Устиния Васильевна

Устиния Васильевна

Много человек хранит в своей памяти ярких жизненных событий, явлений, людей, хороших и плохих, с их благородными и неблагородными поступками. Но имя первой учительницы, я уверен, у каждого ребенка оставляет на всю жизнь неизгладимый след. И не случайно образ первой учительницы, с ее душевной приветливой улыбкой и с распростертыми руками, остается в памяти до последнего судного дня. Такой и мне представляется моя первая учительница Устиния Васильевна.

Дочь сельского попа, жена церковного старосты из соседнего прихода, она, несмотря на свою молодость и светское образование, была глубоко религиозна. Отец, рано ушедший из жизни, и муж, погибший на японской войне, оставили ее главой многочисленного семейства. Пособие от церкви за отца и пенсия, назначенная государством за мужа, составляли основной доход их хозяйства. А жалование учительницы уходило больше на благотворительные цели. В их доме находили приют и пищу обездоленные малолетки, сироты и нищие. Семья постоянно организовывала всевозможные благотворительные обеды, посещение немощных и престарелых.

Занятия Устиния Васильевна вела сразу в двух классах — первом и третьем. На следующий год — во втором и четвертом. Окончив четыре класса, повзрослевшие ее ученики учились уже в районном центре в четырех верстах от нашего села. Как в каждом старинном селе, приходская школа всегда строилась поблизости от церкви. До снятия колоколов в классах ясно был слышан звон, призывающий прихожан на богомолье. Главный колокол и два поменьше сняли в 34-м году, но церковь отстояли. И служила она до 1937 года.

На колокольне верующие установили самодельную пушку и стреляли каждый раз в большие праздники, оповещая православных о начале службы. Услышав выстрелы, наша учительница незамедлительно отпускала своих учеников по домам, а сама уходила молиться. Мы, преданные ей до глубины своей детской души, просили разрешения пойти с ней, и она разрешала. Установив малышей в сторонке, приглядывала за нами, а мы, повторяя ее движения, также крестились и вставали на колени. Запах ладана, благоговейное церковное пение, множество горящих свечей производили на наши неискушенные души огромное впечатление. Упаси Бог было засмеяться, поболтать, потолкаться. Боязнь греха непростительного заставляла нас стоять смиренно. После исповедания и причащения Устиния Васильевна говорила нам: «Теперь вы безгрешные ангелы. Господь простил вам все грехи. Больше не грешите. Нужно быть послушными, трудолюбивыми, милосердными».

Особенно нам нравилось, когда она рассказывала о великомучениках из «Жития святых» или читала стихи. Однажды прочитала стихи, которые глубоко потрясли меня:

У школы могилу копали,

Солдаты держали прицел,

А школьники громко рыдали.

Учитель их шел на расстрел.

Не понимая политического смысла, мы очень жалели того учителя и еще больше проникались любовью и уважением к нашей учительнице. Верили мы ей беспредельно. И однажды судьба потребовала от нас доказательств нашей преданности. До 1937 года власти отца Алексея не беспокоили. А в том году, летом, вдруг вызывают его в сельский совет с крестом и псалтырем. Были случаи, когда батюшку приглашали соборовать или причащать перед смертью православных, и он, решив, что его зовут по той же нужде, положив в сумочку принадлежности, отправился в контору. А там уже стояла грузовая автомашина с участковым. Не доходя до конторы, отец Алексей все понял, но вернуться ему уже не дали.

Слух моментально долетел до матушки и до Устинии Васильевны. Они торопились на выручку.

Милиционер и председатель сельсовета начали подсаживать батюшку в кузов автомашины, а плачущие женщины ухватились за одежду отца Алексея, пытаясь вернуть его на землю. Никто не пришел на помощь, даже не посочувствовал. Все молча потупили взгляды. Страх перед властью был сильнее справедливости. Увезли. Устиния Васильевна подозвала нескольких своих учеников и попросила собрать оба ее класса у школы. Не ощутив поддержки у односельчан, она решила найти ее у нас, детей.

На тетрадных листочках мы своей рукой под диктовку учительницы написали более десятка коротеньких просьб: «Дядя, отпусти батюшку! Верните нам отца Алексея!»

