ДЖОН РОНАЛД РУЭЛ ТОЛКИН

ДЖОН РОНАЛД РУЭЛ ТОЛКИН

[59]

Джон Роналд Руэл Толкин не просто написал сказку «Хоббит». Где-то в глубине души он верил, что и сам является хоббитом. «На самом деле я хоббит (во всем, кроме размеров), — писал он одному из миллионов своих фанатов. — Я люблю сады, деревья и поля, к которым не притрагивалась техника и механизация; я курю трубку и люблю хорошую простую пищу (не замороженную), но ненавижу французскую кухню; я даже отваживаюсь в эти серые времена носить узорчатые жилеты. Я без ума от грибов (прямо из леса); у меня довольно простецкое чувство юмора (которое даже мои самые благожелательные критики находят утомительным); я поздно ложусь и поздно встаю (когда есть возможность). Я редко путешествую».

Никого из читавших книги Толкина это удивлять не должно. Ведь он сам создал целый мир и, как и подобает демиургу, населил его персонажами по своему образу и подобию. Хоббиты, изначально задуманные похожими на простых солдат, с которыми Толкин служил бок о бок во время Первой мировой войны, были для него не менее реальны, чем французы, которых он недолюбливал. Чем же Толкин покорил такую огромную армию поклонников? Одна из причин — редкое среди писателей желание целиком посвятить себя созданной им самим мифологии, посвятить ей свое тело, разум и душу. Черт побери, даже Фолкнер время от времени отрывался от своего цикла про округ Йокнапатофа и писал что-нибудь другое. Толкин жил и дышал Средизе-мьем без перерыва свыше тридцати пяти лет.

На сегодняшний день в мире продано более ста миллионов экземпляров толкиновской трилогии «Властелин колец». Она занимает первое место среди художественных книг-бестселлеров и третье место среди бестселлеров вообще, следуя сразу за Библией и сборником цитат Мао Цзэдуна. Неплохо для носившего твидовый костюм и курившего трубку оксфордского преподавателя, первые сорок лет жизни которого ушли на изучение иностранных языков. В детстве мама обучила его латыни, французскому и немецкому языкам. Позже он по собственной инициативе занялся греческим, среднеанглийским, староанглийским, древнескандинавским, готским, современным и средневековым валлийским, финским, испанским и итальянским. Он также мог худо-бедно объясниться на русском, шведском, датском, норвежском, голландском и даже на языке лангобардов. Когда ему надоели существующие языки, он просто взялся создавать вымышленные — всего их, если быть точными, было четырнадцать, и у каждого своя письменность. В какой-то момент Толкин даже свой дневник стал писать придуманными буквами. А где язык, там и полномасштабная мифология, — вот так и родилось Средиземье.

Простыми эти роды не назовешь. Лондонская «Таймс» описывала цикл «Властелин колец» как «имеющий все признаки грядущего издательского провала». Сам Толкин ожесточенно сопротивлялся решению издателей выпустить роман в трех частях. Он созвал специальное собрание, на котором требовал печатать текст книг красками разных цветов. Тот бой он проиграл, но, пока стороны не могли прийти к компромиссу, выход романа все откладывался и откладывался. «Мой труд ускользнул из-под моего контроля, — признавался Толкин позже, — и я произвел на свет монстра: бесконечно длинный, сложный, местами горький, а местами пугающий роман, плохо подходящий для детей (если он вообще хоть для кого-то подходит)».

Для детей «Властелин колец», может, и не подходил, зато был как будто специально создан для Голливуда, что впоследствии и доказала эпическая экранизация Питера Джексона. Однако если бы решение о съемках должен был принимать сам Толкин, фильм никогда не увидел бы свет. Он считал, что его работы экранизировать невозможно, и яростно противостоял любым попыткам адаптировать роман для кино, потому что это непременно разрушило бы хитросплетения сюжетных ходов. К тому же Толкин опасался, что крупные голливудские кинокомпании при перенесении его произведений на большой экран превратят их в дисне-евщину. «Пожалуй, было бы благоразумно позволить американцам делать то, что им кажется правильным, — писал Толкин, — до тех пор, пока у меня есть возможность запретить все, что исходит или зависит от студии Диснея (от всех их работ меня с души воротит)». К счастью, контроль Тол-кина над использованием его интеллектуальной собственности не распространялся на музыку, а то мы никогда не услышали бы такие шедевры рок-н-ролльного музыкального и поэтического творчества, как песня «Ramble On» группы «Led Zeppelin» (где упоминаются Горлум и «глубины Мордора») или «Rivendell» (песня названа в честь поселения эльфов) в исполнении группы «Rush».

