Глава 14. ПОЛЬСКАЯ МОЗАИКА

Глава 14. ПОЛЬСКАЯ МОЗАИКА

— …В Польше ко мне как к земляку часто обращались помимо концертных выступлений. Каких только просьб и желаний мне не пришлось выслушать! Мелким желаниям я никогда не потворствовал и не потакал праздному любопытству обывателя. Я всегда руководствовался двумя принципами: чтобы моя помощь была действительно необходима и чтобы случай был интересен для меня самого.

В Польше мало кто не знал знаменитое семейство графов Чарторыйских. Кроме богатства они еще обладали обильными «запасами» голубой крови, то есть принадлежали к знатному аристократическому роду.

И вот в этом-то семействе происходит банальное событие: пропадает фамильная драгоценность, передававшаяся из поколения в поколение — бриллиантовая брошь. По оценке известных ювелиров она стоила порядка 800 тысяч злотых — сумма по тому времени фантастическая. Все попытки опытных частных детективов оказались тщетны, дело запуталось, а ускользающая с каждым днем новизна случившегося не оставляла надежд на успех. Слухи ходили самые невероятные.

Граф Чарторыйский прилетел ко мне на собственном самолете в Краков как раз под конец моих там выступлений. Взволнованно рассказал о происшествии и умолял, если возможно, помочь. Мы тут же вылетели с ним в Варшаву.

Должен для некоторой ясности дальнейших событий описать мою тогдашнюю внешность. Длинные, почти до плеч черные волосы, бледное лицо. Одевался я в темные костюмы, широкие пальто-накидки и носил экстравагантного покроя шляпу. Граф, когда мы прибыли в его родовой замок, представил меня его обитателям как модного столичного художника.

Утром следующего дня я приступил к «работе с натурой». Устроили так, что передо мной прошли все, кто постоянно жил в замке и приходил туда на службу. Всех я оценил как людей честных и порядочных. Вне подозрений оставил я и всю многочисленную семью графа. Что говорить, верна поговорка — в семье не без урода, но в этом случае я ни на мгновение не сомневался в порядочности каждого.

Осталось проверить совершенно безобидное существо. Лишь об этом человеке я не мог сказать ничего определенного. Это был слабоумный мальчик, сын одного из слуг графа. Ни в чем плохом он замечен не был, и поэтому внимания на него не обращали. Его никто не мог заподозрить в краже, ибо, что он мог понимать в художественной ценности броши или в ее стоимости. Он пользовался в замке полной свободой, мог заходить во все комнаты. И хотя я не чувствовал не только его мыслей, но даже его настроения, он все же вызывал во мне какое-то предчувствие, и я «держал в уме» мальчишку.

Поразмыслив, я решил, что мой интуитивный ход верен, что этот случай не подлежит парапсихологическому анализу, а обычному психологическому решению.

Я остался с больным ребенком наедине в детской комнате, и сделал вид, что рисую в моем блокноте. Потом, словно что-то вспомнил, достал из кармана золотые часы и стал вращать их перед собой по кругу на цепочке. Затем «небрежно» положил их на стол и вышел. Но через окно, спрятавшись за кадку с пальмой, стал наблюдать за мальчишкой.

Он немедля подскочил к столу, схватил часы, покачал их на цепочке, как и я, и сунул их в рот… Потом вынул и стал забавляться ими. Он играл с ними как с игрушкой не менее получаса. И вдруг он с поразительной ловкостью взобрался на огромное чучело медведя, разинул ему пасть, и мои часы последний раз сверкнули и исчезли в пасти зверя… Я не ошибся. Вот он, невольный похититель. А вот и его безмолвный сообщник — хранитель краденого. Теперь дело пустяковое: нужно положить чучело на «операцию», и загадочное исчезновение семейной реликвии благополучно разрешится.

Пришлось распарывать медведя. Оттуда в руки изумленных «хирургов» высыпалась целая куча блестящих предметов. Тут и золоченые чайные ложечки и елочные украшения, кусочки цветного стекла. Была там и фамильная драгоценность графов Чарторыйских. По словесному уговору мне причиталось 25 % от общей стоимости броши. Я отказался от этой суммы, но взамен этого обратился к графу с просьбой проявить свое влияние в сейме (Польский парламент) и ходатайствовать перед правительством об отмене ранее принятого постановления, ущемляющего права евреев. Граф дал свое обещание, успешно его выполнил, и через некоторое время польский парламент действительно отменил постановление…

А вот другой случай, в котором тоже фигурирует бриллиант. В одном небольшом селении появился незнакомец приятной наружности. Представился американцем, интересующимся народным фольклором. Записывал сказки, собирал старинные предметы домашнего обихода. Принимали его радушно и с почетом. Неожиданно он влюбился в прелестную шестнадцатилетнюю польку, попросил у ее родителей разрешение на брак. В знак серьезности своих намерений преподнес ей бриллиантовое кольцо. Предложение было с радостью принято. Богатый американец в бедной Польше был словно сказочный принц. Но родительские сердца щемила смутная тревога.

