Сто двадцать шесть часов

Сто двадцать шесть часов

Наше сражение за Джержаков длилось сто двадцать шесть часов, сто двадцать шесть часов, в течение которых почти не прекращались рукопашные бои, прерываемые лишь на несколько часов, когда ночь подвешивала над горами необычно оранжевую луну. Ее рыжий свет оживлял небо феерической жизнью. Облака были исполнены грацией цветов и мягкостью радостных занавесей.

Этот свет плавал между вершин и едва доходил до нашего откоса, скрытого в глубине долины. Мы использовали это короткое затишье, чтобы вырыть могилы в меловом, белом как известь, грунте. Мы положили туда окоченевшие тела десятков наших товарищей, скрестив им руки, как на надгробных памятниках в старых соборах.

У нас сжималось сердце, когда мы лопатами бросали землю, которая накрывала сначала ноги, затем грудь, затем исчезало лицо. Мы работали быстро. Ведь каждый из этих убитых был чей-то брат, чей-то старый спутник, товарищ по страданию, славе и вере.

Остаток ночи мы косили кукурузу, что простиралась между нашими позициями и лесом. Тяжелые стебли поднимались на полметра выше головы стоящего человека. Благодаря этому русские могли незаметно подобраться к нам и в любой момент застать нас врасплох. Мы ползали в темноте, вооружившись серпами и косами. За несколько ночей мы метр за метром расчистили весь участок.

Это была неприятная работа, потому что русские тоже гуляли там. Порой все окрестности оглашались звуками выстрелов от стычек с ними. Но с четырех часов утра надо было укрываться в маленьких бункерах. Первые зеленые проблески скользили между горами и гладили головы подсолнухов на новых могилах прошедшей ночи. В этот час обычно уже начиналась заваруха.

* * *

Сопротивление под Джержаковом становилось все более ожесточенным. Мы были ужасно сдавлены врагом, без малейшей возможности отхода. Нам пришлось принять решительные меры, чтобы освободиться от этих объятий. Мы решили дать главный бой на юго-западном направлении, внизу, там, где враг был наиболее агрессивен. Колхоз по-прежнему находился в зоне его атаки. Каждую ночь мы имели риск быть смятыми и уничтоженными на нашем холме.

Контратаковать русских, бросаясь на них сверху, означало тогда согласиться с потерей половины батальона. И результат был бы невелик, учитывая, что в ста метрах от хат, в конце кукурузного поля текла речка, за которой поднимался лес. Никоим образом мы не перешли бы реку и, главное, не смогли бы очистить этот холм фронтальной атакой.

Мы обратились к нашим добровольцам, отличавшимся сочетанием хитрости лисы с храбростью льва. Мы, командир легиона и я, представили очень дерзкое решение: просочиться через северный проход, глубоко вклиниться на запад через лес, чтобы выйти в тыл к русским, атаковать их и отбросить на наши позиции под Джержаковом.

Невозможные атаки всегда успешны, поскольку никто не думает о самозащите и самосохранении. Парни из Молодежной (Юнкерской) роты спустились в ущелье. Они прошли наискосок под деревьями. Прошло два часа, когда мы ждали их атаки.

Она не удалась. К полудню наши бойцы появились удрученные: местность была сильно пересеченной; советские дозоры шныряли в лесу. Офицер считал наш план неосуществимым и по своему праву дал приказ свернуть вылазку.

И тем не менее надо было обязательно провести эту операцию.

Враг наседал все больше и больше. Если мы не нанесем решительный удар по нему, его нанесет по нам он. Надо было выбирать: сделать попытку или потерять все. Я опять поговорил с добровольцами, и в полном составе мы снова отправили людей в рейд. Тот офицер, убедившись в необходимости эффективного удара, принял командование. Я поговорил с ними вполголоса перед выступлением на дне прохода.

Глаза этих ребят блестели воодушевленным светом. Некоторые из них только утром получили Железные кресты и горели желанием воздать им честь. Они выступили. Некоторое время, совсем немного, мы видели их в бинокль.

Опять прошло два часа. Было пять часов вечера. Красные с целью во второй раз овладеть колхозом бросились в атаку со своим обычным боевым кличем.

