Краткое собрание психомагических актов

Вы сказали, что единственная плата, которую вы берете со своих пациентов, – это письмо с отчетом о том, как протекал предписанный им психомагический акт. Расскажите подробнее, что это за письмо.

Я требую, чтобы мои пациенты присылали мне письмо по двум причинам: во-первых – и этим психомагический акт похож на сон, – если сразу по окончании акта его не записать, он быстро забудется. Во-вторых, мы должны делиться тем, что получаем. Лучший способ вознаградить врача – показать ему, как с его помощью человек выздоровел. Умение благодарить – признак душевного здоровья. Эти письма – составная, финальная часть психомагического акта. В этом письме люди словно бы подводят итог и переворачивают эту страницу своей жизни.

Чем дальше, тем любопытнее. Вы не могли бы показать мне какое-нибудь письмо?

Да, конечно. Все равно я не могу продемонстрировать тебе сам психомагический акт, так что ограничимся письмами. Чтобы ты лучше понял процесс, я прокомментирую первое письмо предложение за предложением. Но в остальных случаях пусть читатели сами угадывают, что стояло за иррациональными на первый взгляд актами.

Начнем?

Не нужно забывать, что эти письма пишу не я, а те люди, которым я порекомендовал совершить тот или иной набор действий. Они таким образом отчитываются. Вот первое письмо, и по ходу прочтения я буду его комментировать[12].

Я психолог и пришел к вам, потому что никак не мог найти работу по профессии. Я не зарабатывал ни сентимо. Вы сказали мне сделать следующее: взять цветочный горшок в форме двойного квадрата… [Сосуд в форме двойного квадрата имеет отношение к двойному магическому квадрату в таро, то есть символу единения духа и тела. Мне нужно было работать с обеими составляющими.]… какого-нибудь символичного цвета. [Человек сам должен был выбрать цвет, имеющий для него символическое значение, чтобы объект наводил его на определенные мысли.] Я должен был разделить горшок на две части и посадить пшеницу. [Здесь была использована игра слов. Во французском языке есть поговорка, гласящая: когда ты сажаешь пшеницу, у тебя в кошельке появляются деньги. Это игра слов, и деньги, и пшеница во французском языке обозначаются словом ble.] С одной из сторон пшеница должна была быть посажена в четыре ряда, два ряда парных и два – непарных. [Для меня парные и непарные ряды символизируют мужское и женское начала, которые есть в каждом человеке. Во всех инициирующих ритуалах нечетные числа – мужские, а четные – женские. Уделять равное внимание мужчине и женщине в нас значит признать существующую в нас пару.].

С другой стороны горшка пшеница должна была быть посажена хаотично. [Сторона, где пшеница посажена рядами, символизирует необходимость систематизировать работу ума, другая сторона указывает на доверие, которое мы испытываем по отношению к бессознательному. Все это должно было продемонстрировать, что существование совершенного порядка возможно только наряду с беспорядком.].

Вернувшись домой после нескольких дней отсутствия, я увидел, что пшеница проросла на правой части, на левой было лишь 1–2 ростка. [Пшеница проросла только на правой части… Удивительно! А почему на левой нет? Известно, что в нашем патриархальном обществе левая сторона женская. Это пассивная сторона тела. В Индии правая рука была рукой Бога, а левая – земли, она используется, чтобы ухаживать за задней частью тела, в то время как правой рукой едят. Когда кто-то плюет, он должен это делать в левую, а не в правую сторону. В этом случае мы должны понять послание внутренней женщины: она отрицает свою женственность. И психомагия, которая действует через синхронию или, иными словами, через поэзию, выражает это через пшеницу: «Следи за своей женской частью, прислушивайся к интуиции, позаботься о своей внутренней женщине!» Словно пшеница говорит: «Я не расту, потому что ты не любишь землю. А землю ты не любишь, потому что ты не любишь свою женскую сторону».] Вы сказали мне положить глину туда, где нет всходов. Я должен был поливать ее по ночам святой водой. [Для меня глина символизирует человеческое тело. Говорят, что Бог сотворил Адама, взяв глину из четырех основных точек, и только так сделал уравновешенного человека. Эти четыре стороны присутствуют в нас: если человек не добился равновесия между своими телесными нуждами, желаниями, эмоциями и интеллектом, он не может чувствовать себя хорошо. В гармонично развитом человеке эти четыре энергии уравновешены. Что касается святой воды, это символическое освящение тела. Это первое, что нужно сделать, чтобы восстановить контакт со своей женской стороной, попросить внутреннюю женщину благословить тело, сделать его сакральным, чтобы она перестала пренебрегать им и вновь вступила в свои владения.] Еще я должен был сделать маленькие сердечки из проволоки и разместить их по четырем углам комнаты и помолиться моим предкам женского пола. Я купил зеленой глины. Положил ее слева и ночью полил святой водой, которая до этого стояла на моем алтаре рядом с Буддой. Достал проволоку, чтобы сделать сердца. [Я заставил его трудиться, потому что, если человек хочет найти работу в реальной жизни, он должен уметь работать. Этим объясняются все мелкие задания, которые он должен был выполнить и которые говорили: «Научись любить работу или вообще больше не работай».].

20 февраля я сделал сердца и разместил их так, как вы сказали. Положил еще глины, полил ее святой водой и помолился своим предкам-женщинам, чтобы они пришли мне на помощь. 24 февраля я опять положил глину, полил ее и помолился. Появился еще один росток, но не такой, как на правой стороне. [В этих словах выражается его внутреннее деление на право и лево. Он проводит соревнование, как будто говоря: «Женщина не такая, как мужчина. Она слабее и хуже». И когда он делает наблюдение: «Он не такой, как на правой стороне», нужно ответить: «Конечно нет, потому что это левая сторона!»].