В те края забросила меня судьба гастролера, слухи о моем «ясновидении» дошли и до родителей молодой невесты, и они обратились ко мне за советом. Я попросил придти на мое выступление вместе с женихом.

Я заподозрил неладное с первого же взгляда на «жениха», но для верности задал ему как зрителю несколько вопросов. Он почуял беду и пытался немедленно покинуть зал. Я закричал: «Задержите его и обыщите!» «Американца» скрутили и нашли при нем множество фальшивых паспортов. Как выяснилось на следствии, он оказался членом хорошо организованной шайки, поставляющей красивых молодых девушек в публичные дома Аргентины…

Вольф Григорьевич посмотрел на меня виноватым взглядом.

— …Пожалуйста, Тайболе, не подумай, что я когда-либо тайно сотрудничал с полицией или с каким-либо сыскным ведомством, что можно допустить в связи с историей с «американцем». И злые языки не раз пускали по миру подобные сплетни. Нет, я никогда не выполнял агентурных функций. Но всегда приходил на помощь, если мог, и всегда бескорыстно.

Я ответила, что никогда не имела такого подозрения.

— …Вот ты сама рассуди такую историю. Однажды в мой гостиничный номер пожаловала молодая и очень красивая женщина. Как в сказке, не правда ли? Но ты слушай, дальше будет суровая проза. Не буду перед тобой лицемерить. С одной стороны, из-за шумной рекламы вокруг моего имени, с другой — потому что я был холостой мужчина со всеми вытекающими отсюда слабостями, я всегда на гастролях снимал отдельные номера в отелях и, конечно же, — люкс.

В тот раз мой роскошный номер был изолирован даже от тех комнат, где жил мой импрессарио господин Кобак.

Я взглянул на вошедшую женщину и сразу все понял.

— Садитесь, пани, — любезно предложил я, — будьте как дома. Такие очаровательные гости редко навещают обитель заезжего гастролера. Так что я безмерно рад нашему визиту. Присаживайтесь, а я, простите, на минуту выйду, что-нибудь закажу в номер…

Закрыв за собой дверь, я пулей помчался в номер к Кобаку.

— Мигом бегите в полицию, возьмите несколько человек, и назад, — выпалил я ему. В мой номер не врывайтесь, а наблюдайте через стекло над дверью. Быстрее!

Возвращаюсь в номер и вновь рассыпаюсь в любезностях перед красоткой-пани. Эх, протянуть бы время, ну, минут семь-десять! Ведь у меня как на ладони ее каверзная затея. Моя гостья приступает к делу:

— Вы творите такие чудеса! Удивительные вещи… — А знаете ли вы, о чем я сейчас думаю?

— Простите, пани, я же не на сцене, а дома я обыкновенный человек… Но твердо уверен, что в такой очаровательной головке могут быть только очаровательные мысли.

— Как знать… Но я хочу стать вашей любовницей… Сейчас же, немедленно!

И она стала рвать на себе одежду. Потом бросилась к окну и что есть мочи закричала: «На помощь! Насилуют!»

Я дал знак рукой, что спектакль окончен, дверь распахнулась, и в номер вошли полицейские. «Пани» арестовали. Это кто-то из моих коллег-завистников подстроил. Захотели меня скомпрометировать, уронить мой престиж.

— Да-а, Тайболе… Таня-Танечка, сколько я могу порассказать тебе приключений… — Он смущенно улыбнулся, видимо, осознав, что впервые за долгие годы назвал меня обычным моим, русским именем.

Он заметно устал в тот вечер — столько было рассказано. А речь его была сумбурна, непоследовательна. В таких случаях говорят, что мысли опережают слова. Я тоже устала — слушать. Не оттого, что было слишком много рассказано, нет. Просто Вольфа Григорьевича трудно было понимать. Русским он владел неважно, а потому приходилось напрягать внимание, чтобы пробиваться сквозь языковую неразбериху.

И когда я решила взяться за подробное жизнеописание Вольфа Мессинга, я ясно отдавала себе отчет в том, сколь кропотливой и трудоемкой будет моя работа. Ведь я пишу книгу, главным образом, по моим дословным записям рассказов самого Мессинга, а они грешат бесчисленными стилистическими изъянами. Приходится решать труднейшую задачу: как сохранить «вкус и аромат» его рассказов и в то же время «перевести» их на современный и доступный читателю язык. Так что, если говорить откровенно, в тот вечер я утомилась, но прервать его боялась. Потому что, кто его знает, снизойдет ли когда-нибудь на него такое вдохновение опять? В тот вечер он вел повествование в строгой хронологической последовательности. Упускать такую удачу было нельзя.