Не падкий на славу, Толкин до последнего дня жил жизнью слегка чокнутого профессора английской филологии. Он и его жена Эдит похоронены рядом в одной могиле неподалеку от их обожаемого Оксфорда. На их надгробных камнях высечены имена Берена и Лучиэнь — придуманных Толкином мифологических возлюбленных, о которых рассказано в «Сильмариллионе», сборнике легенд и сказаний Средиземья.

ГИТЛЕР И ХОББИТ

До 1945 года «Хоббит» в Германии был запрещен из-за нежелания автора раболепствовать перед фашистами. Когда немецкие издатели в 1937 году задумали перевести и опубликовать это творение Толкина, с автором связался чиновник из Третьего рейха, чтобы уточнить, арийское у него происхождение или нет. «Могу предположить, что на самом деле вас интересует, не еврей ли я, — ответил Толкин. — Очень жаль, но моих предков среди этих талантливых людей нет». Эта отповедь навсегда обеспечила ему дурную репутацию среди нацистских шишек.

МОЙ ДОРОГОЙ КЛАЙВ

Долгая и крепкая дружба связывала Толкина с другим известным писателем-фантастом — Клайвом С. Льюисом.

Они были в числе основателей оксфордского литературного объединения, известного как «Инклинги». Члены этого объединения собирались раз в две недели выкурить трубочку, выпить кружечку пива и почитать вслух отрывки из своих новых работ. Льюис, как и Толкин, был признанным писателем и верным христианином. Толкин видел в Льюисе равного, «человека одновременно честного, смелого и интеллектуального — ученого, поэта и философа — и возлюбленного сына Господа нашего, который в конце долгого пути воссоединится с Отцом».

Несмотря на связывавшие их нерушимые дружеские узы, писатели принимали мало участия в работах друг друга. Когда Толкин рассказал Льюису о новом персонаже, которого он собирался ввести в роман, Льюис отказал другу в моральной поддержке. «Нет, только не еще один гребаный гном!» — воскликнул он раздраженно. В свою очередь, Толкин счел главное творение Льюиса «Хроники Нарнии» смертельно скучным. «Печально, что «Нарния» и вся эта сторона личности К.С.Л. остается за пределами моих симпатий, — размышлял он, — а мои работы не вызывают у него приязни».

ДЖОН Р.Р. ТОЛКИН БЫЛ ФЕНОМЕНАЛЬНО ПЛОХИМ ВОДИТЕЛЕМ И ЧАСТО ПЕРЕДВИГАЛСЯ ПО УЛИЦЕ С ОДНОСТОРОННИМ ДВИЖЕНИЕМ НЕ В ТОМ НАПРАВЛЕНИИ. ЕГО ЖЕНА ОТКАЗЫВАЛАСЬ САДИТЬСЯ В МАШИНУ, ЕСЛИ ОН БЫЛ ЗА РУЛЕМ.

ДОРОЖНЫЙ ХАМ

Толкин, не доверявший всем этим новомодным достижениям цивилизации, ненавидел автомобили и решил пойти на уроки вождения только в начале Второй мировой войны. Это была не лучшая новость для его соседей. Безалаберный стиль вождения писателя вошел в поговорку. Толкину вечно не удавалось уследить за ситуацией на дороге, он был известен среди местного населения тем, что частенько пытался протаранить чью-нибудь машину на главной улице Оксфорда. «Атакуй их, и они бросятся врассыпную!» — вопил он, несясь наперерез движению. Дошло до того, что жена Толкина отказывалась садиться в машину, если муж был за рулем.

ХРАПОКОНТРОЛЬ

Толкин во сне так оглушительно храпел, что им с женой пришлось заключить необычное соглашение: жена ночевала в спальне, а муж спал в ванной. Может, спать там было и не очень комфортно, зато утром не надо было далеко идти, чтобы принять душ.

ФРАНЦУЗАМ — НЕТ!

Толкиновская франкофобия не знала границ и возникла в нем еще в ранней юности. В двадцать с небольшим лет посетив Париж, Толкин остался невысокого мнения о французах: они «вульгарны, болтают попусту, свистят и ведут себя неприлично». Толкин презирал не только французскую кухню и культуру, но и завоевание Англии норманнами. Он полагал, что покорение Британии Вильгельмом Завоевателем в 1066 году положило конец золотому веку англо-саксонской культуры, привнеся в нее европейские веяния, вредоносные для английской литературы.