Целый месяц ничего не происходило… [В действительности все уже произошло.] Я иногда клал глину и лил святую воду, и пшеница проросла. [Любопытно: он говорит, что ничего не происходит, в то время как пшеница растет.].

Те участки, на которых ростки появились позже, заросли менее густо, чем остальные. [Он всегда сравнивает… А ведь когда на пригоршне взятой зимой с кладбища земли проростает хотя бы одно маленькое растение из купленных в магазине диетических продуктов семян – это уже чудо. Прямо в его комнате растет пшеница. Какое чудо!].

У меня два ряда по шесть растений и два по пять. [В сумме – 22. Необходимо вспомнить, что я сказал ему использовать горшок в форме двойного квадрата, чтобы получилась карта таро. И в этом квадрате в форме карты таро – 22 растения, столько же, сколько старших арканов в колоде. Поразительно!].

2 марта я нашел работу и продолжаю работать. Спасибо за вашу помощь.

Вы достигли своей цели. Я хотел бы услышать еще одну историю.

Это письмо я не буду комментировать. Его автор, американский писатель Р. М. Костер, переживал этап творческого кризиса и пристрастился к алкоголю. Его жена знала о моей работе и интуитивно чувствовала, что я могу ему помочь справиться с блоком. Она заставила его прилететь из Панамы, где они жили, в Париж, чтобы я предписал ему какой-нибудь психомагический акт. Необходимо уточнить, что за предшествовавшие нашей встрече десять лет этот человек не написал ни одной книги. Я зачитаю тебе письмо, которое он мне написал после того, как избавился от алкоголизма и начал работать. Все это произошло после того, как он выполнил акт.

Очень интересно.

Ты увидишь, что легкий стиль письма не скрывает трагедии его жизни.

Ситуация на март 1987 года. В шестидесятые годы я написал три очень хороших романа, речь в них шла об одной из стран Центральной Америки, прототипом которой служила Панама. Сам того не подозревая, в своих романах я предвосхитил историю Панамской Республики. Уже после публикации Бог решил заняться плагиатом, и воображаемые события превратились в реальные. Творческий человек предсказывает будущее, потому что в отличие от всех остальных знает настоящее. Я работал над третьим романом, но, испытывая отвращение к тому, что вытворяют военные, лишился вдохновения. Я решил больше не писать о своей вымышленной стране Тиниебле и в конце книги разрушил ее землетрясением. Я закончил роман в сентябре 1978 года и с тех пор ничего не написал. Я потерял веру в свои литературные способности и увлекся спиртным. Когда мы с вами встретились, я вам сказал: «Нельзя работать без доверия. Написать роман – все равно что прыгнуть с высоты здания. Ты пишешь, не зная, каков будет конец. Может быть, тебя поймают пожарные, а может, и нет. Но, если ты прежде всего нуждаешься в безопасности, ты должен спуститься по лестнице. Так ты будешь уверен, но не напишешь романа. Когда кто-то думает, что он живет, спускаясь по лестнице, он ошибается. Придет момент, в который надо будет спрыгнуть».

Вы мне ответили: «Ты одержим своим старым „я“. Когда ты писал эту книгу, ты был другим, и персонажи тоже были другими. Но эти персонажи существуют в твоем бессознательном, часть тебя. И что ты сделал? Ты порвал с ними, убил их. Поэтому эти существа обижены на тебя, ты не закончил свой роман так, как должен был это сделать. В творчестве надо повиноваться. Когда ты что-то создаешь, нужно отдаться этому процессу, чтобы творчество росло в тебе, словно гриб. Надо повиноваться тому, что развивается в нас, а ты этого не сделал. Ты сам прервал свое творчество».

Я принял ваш совет, потому что всегда был уверен, что книга ищет своего создателя так же, как самка ищет самца, а не наоборот. Вы мне посоветовали сжечь мои четыре проекта, начатых после окончания третьего романа, но так и не законченных. Это нужно было сделать в той комнате, в которой я работаю. Для разжигания огня использовать алкогольный напиток, чтобы покончить с чрезмерным употреблением спиртного.

Так как комната находится на первом этаже, а я использовал метафору, в которой писатель прыгает с высоты здания, то есть полностью отдается своей книге, мне пришла в голову идея по окончании ритуала выпрыгнуть в окно, а не спускаться по лестнице.

Хочу рассказать о некоторых деталях совершения акта. Я собрал все необходимые материалы и положил в железный короб: четыре неоконченных рукописи, литр водки, зеленую веревку для перевязывания листов и булавку, чтобы прокалывать палец и капать на каждый манускрипт каплю крови… Все это я поджег. Комнату сразу же заволокло облако дыма. Я взял короб и, несмотря на то что он обжигал, отнес его в ванную комнату, чтобы не пачкать комнату копотью. К тому же я не хотел, чтобы кто-то, увидев дым, вызвал пожарных. Я закрыл дверь ванной комнаты, поставил короб на унитаз и начал кашлять от удушья. Потом быстро вышел, закрыл дверь и в течение следующих пятнадцати минут время от времени возвращался, чтобы удостовериться, что огонь не потух. В это время я стал готовиться к прыжку из окна. Как и все другие окна в этой тропической стране, оно было занавешено жалюзи из стеклянных пластинок, а в раму была вставлена москитная сетка. В первую очередь я убрал сетку, а затем демонтировал часть жалюзи, освободив себе проход. Это была довольно сложная операция, потому что пришлось убрать металлическую часть рамы, поддерживающую стекло. Я открыл дверь в ванную комнату.