А город уже заснул. Редкие влюбленные парочки пересчитывали свои звезды.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Глава 7. Польская кампания, 1939 год

Из книги Люфтваффе: триумф и поражение. Воспоминания фельдмаршала Третьего рейха. 1933-1947 автора Кессельринг Альбрехт

Глава 7. Польская кампания, 1939 год 1.09.1939 года, 4.45 утра. Начало наступления силами двух групп армий – «Север» и «Юг».– 5.09.1939 года. Форсирование Вислы.– 16.09.1939 года. Осада Варшавы.– 17.09.1939 года. Падение Брест-Литовска, вмешательство Советской России.– 27.09.1939 года. Капитуляция


Польская кампания

Из книги Я был адъютантом Гитлера автора Белов Николаус фон

Польская кампания Отношение Гитлера к командованию сухопутных войск в ходе войны претерпело некоторое изменение. В начале ее существовала проистекавшая еще с начала 1938 г. напряженность между ними. Она давала себя знать прежде всего в кадровых вопросах. Быстрые успехи


ИВАН IV И ПОЛЬСКАЯ КОРОНА

Из книги Иван Грозный автора Флоря Борис Николаевич

ИВАН IV И ПОЛЬСКАЯ КОРОНА Сообщение о победе русских воевод над татарами было не единственным важным известием, полученным царем во время его пребывания в Новгороде летом 1572 года. В это же время ему стало известно о смерти 19 июля 1572 года польского короля Сигизмунда II.Трон,


Польская кампания

Из книги Вторая мировая война на суше. Причины поражения сухопутных войск Германии автора Вестфаль Зигфрид

Польская кампания Генерал-лейтенант в отставке Дитмар Рано утром 1 сентября 1939 года главные силы германского вермахта перешли в наступление с находящихся вблизи польских границ исходных позиций. В 52 дивизии (по другим данным, 54 дивизии: Мюллер-Гилебранд. Сухопутная


Глава 24 ПЕРЕСТРОЕЧНАЯ МОЗАИКА

Из книги Мне 40 лет автора Арбатова Мария Ивановна

Глава 24 ПЕРЕСТРОЕЧНАЯ МОЗАИКА Я активно участвовала в войнах молодых литераторов с Союзом писателей, и Владислав Листьев предложил дать интервью «Взгляду» о том, что молодые думают о мохнатых и махровых, всё захвативших в литературе. Я была чрезвычайно горда, привела


Глава двенадцатая МОЗАИКА СТУДЕНЧЕСКИХ ЛЕТ

Из книги Параджанов автора Григорян Левон Рачикович

Глава двенадцатая МОЗАИКА СТУДЕНЧЕСКИХ ЛЕТ …У меня еще есть адреса, по которым найду мертвецов голоса… Мандельштам Итак, в 1945 году Параджанов стал студентом Всесоюзного государственного института кинематографии. Тогда это было довольно скромное учебное заведение,


ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ ПОЛЬСКАЯ ТРЯСИНА

Из книги Карл XII, или Пять пуль для короля автора Григорьев Борис Николаевич

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ ПОЛЬСКАЯ ТРЯСИНА «Ты думаешь, король любит, чтобы ему напоминали о деянии, которое не принесло ту славы?» А. Стриндберг. Густав


Глава 7 ПОЛЬСКАЯ КАМПАНИЯ, 1939 ГОД

Из книги Солдат до последнего дня. Воспоминания фельдмаршала Третьего рейха. 1933-1947 автора Кессельринг Альбрехт

Глава 7 ПОЛЬСКАЯ КАМПАНИЯ, 1939 ГОД


Глава первая ПОЛЬСКАЯ ЮНОСТЬ

Из книги Рокоссовский автора Соколов Борис Вадимович

Глава первая ПОЛЬСКАЯ ЮНОСТЬ Предки Константина Константиновича, по семейному преданию, происходили из старинного шляхетского рода с гербом Глаубич: в голубом поле плывущая влево золотая (или серебряная) рыба, на шлеме пять страусовых перьев — впервые упоминаемого в 1396


Глава I Польская кампания

Из книги Танковые сражения 1939-1945 гг. автора Меллентин Фридрих Вильгельм фон

Глава I Польская кампания Германская армия вступила в Польшу в 4 часа 45 мин. 1 сентября 1939 года; наступлению наземных войск предшествовали мощные удары авиации по польским аэродромам, железнодорожным узлам и мобилизационным центрам. С самого начала наступления мы имели


Глава I Польская кампания

Из книги Бронированный кулак вермахта автора Меллентин Фридрих Вильгельм фон

Глава I Польская кампания Германская армия вступила в Польшу в 4 часа 45 минут 1 сентября 1939 года; наступлению наземных войск предшествовали мощные удары авиации по польским аэродромам, железнодорожным узлам и мобилизационным центрам. С самого начала наступления мы имели


Мозаика[68]

Из книги Эпоха и личность. Физики. Очерки и воспоминания автора Фейнберг Евгений Львович

Мозаика[68] Написание этих воспоминаний долго откладывалось. Никак не удавалось найти основной стержень, главную мысль, вокруг которой можно было бы выстроить то, что я могу рассказать, вспоминая Михаила Александровича Леонтовича. В то же время потребность рассказать о