Главный редактор русской газеты перед судом военного трибунала

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Главный редактор русской газеты перед судом военного трибунала

Немецко-фашистские войска оккупировали значительную часть России, в их руках оказались сотни больших и малых городов, станиц и сел. Везде они создавали свои органы управления, полицейские и жандармские формирования, назначали старост и бургомистров. Но немцы стремились оказывать и соответствующее идеологическое воздействие на местное население. Везде и всюду на оккупированной территории начали издаваться новые газеты. Эти газеты возникали по указанию немцев или с их одобрения. В Берлине издавалась газета на русском языке «Русское слово». Местные газеты на всей оккупированной территории перепечатывали из нее материалы.

На Кубани многие крупные станицы больше, чем районные городки в других областях СССР.

Среди кубанских станиц известны Усть-Лабинская и Лабинская. Немцам очень понравилась станица Лабинская и они переименовали ее в город Лабинск.

В оккупированном Лабинске начала тоже выходить газета на русском языке. Ее главным редактором стал бывший преподаватель русского языка и литературы лабинской школы Жарков. Он не ушел с немцами при их отступлении и предстал перед Военным трибуналом Армавирского гарнизона.

Жарков обвинялся в антисоветской агитации и пропаганде. Он пытался в трибунале доказать что большинство статей в его газете были перепечаткой из газеты «Русское слово» и что делалось это по указанию немецких властей. Обвинение предъявило трибуналу много других статей, которые не были перепечаткой из «Русского слова», а были написаны самим Жарковым на местном материале. Фигурировали статьи с подробным и правдивым описанием пыток в подвалах НКВД, ужасов коллективизации и раскулачивания, голода, организованного советскими властями. Но больше всего ставились в вину Жаркову статьи на литературные темы.

Председатель военного трибунала негодующе упрекал его: «Всю жизнь преподавали русскую литературу. Ваш сын служит в Красной армии. А написали статью с клеветой на Алексея Максимовича Горького».

В этой статье клеветы не было, а сообщались сведения о А. М. Горьком, которые в советской печати не публиковались. В газете, которую редактировал Жарков, публиковались и антисемитские материалы. Обычные штампы нацистской пропаганды «о борьбе с жидами и коммунистами» не сходили со страниц всех подобных газет. Но антисемитизм меньше всего ставился ему в вину, об этом предпочитали не упоминать. Главное обвинение было в антисоветской агитации и сотрудничестве с немцами. Судили Жаркова по статье 5810 Уголовного кодекса РСФСР в редакции 1926 года. В ней говорилось: «Пропаганда или агитация, содержащие призыв к свержению, подрыву или ослаблению Советской власти или к совершению отдельных контрреволюционных преступлений, а равно распространение или изготовление, или хранение литературы того же содержания, влекут за собой — лишение свободы на срок не ниже шести месяцев.

Те же действия при массовых волнениях или с использованием религиозных или национальных предрассудков масс, или в военной обстановке, или в местностях, объявленных на военном положении, влекут за собой — меры социальной защиты, указанные в статье 582 настоящего Кодекса». Эта статья предусматривает «высшую меру социальной защиты — расстрел».

Такую меру наказания мог бы получить в Военном трибунале и Жарков, но ему повезло. Дело рассматривалось в такое время, когда Военный трибунал Армавирского гарнизона Северо-Кавказского фронта имел связь с тылом и можно было применить лишение свободы. Военный трибунал учел преклонный возраст обвиняемого, наличие у него сына в Красной армии, применил статью 51 Уголовного кодекса, позволяющую перейти к другой, менее тяжкой мере наказания, и осудил Жаркова не к расстрелу, а к десяти годам лишения свободы. Издававшаяся им газета, как и многие сотни других газет, выходивших на оккупированной территории, останутся интереснейшими историческими документами того времени и заслуживают пристального изучения историков.