Другой крик, пронзительный, крик более тонкий, ответил им. Едва красные показались, как наши молодые ребята, ждавшие момента, затаившись у них за спиной, бросились в атаку! Они бросились в воду как настоящие львы!

Большевики поняли, что окружены. Большинство, не зная, что делать, побежали прямо на наши пулеметы или бросились на землю у изгородей. Многие сдались, настоящие гиганты с раскосыми глазами, похожие на горилл, их крошили прикладами наши пацаны с девичьей нежной кожей.

Увы! Половина из этих солдат-детей были убиты на выходе из чащи или при переходе реки. Их щуплые тела плавали под водопадами. Мы победили, но ценой этой победы была самая чистая, самая свежая кровь.

Каждый из наших юных героев стоил больше, чем куча мохнатых пленных с желтыми и плоскими головами, с жесткой щетиной, которые дрожали, сидя на корточках в подвале школы.

Но этот жестокий контраст точно устанавливал значение и значимость дуэли: или Европа, утонченная как результат двадцати веков цивилизации, или эти азиатские орды, дикие, звероподобные, с гримасами из-под своих красных советских звезд. Наши юные добровольцы сделали свой выбор: они погибли так же геройски, как и старые воины, за тот идеал, что сиял в их глазах.

* * *

Красные, обескровленные этой операцией, откатились в лес к западу и юго-западу. Они больше не осмеливались вступать в рукопашную в этом секторе, усеянном трупами их соплеменников.

Несколько мерзких свиней бродили перед советскими позициями, бесцеремонно пожирая тлетворные тела, быстро разлагавшиеся под солнцем. Русские с завистью смотрели на этих поросят-некрофагов, возившихся в двадцати метрах от них в зеленых кишках их собратьев. Было видно, что они горели желанием привлечь к себе этих отвратительных тварей. Наконец им удалось схватить одного. Мы услышали их радостный крик. Советский каннибализм практиковался посредством этого животного.

* * *

Мы получили все недостающие сведения о расположении этих тонких ценителей поросятины. Один из наших санитаров, некто Броэ, попал в плен, пытаясь вытащить одного из наших раненых, упавшего на берегу реки. Красные отвели его от поста к посту. Он выучил раньше русский язык, как и многие из наших солдат. Как и они, он был ловкий малый. Балагур, он болтал и болтал. Наконец, его провели в тыл. Он успел установить позиции врага и его численность. Темнота наступила во время марша. Дорога шла вдоль глубокой расщелины. Наш санитар прыгнул и покатился в пропасть. Напрасно красные стреляли, вышеназванный Броэ убежал!

Он плутал десять раз. При первых лучах зари мы увидели голову, которая вынырнула из болота в пятидесяти метрах перед нами. Это был наш парень! Он подполз к нам, весь в грязи, позеленевший, как нигерийский гиппопотам. С этого момента русские получили атаку на западе, наша пушка обстреляла их позиции в лесу.

Оставались дубовые рощи, расположенные над нами на юго-востоке, откуда советский батальон сильно обстреливал нас из минометов. Мы должны были укрываться от рассвета до ночи в наших окопах в меловом грунте или возле хат. Наш командир, попытавшись сделать небольшую разведку, получил три минометных осколка.

Надо было обязательно очистить эти высоты, свергнуть оттуда этих дьяволов, как говорили в отряде. Одна из наших рот отлично реализовала это, отбросив русский батальон со всем его вооружением.

Но мы дорого заплатили за эту контратаку. Гранатой был убит национальный руководитель рексистской молодежи и судья Джон Хагманс, бывший студент-коммунист Брюссельского университета, обратившийся в нашу веру и ставший глашатаем величия наших старых Нидерландов и эпическим проводником, страстно любимым новым поколением.

* * *

Джержаков был освобожден лишь частично. Каждый день наши вылазки и рейды оттесняли врага. Но едва наши солдаты подходили к хатам, как огонь возобновлялся в ста метрах позади них. Они едва успевали укрываться в блиндажах. Противник отступал, затем возвращался, как какой-то аккордеон смерти. Советские снайперы засели на деревьях, похожие на ягуаров. Иногда мы вычисляли их, тщательно прицеливались: тело падало на землю, ломая ветки.