ГРАММАТИЧЕСКАЯ БУЧА

В русском переводе романов Толкина этих низкорослых существ называют гномами, но сам автор называл их «dwarves», то есть карлики. Причем написание этого слова вызвало целый филологический скандал. В 1937 году, после публикации «Хоббита», блюстители грамотности едва не заклевали Толкина за то, что он не использовал форму «dwarfs», рекомендованную Оксфордским словарем английского языка. К счастью, у Толкина имелся убедительный контраргумент: он сам редактировал этот словарь.

НАЗОВЕМ ЕГО: «ВЛАСТЕЛИН ВСЕГО СУЩЕГО»

Современные англичане, читая Библию, должны благодарить создателя Средиземья. Толкин был одним из переводчиков, работавших над «Иерусалимской библией», католическим изданием Библии, которое весьма высоко ценится благодаря своим литературным качествам. Однако те, кто хотел бы почитать толкиновский перевод Апокалипсиса, будут разочарованы. Его вклад ограничивается двумя книгами Ветхого Завета: Книгой Ионы и Книгой Иова.

АВА… КАК, ПРОСТИТЕ?

Толкин никогда не стремился к известности. «В Оксфорде полно людей, которые никогда обо мне не слышали», — говорил он с гордостью. Он доказал это в 1964 году, когда в университет приехал с лекцией писатель Роберт Грейвз. На торжественном вечере Грейвз представил Толкина красивой и явно богатой даме, за которой тянулась вереница репортеров и фотографов. Они мило беседовали в течение нескольких минут, пока наконец до Грейвза не дошло, что Толкин понятия не имеет, кто эта женщина. Слова «кинозвезда Ава Гарднер» ничего ему не говорили. Но это не проблема, ведь даме тоже было не знакомо его имя. Они поговорили и разошлись, и в истории литературы так и не появилась новая самая плохо совместимая пара со времен драматурга Артура Миллера и Мэрилин Монро.

ПО ОБЛОЖКЕ — СУДЯТ!

Увидев иллюстрацию на обложке первого американского издания «Хоббита» (1965), Толкин едва не лишился дара речи. Рисунок, на котором были изображены лев, два эму и дерево с огромными, похожими на луковицы плодами, имел крайне мало общего (если вообще хоть что-то имел) с сюжетом книги. «По-моему, обложка уродлива, — написал рассерженный писатель своим издателям, — но я понимаю, что главная цель оформления книг в мягкой обложке — привлечь покупателей, и, полагаю, вы лучше меня осведомлены о том, что привлекает американцев. Поэтому не буду спорить с вами о вкусах (цвета и шрифт ужасные, но считайте, что я этого не говорил), однако про рисунок-то я спросить должен: какое отношение он имеет к повествованию? Что это за место? При чем тут лев и эму? И что это за штуковина с розовыми шарами на переднем плане? Не понимаю, как кто-то, читавший мой текст (я надеюсь, вы относитесь к числу таковых), мог вообразить, что такая картинка порадует автора».

Не получив на свою жалобу никакого ответа, Толкин позвонил в издательство и еще раз изложил свои претензии к художнику, на что представитель издательства возразил: «Но у него же не было времени прочитать книгу!»

ЯЗЫКОВАЯ ПОЛИЦИЯ

Как вы, наверное, догадываетесь, Толкин — филолог по профессии — имел особый взгляд на язык. Однажды он заявил, что словосочетание cellar door («дверь в подвал») — самое красивое созвучие в английском языке. А еще он очень хорошо знал, что ему не нравится. Рассуждая об американском английском, он как-то заметил: «Это, в сущности, тот же английский, только его обмахнули грязной губкой».

А НУ-КА ОТНИМИ!

Толкин был знаменит своей скупостью. Он подробно фиксировал все свои траты, даже самые мелкие, вплоть до покупки почтовых марок и лезвий для бритвы. Особенно его жадность давала о себе знать в вопросе о налогах. Когда британское правительство разработало новую схему использования государственных средств для финансирования строительства сверхзвукового самолета, Толкин был вне себя от злости. Говорят, поперек своей налоговой декларации он накорябал: «Ни пенни на «Конкорд»!»