Бумага к тому времени сгорела. Меня окутало облако дыма. Я не мог дышать. Вытащив короб через окно, так как мне было запрещено пользоваться лестницей, я оставил его на выступе прямо под окном и побежал закрыть дверь ванной комнаты, чтобы дым не распространился по дому. По какой-то загадочной причине на крышке унитаза остался лежать лист. Я вылез через окно, пересек крышу и спустился во двор. Выбросил в мусор то, что осталось от рукописей. Когда на следующий день я вошел в ванную комнату, она все еще была задымлена, а ранее белые стены стали черными. Я взял в руки лежавший на унитазе лист и увидел, что часть крышки, которую он закрывал, осталась белой. Я приказал почистить ванную комнату, но даже сейчас, по истечении шести месяцев, в ней остается запах дыма и видна разница между белым прямоугольником и крышкой серого цвета.

Результаты психомагии:

– я написал статью о Панаме, которая была опубликована в «Харперс’ Мэгэзин» в июне 1988 года;

– нашел литературного агента. Он продал за семьдесят тысяч долларов проект книги, написанной мной на основе материала, предоставленного эмигрантом Г. Санчесом-Борбоном;

– с января по апрель 1988 года я написал тридцать пять тысяч слов этой книги.

Итоги. До сего дня ни одно художественное произведение не постучалось ко мне в дверь с просьбой стать его автором, но я с большим успехом пишу о событиях в Панаме. Пожалуй, осуществляя свою магию, вы не обращаете внимания на жанр, а руководствуетесь только темой.

Вот видишь… Я написал Костеру поздравительную открытку, обратив его внимание, что он не сжег оставшийся на крышке унитаза лист. Также я сказал, что если он хочет написать художественный роман, то я могу предложить ему осуществить еще один психомагический акт. На что он ответил: «В настоящий момент я не хочу осуществлять акты, потому что у меня много работы. У меня в голове роится множество идей. Человек знает, когда он пуст. Сейчас я полон. Спасибо».

Можно верить или не верить в психомагию, но все описанное вами, можно проверить, это невероятно! А вам всегда присылают такие подробные письма?

В большинстве своем. Но иногда во время дружеской беседы я предлагаю человеку совершить тот или иной акт, хотя меня об этом не просят. Видимо, это уже профессиональная деформация. В этом случае я практически никогда не получаю отчета, потому что эти люди, как правило, не следуют моим рекомендациям. Если человек не просит совета, он часто воспринимает его с безразличием, проявляя порой любопытство и интерес, но не придавая сказанному большого значения.

Это снова доказывает важность мотивации, имеющей решающее значение в любом лечении. Главное, чтобы человек действительно хотел меняться…

Конечно. Если есть настоящее желание и доверие – все возможно. Я прочитаю тебе очень длинное письмо, которое иллюстрирует этот пример. Самый простой акт может иметь удивительные последствия, если действовать с верой.

Меня зовут Жаклин. Я уже рассказывала вам, что, когда мне было 12 лет, мой отец покончил жизнь самоубийством – выпил пятьдесят таблеток опталидона. Также я сказала, что из-за продолжающихся много лет финансовых трудностей я сама много раз была на грани самоубийства. Вы мне объяснили, что мой отец покончил с собой мягким способом (приняв таблетки) и что я сама убиваю себя потихоньку, подражая отцу.

Еще я сказала, что моя мать умерла через три недели после отца (у нее было тяжелое дегенеративное заболевание головного мозга). Мне было необходимо выразить с помощью акта то, что меня давно душило. Я нуждалась в освобождении, и я верю в чудеса. Вы предложили мне следующее: я должна была пойти в дом престарелых, купить дюжину прекрасных апельсинов (больших), подарить их 12 пациентам и поговорить 12 минут с каждым из них. Затем мне нужно было немедленно позвонить вам и рассказать об эксперименте. Так как мой отец умер в субботу, вы мне сказали, чтобы я пошла в дом престарелых именно в этот день недели.

Я попыталась понять вашу логику. Я подумала, что в доме престарелых я встречу людей возраста моего отца (вначале мне не пришло в голову связать этот акт с матерью), что апельсины – это символ плодородия и что, увидев людей возраста моего отца, я перестану отталкивать его за то, что он сделал. Если я таким образом дам ему жизнь, то и сама получу право на нее и перестану чувствовать необходимость повторить его судьбу. Кроме того, 12 апельсинов, 12 человек были для меня символом Повешенного аркана из таро. Поэтому, чтобы обрести радость, я должна была идти до верхушки моего дерева, до пика моей боли, может, даже умереть один раз, чтобы возродиться и занять свое настоящее место. Дни перед посещением дома престарелых были невеселыми. Я плохо себя чувствовала, у меня была тахикардия, я была беспокойна и нервозна. Я выбрала районную богадельню, потому что подумала, что его обитатели беднее, чем старики из частного дома престарелых. Мне пришлось поехать в селение, которое находится в 43 километрах от моего дома. Оно носит имя моего мужа (!). По совету моего друга я предварительно позвонила директору и, представившись психологом, который проводит исследование на тему одиночества пожилых, попросила разрешения поговорить с дюжиной людей. Тем не менее, приехав, я увидела совсем не то, что ожидала. Казалось, что все присутствующие ведут себя странно, как умалишенные. И действительно, многие страдали душевными расстройствами. Я была права в одном, что я вновь встречусь с частью своего прошлого, которое заставляло меня много страдать, ведь несколько лет до своей смерти моя мать тоже выглядела сумасшедшей, а я всегда отказывалась это признавать. Там я вновь вынуждена была пережить свою боль. Я выбрала это место не случайно. Несмотря на испытываемые муки, я не могла развернуться и уйти, нужно было двигаться вперед. Боль душила меня, те люди выглядели такими беззащитными… Мне казалось, что они просят у меня помощи. Я почувствовала большую любовь ко всем этим старикам. Мне было трудно ограничить время для общения с ними. Знаю, что нужно очень скрупулезно выполнять все условия психомагического акта, для того чтобы не разрушить его. Вы мне выделили 12 минут на человека, а в своей консультации я провожу с человеком по пять часов и никогда не смотрю на время. В доме престарелых я была вынуждена сконцентрироваться (так же, как повешенный), но это было хорошо и даже необходимо для меня. Это заставляло меня оставаться в настоящем, быть неусыпным наблюдателем, отдавать себе отчет в том, что любовь, которую дает человек, впитывается другим, что, для того чтобы передаваемые послания были более яркими, они не обязательно должны быть более длинными.