Но большинство этих снайперов-древолазов были неуловимы. Одной дюжиной они тормозили любое наше выдвижение. Невозможно было сделать и десяти шагов на полуоткрытой местности. Джержаков был окружен этими стрелками, необыкновенно ловкими и очень ценившими свои пули.

* * *

Однако это неприятное обстоятельство не могло изменить главного: Джержаков был спасен, русским не удалось отбить этот проход, необходимый для их контратак.

Мы были единственными, кто сохранил выдвинутую в юго-западные кавказские леса позицию. В остальных местах повсюду было отступление. Джержаков остался как таран, вбитый в советские боевые порядки. Именно здесь в октябре было предпринято последнее наступление на Западном Кавказе.

Наша дивизия скатывалась к югу. Мы участвовали в этом продвижении после того, как нас укрепили частями дивизии СС «Викинг». В конце августа в один солнечный день мы оставили могилы наших убитых и отдельными отрядами осторожно двинулись через дубравы на запад, где еще бродил враг. Наша группа наткнулась на длинную цепь советских солдат. Их было больше, чем нас. Они прошли по гребню в нескольких метрах над нашими головами, не догадываясь о нашем присутствии в кустах.

Через два часа марша мы дошли до маленькой деревни, что протянулась золотистым пятном между двух больших синих гор: это была станица Кубано-Армянская, большой населенный пункт на расчищенной в кавказских джунглях и удобренной в царские времена перегноем земле одним племенем беглых армян. На бревнах перед хатами неподвижно сидели похожие на странного вида призраков мальцы со сливового цвета лицами, с маленькими головами беспокойных филинов.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

24 ноября. 10 часов.

Из книги Записные книжки. Март 1951 - декабрь 1959 автора Камю Альбер

24 ноября. 10 часов. Сегодня утром приехал в Турин. Уже задолго начал радоваться от мысли, что вновь окажусь в Италии. Мы не виделись с ней с 1938 года, когда я пожил здесь немного. Потом война, сопротивление, «Комба» и все эти годы серьезных противоречий. Поездки, конечно, были,


В шесть часов вечера после войны

Из книги Житница сердоболия автора Смирнов Алексей Константинович

В шесть часов вечера после войны Мой приятель доктор попал в беду: был заподозрен в пьяном служебном времени.- А мы и выпили-то с фельдшером бутылку пива, - изумленно рассказывал он мне. - Ходим себе, ничего.На него орали:- Вы и когда губернаторского отца отвозили - от вас и


В 17 ЧАСОВ 33 МИНУТЫ…

Из книги Тени в переулке автора Хруцкий Эдуард Анатольевич

В 17 ЧАСОВ 33 МИНУТЫ… Итак: Москва, 8 января 1977 года, суббота, 17 часов 33 минуты…Но сначала давайте вернемся на месяц назад. В декабрь 1976 года.Как писала газета «Правда», все прогрессивное человечество отмечало знаменательную дату. 19 декабря, семьдесят лет назад в поселке


1 июня 5 часов.

Из книги Письма В. Д. Набокова из Крестов к жене автора Набоков Владимир Дмитриевич

1 июня 5 часов. Радость моя, мое солнышко, я был несказанно счастлив видеть сегодня твое дорогое, родное личико и слышать твой обожаемый голосок. Я стараюсь не слишком это показывать, чтобы не растрогать тебя и себя, но теперь я мысленно обращаю к тебе все нежности, которые


Шесть часов утра

Из книги Колымские тетради автора Шаламов Варлам

Шесть часов утра Мне кажется: овес примят Руками длинной тени От разломавшей палисад Разросшейся сирени. Я выверить хочу часы По розовому свету Тяжелой радужной росы На листьях бересклета, По задымившейся земле В обочинах овражин, По светоносной легкой


ДВАДЦАТЬ ШЕСТЬ И ОДНА (СПОРЫ О РОДИНЕ КОЛУМБА)

Из книги Колумб автора Свет Яков Михайлович

ДВАДЦАТЬ ШЕСТЬ И ОДНА (СПОРЫ О РОДИНЕ КОЛУМБА) За право считать себя родиной Гомера спорили семь греческих городов. Колумбу «повезло» больше. В разное время и в разных местах двадцать шесть претендентов (четырнадцать итальянских городов и двенадцать наций) выдвинули


СМОТРЯЩИЙ НА 6 ЧАСОВ (май 71-го)