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

251 К Присцилле Толкин

Из книги Джон Р. Р. Толкин. Письма автора Толкин Джон Рональд Руэл

251 К Присцилле Толкин Написано через четыре дня после смерти К. С. Льюиса. 26 ноября 1963Сэндфилд-Роуд 76, Хедингтон, ОксфордДорогая моя!Спасибо огромное за письмо….. До сих пор я чувствовал себя так, как и полагается человеку в моем возрасте — как старое дерево, что теряет свои


354 К Присцилле Толкин

Из книги Великие мужчины XX века автора Вульф Виталий Яковлевич

354 К Присцилле Толкин Написано из дома доктора Дениса Толхерста, за четыре дня до того, как Толкин умер в возрасте восьмидесяти одного года. Ср., 29 авг., 1973Литтл-Форест-Роуд 22, БорнмутДражайшая Приска!Вчера, около 3.15, прибыл в Б-т., доехал благополучно — большинство машин


Джон Рональд Руэл Толкин

Из книги Дж. Р. Р. Толкин автора Алексеев Сергей Викторович

Джон Рональд Руэл Толкин Волшебник из ОксфордаСейчас трудно найти человека, который бы не был знаком с книгами Толкина – или хотя бы с фильмами, снятыми на их основе. Армия поклонников-«толкинистов», образовавшаяся полвека назад, с каждым годом лишь растет. Его


Тени эпохи: Толкин и его время

Из книги автора

Тени эпохи: Толкин и его время В моей истории нет ни «символизма», ни сознательной аллегоричности… Вопрошать, не коммунисты ли орки, по-моему, не более осмысленно, чем вопрошать, не орки ли коммунисты. То, что это не аллегория, не означает, конечно же, что здесь нет связи с


Толкин и политика

Из книги автора

Толкин и политика Толкин не был в строгом смысле «ровесником века», однако относился именно к тому поколению, которому выпало стать непосредственными свидетелями многих и многих драматических страниц бурной истории XX столетия. Он родился в 1892 г. в столице государства,


Толкин и религия

Из книги автора

Толкин и религия Мы видели, что на протяжении всей сознательной жизни вопрос «выбора веры» для Толкина не вставал никогда. Он был и остался католиком — выбор не самый однозначный и не самый обыденный в английских условиях. Вера всегда была для Толкина одной из важнейших


Толкин и золотой век романтизма

Из книги автора

Толкин и золотой век романтизма Пришествие романтиков в целом должно было радовать Толкина. Но к подавляющему большинству из них он, похоже, остался равнодушен. «Буря и натиск» едва ли могли найти отклик в его консервативно-ортодоксальной душе. С другой стороны,


Сказки «Старой бабушки»: Толкин и Макдональд

Из книги автора

Сказки «Старой бабушки»: Толкин и Макдональд Джордж Макдональд вошёл в историю как один из основоположников современного «фэнтези». И по многим причинам он просто обречён был стать одним из признанных самим Толкином предшественников. Макдональд относился к делу


Алиса и хоббит: Толкин о Кэрролле

Из книги автора

Алиса и хоббит: Толкин о Кэрролле Льюис Кэрролл был литературным учеником Макдональда и преподавал в Оксфорде. Одних этих двух обстоятельств, даже если бы «Алиса» и «Сильвия и Бруно» не стали классикой детской литературы, хватило бы, чтобы привлечь внимание Толкина. И


«Да здравствует принц Пригио»? — Толкин и Лэнг

Из книги автора

«Да здравствует принц Пригио»? — Толкин и Лэнг Для тысяч английских детей поколения Толкина знакомство с миром волшебной сказки начиналось с «Цветных книг сказок», подготовленных Эндрю Лэнгом, его супругой Леонорой и их сотрудниками в 1889–1910 гг. Книги — всего их вышло


Нелитературные единоверцы: Толкин и Честертон

Из книги автора

Нелитературные единоверцы: Толкин и Честертон Английский писатель-католик — явление редкое достаточно, чтобы говорить об английской католической литературе именно как об особом явлении. В XX в. она дала не только Толкина, но и немало других ярких имен — достаточно


Унаследованный престол: Толкин и Дансени

Из книги автора

Унаследованный престол: Толкин и Дансени Лорд Дансени занимает в истории литературы в каком-то смысле срединное — и ключевое — положение между основоположниками фэнтези как такового Макдональдом и Моррисом и предвестниками жанрового фэнтези от Толкина до Р. Говарда. В


О мирах и морали: Толкин vs Эддисон

Из книги автора

О мирах и морали: Толкин vs Эддисон Эрик Рюкер Эддисон, автор романа «Змей Уроборос» и трилогии о Зимиамвии, принадлежал уже практически к литературному поколению Толкина. Он был старше Толкина всего на десять лет (родился в 1882-м). Их многое сближало, в том числе


Толкин и научные фантасты

Из книги автора

Толкин и научные фантасты Уже было приведено достаточно цитат из разных текстов, вполне характеризующих отношение Толкина к научно-фантастическому жанру. Расцветавшая в его дни пышным цветом science fiction не внушала ему ни малейшего пиетета, а многие её образы вызывали