Отдавала ли она себе отчет, на какой поступок решилась в обстановке, когда свирепствовали репрессии и беззаконие? Умная и грамотная, она, конечно, все понимала. Но, видно, страстное желание прийти на помощь страдающему, встать на пути у зла и насилия побороло робость перед властями предержащими.

Через час мы уже стояли перед окнами двухэтажного полукаменного здания НКВД. И когда она решительно стала подниматься по ступеням на второй этаж, мы всей гурьбой последовали за ней. В коридоре ее кто-то пытался остановить, но, увидев детей, пропустили. Дежурный милиционер к начальнику не пропустил, а пошел доложить. Разрешили войти.

Устиния Васильевна пользовалась авторитетом не только у селян, но и в районе. Ее знали как зачинателя всевозможных благотворительных мероприятий. Начальник милиции, сытый, самодовольный, перепоясанный ремнями, осмотрел нас сверху вниз по кругу. Устиния Васильевна начала излагать общую жалобу, иногда сквозь слезы поглядывая на нас.

Закончив, попросила поддержать ее просьбу. Мы не знали, как и что нужно говорить, зато дружно подошли к столу человека в портупее и выложили наши требования. Глаза наши были устремлены в одну точку-на лицо начальника. Мысленно молили его о милосердии к нашей учительнице, к отцу Алексею. Лицо его сначала ничего не выражало, потом начало медленно багроветь. Мы сразу поняли:начальник возмущен до предела. Еще бы, слыхано ли такое в ту пору:открытый протест, коллективное выступление. Но сдержался. Отозвал нашу учительницу в сторонку и что-то усердно начал ей объяснять. Под конец громко сказал: «Идите сейчас домой, а мы постараемся решить это дело». И решили. Десять лет лесоповала для нашего «подзащитного». Все наши детские понятия о справедливости взрослых рухнули, исчезли как дым.

Вернулся отец Алексей в 1947 году. В своем селе служить не стал, хотя и приход был свободен. Принял он епархию за много верст от своей родной церкви, объясняя это обидой на односельчан. Никто за него не вступился, не произнес защитного слова, кроме пожилой учительницы со своими воспитанниками.

А Устиния Васильевна еще несколько лет преподавала. В день своего шестидесятилетия она получила звание заслуженной.

Да, не оскудела земля русская на своих самоотверженных апостолов, носителей справедливости, какой была Устиния Васильевна. Посещая, хотя и редко, старое деревенское кладбище, где покоятся умершие мои близкие и дальние родственники, я каждый раз останавливаюсь у могилки моей первой учительницы. Низко кланяюсь перед ветхим крестом, отдаю дань ее светлой памяти.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Нина Васильевна 

Из книги Рассказы ездового пса автора Ершов Василий Васильевич

Нина Васильевна  В Интернете идет неторопливое обсуждение моей книги. Ребята, интересующиеся авиацией, обсасывают описанные в ней подробности техники пилотирования… и тут кто-то ставит вопрос:– Мне, может, показалось – Ершов упомянул о женщине-члене


Нина Васильевна

Из книги Рассказы ездового пса автора Ершов Василий Васильевич

Нина Васильевна В Интернете идет неторопливое обсуждение моей книги. Ребята, интересующиеся авиацией, обсасывают описанные в ней подробности техники пилотирования… и тут кто-то ставит вопрос:- Мне, может, показалось - Ершов упомянул о женщине-члене экипажа?Неуверенные


Старовойтова Галина Васильевна

Из книги Персональные помощники руководителя автора Бабаев Маариф Арзулла

Старовойтова Галина Васильевна Советник Президента Б.Н. ЕльцинаГалина Васильевна Старовойтова хотя и была в команде Первого Президента, среди других женщин оказалась исключением. Она – словно пришелец-комета, блеснула, осветила, немного приковав к себе внимание и также


Надежда Васильевна Гранкина

Из книги Путь автора Адамова-Слиозберг Ольга Львовна

Надежда Васильевна Гранкина С Надеждой Васильевной Гранкиной мы ехали в одной теплушке на Колыму, а в Магадане поселились в одном бараке.Это был барак № 7, самый плохой, на 70 человек, с двойными нарами.Было столько народу, что многих я знала только по фамилии да в лицо, а