Из книги Каирский синдром автора Добродеев Дмитрий Борисович

СМОТРЯЩИЙ НА 6 ЧАСОВ (май 71-го) Асуан, скамейка у казармы.Капитан Чудихин сплевывает.Слюна заворачивается в песок и скользит ртутным шариком по дорожке:— Писец, белокровие… Лохматый смотрит на шесть часов.— Чо-чо? — не понимаю, о чем он.Чудихин выдерживает паузу:— Если


25 часов в космосе

Из книги 700.000 километров в космосе (полная версия, с илл.) автора Титов Герман Степанович

25 часов в космосе Когда мне объявили, чтобы я готовился к следующему полёту в космос, я с огромным энтузиазмом взялся за дело. Это было самое высшее счастье, какое я мог ждать в жизни. Вскоре нас пригласили туда, где создавался космический корабль, более совершенный, чем


ДВАДЦАТЬ ШЕСТЬ СОВЕТОВ

Из книги Избранные произведения в двух томах (том первый) автора Андроников Ираклий Луарсабович

ДВАДЦАТЬ ШЕСТЬ СОВЕТОВ Павел Александрович Висковатов, который первым начал собирать материалы о Лермонтове и написал его первую биографию, многое собранное держал у себя. Что касается материалов, не принадлежавших ему, он вернул их по принадлежности, но как будто не


Глава девятнадцатая В ШЕСТЬ ЧАСОВ ВЕЧЕРА ПОСЛЕ ВОЙНЫ

Из книги Хемингуэй автора Чертанов Максим

Глава девятнадцатая В ШЕСТЬ ЧАСОВ ВЕЧЕРА ПОСЛЕ ВОЙНЫ Во время остановки в Лондоне 7 марта они встретились с Мартой: больше не увидятся и отзываться друг о друге будут со смешанным чувством восхищения и неприязни. В Нью-Йорке отца встречал Патрик, рассказавший о тех днях в


НАС — ДВАДЦАТЬ ШЕСТЬ

Из книги Пароль «Dum spiro…» автора Березняк Евгений Степанович

НАС — ДВАДЦАТЬ ШЕСТЬ В ночь на 19 октября мы ушли от Тадека.В трех-четырех километрах от Козлувки ждем груз из Центра. Для самостоятельных действий нужны оружие, боеприпасы. Мы разместились в двух домиках, расположенных на склоне горы, у самой опушки леса. Хозяева, видно,


ДВАДЦАТЬ ШЕСТЬ ДНЕЙ ЗАБВЕНИЯ

Из книги Бальзак без маски автора Сиприо Пьер

ДВАДЦАТЬ ШЕСТЬ ДНЕЙ ЗАБВЕНИЯ Три дня спустя Бальзак уже был на ногах. 3 июля он вернулся в Париж. Еще через месяц, 2 августа, он приехал в Турин. Предлогом для поездки послужила просьба графа Гидобони-Висконти уладить его дела о наследстве. Сам граф ехать не мог то ли из


Глава 29 Фрау Гитлер на тридцать шесть часов

Из книги Загубленная жизнь Евы Браун автора Ламберт Анжела

Глава 29 Фрау Гитлер на тридцать шесть часов Бункер окончательно выпал из реальности — бетонный ад, населенный зомби. Наверху содрогалась земля, внизу всякий помнил о смерти. Воображение не выдерживало картин неотвратимой участи, которой никто не сумел предвидеть. Но


«В шесть часов пополудни…»

Из книги Тайна гибели Лермонтова. Все версии автора Хачиков Вадим Александрович

«В шесть часов пополудни…» Где нам искать это место, чтобы вслед за участниками поединка побывать там? Для людей приезжих, да и многих жителей Пятигорска сомнений тут нет: всем известен памятный уголок у подножия Машука, где печально-траурные ели окружают обелиск с


«Четырнадцать часов»

Из книги Что сделала бы Грейс? Секреты стильной жизни от принцессы Монако автора Маккинон Джина

«Четырнадцать часов» У Грейс в ее первом фильме очень маленькая, но примечательная роль Луизы Фуллер, у которой возникают мысли развестись (в конце концов она принимает решение не подписывать документы о разводе). Это одна из немногих параллелей с жизнью самой Грейс.