У некоторых стариков не было зубов, поэтому они не могли есть апельсин и не хотели брать его. Тогда я им говорила, чтобы они подарили его кому-нибудь. Другим не нравились апельсины, и я тоже говорила им, чтобы они подарили его кому-нибудь. Это происходило четыре или пять раз. Был момент, когда я очень испугалась, потому что совершенно безумный мужчина отказался и брать, и дарить апельсин. Так как я разговаривала с ним, то не знала, считать ли его одним из 12 человек (к тому же у меня оставался его апельсин), что очень осложняло выполнение акта. Я боялась ошибиться. Человек следовал за мной, пока я говорила с другими, и в конце концов я смогла убедить его, чтобы он взял апельсин. Вдруг мужчина упал. У него были проблемы с ногами, и он ходил с помощью какого-то аппарата. Все на него смотрели, но никто не сдвинулся с места. Без особого труда я помогла ему подняться, но он отказался сидеть, пока я буду искать медсестру. Встав на ноги, он попытался идти. Некоторые говорили, что он хочет пойти в свою комнату, которая находилась в другом корпусе. Я продолжала поддерживать его, пока он поднимался по лестнице. Я держалась позади него, чтобы он не упал назад и не свернул шею. Может, это покажется странным, но я не боялась, что его тело упадет на меня и я покачусь по ступеням. Я чувствовала вокруг нас силу любви, которая всех нас окружает. Наконец мужчина пришел туда, куда хотел.

Был уже полдень, время обеда, а у меня все еще оставался один апельсин, то есть я должна была поговорить еще с одним человеком. Я должна была прерваться на час, а затем снова вернуться, чтобы поговорить с последним человеком и подарить ему фрукт. А если из-за перерыва все сорвется?

Я вышла, встретилась с мужем, который меня ждал, и мы обсудили все это. Я говорила 12 минут с каждым человеком, и у меня было ощущение, что я дала им немного счастья, помогла облегчить их страдания. Но сколько и мне дали эти одиннадцать человек! Может показаться странным, ведь я говорю о психически ненормальных людях, но все благодарили меня за то, что я пришла навестить их. Каждый раз, когда я говорила «до свидания», мне отвечали «спасибо». Думаю, что, несмотря на то что разум теряет все или часть того, что мы называем чувством реальности, сердце все так же впитывает предложенную ему любовь. По крайней мере так я это почувствовала в том месте.

Через час я вернулась, чтобы встретится с двенадцатым человеком и отдать двенадцатый апельсин. Это был человек с ампутированной ногой, сидящий в кресле на колесах. После я ушла, понимая, что этот акт помог мне осознать, что в мире есть места, где обитает огромное страдание, которое каждый из нас мог бы постараться облегчить. В этом доме престарелых я оказалась лицом к лицу со своими родителями. В конце концов, они умерли с интервалом в три недели, когда я была ребенком, и я чувствовала себя абсолютно покинутой. После моего визита в дом престарелых у меня появилось впечатление, что я вернула к жизни и папу, и маму. После того как все закончилось, я позвонила вам по телефону, чтобы рассказать, что я перечувствовала. Послушав меня, вы предложили следующее: «Иди туда, где ты покупала апельсины в первый раз. Ровно в полдень, в 12 часов, – уточнили вы, – и купи один, самый красивый апельсин». Я спросила, в какой день это надо сделать, и вы сказали, что это должен быть тот же самый день, в который я посетила дом престарелых. То есть в субботу. Вы велели мне: «Сделай это в субботу. Сядь у двери церкви и медленно съешь апельсин за 12 минут. Это все». В субботу, 14 июля, я пошла на рынок. Накануне я спросила, будет ли он открыт, несмотря на праздничный день. Ровно в 12 я выбрала апельсин, показавшийся самым красивым, и купила его. Я села на велосипед и в компании мужа отправилась искать церковь, рядом с дверью которой я смогу съесть этот фрукт. Была одна церковь, называвшаяся «Нуэстра-Сеньора-де-ла-Пас»[13], в которой я никогда не была, потому что мне не нравится современная архитектура. Она находилась за городом, и я больше всего боялась, что церковь может быть закрыта на ключ, как обычно бывает, когда нет службы. Я оставила велосипед и, толкнув дверь, – о чудо! – обнаружила, что она открыта. Внутри церковь напоминала по форме четвертую часть круга. В ней было много красочных витражей – современных, конечно, но мне понравилось. Это была теплая церковь. Я села помолиться и поблагодарить Бога перед тем, как есть апельсин. Пришел священник, помолился и стал убирать церковь. Я хотела, чтобы он ушел, потому что не осмеливалась съесть апельсин у двери. Я взяла велосипед и вместе с мужем, который ждал снаружи, мы немного отъехали от церкви. Выйдя, я оставила дверь открытой. У меня было чувство, что этот акт нужно совершить при открытой двери, в противном случае доступ к счастью мне будет закрыт.

Мы немного подождали и вернулись к церкви. Очень обрадовались, увидев, что машина священника уже уехала. Но мне вновь стало страшно, что дверь закрыта на ключ. Она не только не была заперта, но и оставалась открытой настежь, так, как я ее оставила. С большим облегчением и радостью я села перед открытой дверью. В 13.12 я начала чистить апельсин. В течение всей недели я думала, что 12 минут – слишком много времени, чтобы съесть его. Дело в том, что я не смакую пищу, а проглатываю ее.

В 13.12 для меня началась прекрасная революция, способ покончить с частью меня, чтобы прийти к полной трансформации. Я попробовала первую дольку. Никогда не забуду то, что я почувствовала. Сейчас, когда я пишу эти строки, я испытываю те же чувства. Я ела медленно, дольку за долькой.