Нина Васильевна 

Из книги Рассказы ездового пса автора Ершов Василий Васильевич

Нина Васильевна  В Интернете идет неторопливое обсуждение моей книги. Ребята, интересующиеся авиацией, обсасывают описанные в ней подробности техники пилотирования… и тут кто-то ставит вопрос:– Мне, может, показалось – Ершов упомянул о женщине-члене


Наталья Васильевна

Из книги Девятый класс. Вторая школа автора Бунимович Евгений Абрамович

Наталья Васильевна После разгрома мы все же первого сентября снова пришли в уже несуществующую школу. Даже не знаю зачем. Надеялись по молодости на чудо? Едва ли. Чуда и не случилось.Учителей наших, завучей, директора уже не было. Новая администрация смотрела на нас с


Вельяшева Екатерина Васильевна

Из книги Пушкин и 113 женщин поэта. Все любовные связи великого повесы автора Щеголев Павел Елисеевич

Вельяшева Екатерина Васильевна Екатерина Васильевна Вельяшева (1813–1865) — дочь старицкого исправника-полицмейстера Тверской губернии В. И. Вельяшева, племянница П. А. Осиповой, жена (с 1834) штаб-ротмистра Владимирского уланского полка А. А. Жандра.Как описывают ее


Черкашенинова Варвара Васильевна

Из книги Скрытые лики войны. Документы, воспоминания, дневники автора Губернаторов Николай Владимирович

Черкашенинова Варвара Васильевна Варвара Васильевна Черкашенинова (1802–1869) — дочь помещицы села Сверчково Старицкого уезда Тверской губернии П. И. Черкашениновой, близкой знакомой семейства Вульф-Осиповых.В дневнике Варвары, хранившемся до Великой Отечественной


Борисова Мария Васильевна

Из книги Унесенные за горизонт автора Кузнецова Раиса Харитоновна

Борисова Мария Васильевна Мария Васильевна Борисова — дочь старицкого помещика Тверской губернии В. Г. Борисова.Рано осиротев, Мария жила в Старице в доме П. И. Вульфа. Ее близкой подругой была Екатерина Вельяшева. Борисова «…была очень красива, имела выразительные


Наталья Васильевна Мезенцева

Из книги Самые закрытые люди. От Ленина до Горбачева: Энциклопедия биографий автора Зенькович Николай Александрович

Наталья Васильевна Мезенцева Из записок Ростова-БеломоринаВ теплый весенний день на Пасху я отправился в церковь, чтобы поставить поминальные свечи за упокой усопшего отца и матушки. Этот праздник был особенно почитаем в нашей семье и всегда воскрешал в памяти мое


Александра Васильевна

Из книги Серебряный век. Портретная галерея культурных героев рубежа XIX–XX веков. Том 1. А-И автора Фокин Павел Евгеньевич

Александра Васильевна Ваня не мог скрыть горечи в связи с тем, что его мать не захотела приехать на Сонину свадьбу После смерти Василия Ивановича она с каким-то неистовством принялась мучить Ваню. Он рвался на части, стараясь больше времени и внимания уделить матери, но


АРТЮХИНА Александра Васильевна

Из книги Серебряный век. Портретная галерея культурных героев рубежа XIX–XX веков. Том 2. К-Р автора Фокин Павел Евгеньевич

АРТЮХИНА Александра Васильевна (25.10.1889 — 07.04.1969). Член Оргбюро ЦК ВКП(б) и кандидат в члены Секретариата ЦК партии с 01.01.1926 г. по 26.06.1930 г. Член ЦК ВКП(б) в 1925 — 1930 гг. Кандидат в члены ЦК РКП(б) в 1924 — 1925 гг. Член ЦКК ВКП(б) в 1930 — 1934 гг. Член КПСС с 1910 г.Родилась в г. Вышнем Волочке в


ГЕЛЬЦЕР Екатерина Васильевна

Из книги Серебряный век. Портретная галерея культурных героев рубежа XIX–XX веков. Том 3. С-Я автора Фокин Павел Евгеньевич


Литвин Фелия Васильевна

Из книги автора

Литвин Фелия Васильевна наст. имя и фам. Франсуаза Жанна Шютц;1861 – 11.10.1936Оперная певица (драматическое сопрано). Училась в Париже, в 1884 дебютировала в итальянской опере. Пела на четырех языках (итальянском, русском, французском, немецком). Выступала в крупнейших театрах