к стрелковому оружию; «огурцами» — снаряды (мины); «заморскими огурцами» — снаряды к пушкам «Шерманов» и


Мои подчиненные-каторжане

Из книги Сколько стоит человек. Тетрадь десятая: Под «крылышком» шахты автора Керсновская Евфросиния Антоновна

Мои подчиненные-каторжане Блестяще сдав экзамены и получив диплом с отличием, я вернулась в шахту. Но уже в роли помощника начальника участка № 8 Павлова. Я уже не рядовой шахтер, а ИТР.Застала я большие перемены. Изменился «командный состав» и, надо сказать, резко


Мои подчиненные-каторжане

Из книги Сколько стоит человек. Повесть о пережитом в 12 тетрадях и 6 томах. автора Керсновская Евфросиния Антоновна

Мои подчиненные-каторжане Блестяще сдав экзамены и получив диплом с отличием, я вернулась в шахту. Но уже в роли помощника начальника участка № 8 Павлова. Я уже не рядовой шахтер, а ИТР.Застала я большие перемены. Изменился «командный состав» и, надо сказать, резко