Я была взволнованна, мне хотелось плакать, но от радости. Я понимала, что делаю добро, и, может быть, в первый раз предоставила себе право жить.

Я смаковала саму жизнь, которая входила в меня, проскальзывала внутрь. И действительно чувствовала, что раньше не разрешала себе нечто важное. Жить без сомнения… Там я поняла, что дверь Бога всегда была открыта для меня, и именно я ее закрывала. Я чувствовала себя причастной к Богу.

Это была сильная эмоция. После того как я съела четвертую часть апельсина, я посмотрела на часы: прошло четыре минуты. Время пролетало быстро, мне надо было поторапливаться. Эмоции все еще бушевали во мне. После того как я испытала боль, есть мой апельсин было настоящим удовольствием. Это было открытием. В действительности было похоже, как будто я делаю это в первый раз. Мне бы хотелось, чтобы время текло медленнее, чтобы подольше чувствовать вкус апельсина. Но акт есть акт, и в 13.24 я закончила есть фрукт. Затем я вновь вошла в церковь и провела там несколько минут, ни о чем не думая. Во мне образовалась пустота, но она была приятной, необходимой для того, чтобы во мне укоренилось новое чувство. Потом я ушла в сопровождении своего мужа, который ждал меня, сидя на скамье, очень близко, потому что в тот день мне было необходимо его общество.

Я понимаю, что, попросив, чтобы я вам написала, вы продолжаете помогать мне. Как бы это лучше выразить. Когда я ела апельсин, я почувствовала, что вбираю в себя жизнь. Может быть, это соответствовало моменту, в который я была зачата, потому что во время написания вам письма (я редактировала его несколько раз) у меня было чувство, что я сама себя рожаю. Я хочу вылечиться от моего прошлого и должна сказать вам, что на сегодняшний момент мне помогает в этом дочь, которой 12 лет. Я люблю ее больше всего на свете и хочу, чтобы она была счастлива, но знаю, что она не может обрести счастье, если я не стану для нее примером человека, который желает жить.

Это очень трогательное письмо во многих смыслах, прежде всего потому, что является свидетельством веры этой женщины в психомагию. Недуг, вызванный жизненными трудностями, очень распространен. Прочитав это долгое послание, я рад, что ваша пациентка смогла ощутить собственное возрождение, но мне хотелось бы, чтобы вы показали мне письмо покороче, в котором бы описывалось, как психомагия помогла решить какую-нибудь конкретную проблему.

Я прочитаю письмо Амели, ее мать была француженкой, а отец – вьетнамцем. Девушке трудно жилось среди французов, она была недовольна своей восточной внешностью. Ее отец очень пострадал на войне и отказался от своей родины. Я посоветовал девушке поехать туда в поисках своих корней. Предварительно она должна была съесть на Рождество манго, сохранить косточку, прорастить ее в стакане с водой и посадить в горшок через тридцать три дня. Затем она должна была отвезти растение во Вьетнам и посадить там в саду, принадлежащем семье отца. Вот что она написала мне, выполнив акт.

Я поехала во Вьетнам 5 августа 1986 года. Большая часть полета прошла спокойно, но как только мы стали подлетать к Вьетнаму, самолет вошел в зону турбулентности. Я плохо себя почувствовала и все оставшееся время провела в туалете, меня рвало. У меня было чувство, что какая-то часть меня отказывается от этой страны (может быть, из-за отвращения отца к своей собственной расе). Когда мы приземлились, мне казалось, что я узнаю отца во всех детях, с которыми я встречалась (отец уехал из Вьетнама, когда ему было 14 лет). Странно, но потом мне стало неприятно оттого, что у меня были месячные, я чувствовала себя так же, как в юности, когда у меня только начал устанавливаться период. Думаю, что в тот момент я восстановила контакт со своей женственностью. Я видела женственность вьетнамских женщин, их естественность, хрупкость, очарование.

Меня удивило, что никто не принимал меня за вьетнамку, и я в первый раз ясно поняла, что у меня есть французские корни.

13 августа я приехала в родной город отца. Я была очень взволнована и всю ночь проплакала, чувствуя огромное одиночество и сильное негодование по отношению к своему отцу. На следующий день я пошла посмотреть на дом моей прабабушки. Это было чудесно, потому что прапрабабушка умерла много лет назад 14 августа, и вся семья была в сборе, чтобы вспомнить ушедших предков. Стоя у могилы моей прабабушки, которую я не знала, я испытывала сильное волнение. Затем я посадила в саду манго, и мне помогала вся семья.

Это был необыкновенный момент: я копала желтую вьетнамскую землю, чтобы посадить деревце, пустившее корни в черной французской почве… Контраст между двумя этими землями был поразителен. Кроме того (какое совпадение!), в саду росло много манговых деревьев.

То путешествие было очень важно для меня. Оно позволило мне открыть в себе женственность, проанализировать и оценить культурное наследие Вьетнама, обнаружить, что мой расовый комплекс был основан на выдуманных обстоятельствах. Спасибо.

Почему Амели должна была съесть манго на Рождество и посадить косточку именно через 33 дня?

У этой девушки был комплекс не только на почве своего двойного происхождения, но и потому, что она находилась между двумя религиями. Поэтому я должен был убедить ее бессознательное, чтобы оно приняло как дар ее принадлежность к обеим культурам, соединив их в ней. Христос родился в Рождество и умер, когда ему было 33 года, для того чтобы затем воскреснуть. И этот цикл Амели привезла во Вьетнам в виде растения.

А еще какие-нибудь комплексы, связанные с расой, вы лечили?

Да, конечно. Однажды ко мне пришел человек, у которого был отец африканец и мать француженка, и почти сразу же после него пришла женщина, которая была в той же ситуации. Они не были знакомы и пришли каждый сам по себе. Оба были огорчены своим двойным происхождением. Я решил объединить их в общем психомагическом акте. Я сказал себе, что благодаря этому одновременному акту, реализованному двумя людьми разного пола, встретятся внутренние мужчина и женщина, animus y anima. Их кожа была не очень светлой, не очень темной. Я попросил их выкрасить кожу – одного в черный, другую в белый цвет. Они должны были поехать на автомобиле к Триумфальной арке и пешком спуститься к Елисейским Полям, затем вернуться в отправной пункт, где они красились, и поменяться ролями (перекраситься в противоположные цвета), а затем проделать тот же самый путь. Я прочитаю письмо молодого человека, его зовут Сильвен.

Утро субботы. Передо мной стоят два тюбика с гримом. На одном написано «белый», на другом – «черный». Ванная комната маленькая. Справа от меня сидит девушка, она меня раздражает. Ей не хватает энергии, гибкости. Создается впечатление, что она сейчас заплачет. Она сказала, что выбирает сначала белый цвет, поэтому я покрасился в черный. От страха у меня крутит живот, но я говорю себе: «Ничего не происходит, ничего страшного. Это будет весело». На самом деле в этом ничего веселого нет. Я вспоминаю, что согласился спуститься вниз по Елисейским Полям, выкрасившись сначала в черный, а потом в белый цвет. Я вспоминаю о пятнадцати – двадцати годах жизни, осложненной чувством собственной неполноценности из-за расовой принадлежности, моим стыдом, моим отвращением к себе, моей неудовлетворенностью. Я вспоминаю о Лоранс, кричащей в школьном коридоре. Пройдет по крайней мере двадцать лет, прежде чем она поймет, что я был влюблен в нее. Я смотрю на свое изображение в зеркале и говорю себе, что мне все-таки нравится эта идея. Автомобиль довозит нас до высокой части Елисейских Полей. На мне парик и растаманская шапка. Моя спутница покрасила тело в белый цвет и оделась в черное. Мы идем сначала быстро, словно испытывая желание побежать, а затем замедляем шаг. Я привлекаю внимание. Кажется, никто не обращает внимания на женщину, идущую рядом со мной. Многие смотрят на меня, улыбаясь, и я чувствую себя очень маленьким, спрятанным внутри себя. Я слышу, как люди говорят: «Эй, растаман!» Улыбаюсь. Я не чувствую ни тела, ни земли, по которой иду. Мне кажется, что я сплю, и я чувствую себя неудобно. Хочется сорвать парик, стереть с кожи краску и крикнуть: «Это не я!» Мы вошли в мало освещенную галерею, и я немного успокоился. Когда мы вышли, я почувствовал себя лучше. Остаток пути дался мне легче, и я понял одну вещь: каким бы ни было представление людей обо мне, это не более чем образ. Никто не узнает, какой я, если я сам не захочу это показать. И даже в этом случае – кто сможет действительно увидеть меня? Мы закончили первую часть нашей прогулки. Вернувшись в машину, я снова начинаю думать об образе и думаю, что было бы интересно поиграть немного с этим. Мы опять в ванной комнате. Я мою, тру лицо, и черный цвет стекает с меня. Помню, как в детстве я хотел, чтобы смылся цвет моей кожи.

Теперь мне надо намазаться белой краской. Это кажется более сложным. Мне трудно имитировать белую кожу. Я выгляжу вульгарно. Мой облик напоминает мне фаната хэви-метала в рокерской кепке. Покрасившись в белый цвет, я почувствовал, что совершаю святотатство. Любопытно, но раньше я этого не чувствовал. Мы снова спустились по Елисейским Полям. Теперь, казалось, никто не обращает на меня внимания, но многие смотрели на девушку, которая шла рядом. Она очень черная, а одета в белое. Во время всей прогулки я задавал себе вопрос: чувствовали ли себя люди так же неудобно, как и я, если бы знали, что я делаю…

Тем не менее в конце концов все безличны. Никто ничего не видит. Люди безразличны, каждый сам по себе. Мы прогулялись по Virgin Megastore. Наш путь окончен. Я чувствую легкость. У меня безумное желание потратить кучу денег на новую одежду. Похоже на пробуждение после сна.

Очень интересно, но в письме не говорится, какие были последствия акта.

Как Сильвен, так и девушка, Натали, остались очень довольны. Через некоторое время оба нашли вторые половинки: Сильвен – белую женщину, Натали – цветного мужчину. Насколько я знаю, обе пары живут хорошо.

Пока вы приводили примеры связанных с психологией случаев: мужчина, не способный заработать себе на жизнь, писатель, который не пишет, люди, которые не могут смириться со своей расовой принадлежностью. Эффективна ли психомагия для лечения людей с настоящей, реальной травмой? Например, после аборта, очень, к сожалению, частого в последнее время?

Я прочитаю тебе связанное с этой проблемой письмо. Брижжит чувствовала себя виноватой, потому что сделала аборт в отсутствие своего молодого человека, Мишеля. Она была подавлена и не могла смириться с произошедшим. Отношения пары переживали кризис, Мишель и Брижжит все больше отдалялись друг от друга. Я предложил им совершить совместный акт – они должны были вместе похоронить эмбрион. Брижжит и Мишель должны были вместе сделать ящик из благородных пород дерева, который символизировал бы гроб, и обить его тканью лучшего качества. Они должны были вместе выбрать фрукт, который символизировал бы эмбрион. Они выбрали манго. Голая Брижжит должна была положить фрукт на живот, прижав его повязкой. Мишель должен был, как хирург, разрезать бинты ножницами и вытащить манго. Брижжит нужно было пережить те же чувства, что были у нее во время операции, и громко о них рассказать. Положив «эмбрион» в коробку, им следовало похоронить его в каком-нибудь прекрасном месте. Затем Брижжит должна была поцеловать Мишеля и протолкнуть ему в рот с помощью языка два мраморных шарика, один белый, другой – красный. Мишель должен был в первую очередь выплюнуть черный. Таков предписанный мною акт. А вот письмо Брижжит.

Мы поспешно искали материалы. Такая же спешка предшествовала аборту. Я выбрала тот же день, в который сделала аборт, субботу, и время – 18.15. Акт проходит в операционном зале, я лежу голая, с поднятыми ногами и привязанным к животу манго. Приближается Мишель. Он одет в белое, как хирург. Все происходит быстро, и я кричу, издаю пронзительные вопли, чувствуя, как разрывается мой живот. Я сильно плачу и ненавижу его, потому что он калечит меня. Мишель разрезал повязки и положил манго в коробку. Вдруг возник вопрос: нужно ли было разрезать манго ножницами? Мишель хочет сделать это, но я не позволяю.

Я сильно плачу. Мишель говорит: «В любом случае, сорванное манго уже не будет жить». Затем он садится рядом со мной и гладит мой лоб. Я вижу, что он меня ненавидит. Он за тысячу верст от меня. Теперь надо найти место, чтобы похоронить коробку. Под сильным ливнем мы добрались на мотоцикле до Сен-Жермен-ан-Ле. Я чувствую одновременно и печаль, и облегчение.

В конце концов мы остановились рядом с Марли-ле-Руа. Это дворец, который так любил Луи XIV. Рядом с дворцом есть парк. Я безутешно плачу. Мишель поддерживает меня, но продолжает соблюдать дистанцию. Там, где нас никто не может увидеть, мы выкопали руками яму. Почти наступила ночь. Мы поцеловались. Я кладу Мишелю в рот два шарика. Он выплевывает один, красный, и тот падает на землю. У меня начинается истерика. Мишель находит красный шарик, протягивает его мне. Я вновь вкладываю его ему в рот. Теперь, как и было задумано, он выплевывает черный шарик, целует меня и возвращает мне красный. Я бросаю черный шарик в парковый пруд и чувствую себя гораздо легче. Из красного я сделаю себе кольцо, как вы и посоветовали. Проявилась психосоматическая реакция – сильное покраснение на левой щеке, аналогичное тому, что было после медицинского вмешательства. Я чувствую, что освободилась от вины, во мне появилась энергия. Я спокойна, безмятежна и без страха смотрю в будущее. Я вновь обрела веру в себя и Мишеля. Я выбираю жизнь, что бы ни случилось. Моя внутренняя энергия словно восстановилась, я не чувствую болезненной паники.

Зачем нужно было передавать во время поцелуя два цветных шарика?

Я использую символы жизни и смерти (красный и черный), а также случайность. Поцеловав Мишеля (выражение любви), Брижжит предоставила ему возможность дать жизнь или смерть. Если бы Мишель выплюнул вначале черный шарик, он продемонстрировал бы свое желание убить эмбриона, не становиться отцом. Он выплюнул неверный шарик, потом сам подобрал его в поисках новых возможностей. И во второй раз он выплюнул черный шарик, а красный, символизирующий жизнь, отдал Брижжит. Таким образом он выразил согласие на приход в этот мир другого ребенка. Выбросив черный шарик в пруд, Брижжит вернула в свое бессознательное посылаемые им импульсы смерти, вновь обрела веру в Мишеля и освободилась от чувства вины. Сейчас по ее телу циркулирует жизнь, а не смерть. В будущем ее репродуктивная система будет нацелена на созидание, а не на разрушение.

Этот акт является примером того, как сознательное использует язык бессознательного. Если я правильно понял, именно на этом держится вся психомагия.

Да, но я даю простые и логичные советы, доступные для понимания любого человека.

И как действуют эти советы?

Для того чтобы они были эффективными, мне надо воспользоваться возможностью и создать момент для высказывания своих мыслей. Это вопрос времени, так сказать. Совет, данный в неподходящее время, может быть неэффективным. Этот процесс легко сравнить с футболом: если ты бьешь по полностью закрытым воротам, каким бы точным ни был удар, он не преодолеет барьера, созданного защитой. Напротив, если ты воспользуешься моментом, когда вратарь отвлекся, ты забьешь гол. Так и в жизни. Когда человек немного ослабляет оборону, я стараюсь забить ему психологический гол. Надо иметь в виду, что тот, кто предается порокам, постоянно находится в обороне. Эго отказывается отступать. Поэтому я должен воспользоваться моментом (или создать его), когда человек находится в расслабленном состоянии, чтобы смочь провести приказ через линию обороны до бессознательного. Чтобы клиент воспринял совет, нужно проделать брешь в его упорном «я» и достичь более безличной зоны.

У вас есть какое-нибудь письмо, которое иллюстрирует ваши слова?

Ну это не совсем письмо, но, думаю, тебе будет интересно услышать рассказ знаменитого художника Жана Жиро, aka Мебиуса.

Я познакомился с Алехандро в середине семидесятых. Мы вместе работали над фильмом «Дюна». Два месяца подряд он каждый день удивлял меня своей абсолютно сюрреалистичной манерой обсуждать уже не идеи для фильма, а мысли или ситуации. В то время одной из основных моих проблем было пристрастие к курению. Как проводить долгие часы в беседах с этим увлекательным человеком, не сопровождая мои размышления клубами голубого дыма? Но это было невозможно: Алехандро, ссылаясь на страшную астму, превратил сигареты в табу, и я должен был все время, как нашкодивший школьник, выходить во двор, граничащий с нашим зданием.

Однажды мы с друзьями из съемочной команды весело беседовали, попивая прохладительные напитки на террасе кафе, и я обратился к Алехандро с тем же беззаботным тоном (возможно, чтобы подшутить над ним или просто чтобы сказать что-то): «Алехандро, ты встречался со столькими магами, что уже сам сойдешь за одного них (в те времена у меня были весьма смутные представления о магии, а потому я говорил о ней с иронией). Не можешь ли ты совершить волшебство или наколдовать и помочь мне завязать с курением?»

Что я ждал? Остроумного ответа, который вызовет улыбку и отправит мой вопрос в небытие. Но, к моему величайшему замешательству, Алехандро не ушел от темы, а сказал, да, он знает сильный, надежный магический прием и покажет его мне, как только я захочу. Но вначале он должен быть уверен, что мое решение бросить курить осознанно, потому что это очень сильное колдовство, и когда магия начнет действовать, я никогда больше не смогу курить.

За столом воцарилось молчание, все ждали, что я отвечу. Алехандро смотрел на меня с дружелюбной ухмылкой. Я думал о дыме, своем друге, неосязаемом товарище, который всегда под рукой, такой скромный, эффективный и успокаивающий, о веселых щелчках зажигалки, о росчерке фосфора… Был ли я готов оставить все эти кажущиеся необходимыми удовольствия? Но также я думал о заполонившем все сером пепле, о затрудненном дыхании, о хриплом и болезненном кашле по утрам. Я решился сделать шаг. Кроме того, мне было любопытно. Я не только увижу, как Алехандро советует психомагический акт, но и сам стану его объектом. И еще одно обстоятельство: друзья ждали моего решения. Неужели я мог лишить их удовольствия увидеть магию в действии?

– Хорошо, я готов.

– Сейчас?

– Сейчас.

– Очень хорошо. Дай мне твою пачку сигарет.

Я достал пачку «Голуаз», из которой выкурил только третью часть. Он станет над ними колдовать, превратит в тыкву? Пробормотав странные заклинания, Алехандро очень серьезно сказал:

– Моя магия сильная, но простая. Для того чтобы бросить курить, достаточно принять решение. Ты это уже сделал. Смысл в том, чтобы ему следовать. И вот тут вмешивается магия. Есть у кого-нибудь карандаш?

Я дал ему свой и завороженно смотрел, как он уверенными жестами снимает с пачки целлофановую обертку. Он взял карандаш… Сейчас я увижу, какой каббалистический знак, какое сильное заклинание трансформируют мою начатую пачку сигарет.

– Очень просто: на одной стороне я пишу слово «нет», на другой фразу «я могу».

Алехандро вновь засунул пачку сигарет в целлофан и вернул мне ее так, словно это была готовая взорваться бомба или святой Грааль, обернутый в золотое руно. Он велел мне хранить пачку в течение шести недель, до тех пор, пока я, избавленный от всякого желания курить, не подарю ее нуждающемуся (который точно спросит, что такое «нет» и «я могу»).

С тех пор у меня не возникало ни малейшего желания зажечь сигарету.

Да, в этом случае можно сказать, что человека спасла вера. Однако…

Иногда на первый взгляд кажущийся абсурдным акт способен помочь вылечить болезнь, потому что акт «говорит» с бессознательным, а оно принимает символы за реальность. Болезнь – симптом недостатка чего-то. Если бессознательное чувствует, что этот недостаток восполнен, оно перестает жаловаться, симптомы исчезают. Вот послушай письмо этой женщины, Сони Сильвер.

Я пришла к вам в «Мистическое кабаре» 30 октября 1992 года и спросила вас: «Уже восемнадцать месяцев я чувствую сильные боли в затылке. Может ли эта боль быть связана с духовным упадком?» Я ходила к врачам, на акупункуру, массаж, к остеопатам, целителям, принимала противовоспалительные средства, кортикостероиды, делала инфильтрации. Мне ничего не помогало. Вечером 30 октября вы мне посоветовали психомагический акт: мне нужно было сесть на колени мужу, а он должен был спеть мне в затылок колыбельную песню. Но вы не знали, что мой муж – оперный певец. Он спел мне песню Шуберта. Я вылечена, у меня уже не болит затылок, и я не перестаю вас благодарить…

Что произошло?

Очень просто: я провел параллель между ее затылком, прошлым и бессознательным. Я догадался, что отношения Сони с отцом не были нормальными. Усадив ее на колени, муж символически выполнил роль отца и вернул ее в детство. С другой стороны, когда он пел ей колыбельную прямо у болевой точки, он реализовывал ее детское желание, которое не было удовлетворено, то есть чтобы отец ее укладывал спать и был с нею нежен.

Впечатляющее обобщение… В любом случае Соня не вылечилась от нехватки ласки, которую она испытывала со стороны отца.

Нет, она и не хотела. Но психомагия вылечила ее от одного из симптомов, порожденных этой нехваткой. Ни больше ни меньше. Хотя один раз я смог облегчить страдания, напрямую связанные с отсутствием отца, об этом пишет в письме человек по имени Патрик.

С детства меня беспокоили отношения с родителями. Сейчас мне 45, и восемь лет назад мать сказала мне, что я незаконнорожденный сын. Она никогда этого никому не говорила. После смерти своего мужа (человека, которого я считал своим отцом и который меня воспитал) моя мать уничтожила все фотографии, все вещи, которые могли напомнить о моем настоящем отце. Он умер, когда мне было три года, и я его абсолютно не помню. Я испытывал страшный гнев при одной мысли, что никогда не увижу его лица. Однажды я присутствовал на одной из ваших лекций, в которой вы рассказывали о генеалогическом древе, и спросил вас, что можно сделать, если человек никогда не знал своего отца и у него нет ни одной его фотографии. Вы ответили, что если я не знал своего отца, но у меня есть информация, где он был похоронен (это мне сказала мать), я должен идти к его могиле, заявить о том, что я его сын, и положить свою фотографию в могилу. После некоторых колебаний я так и сделал.

Мало-помалу мой гнев смягчился. Я смирился с тем, что никогда не увижу его лица. Пятнадцать дней назад моя мать, которая была уверена, что уничтожила все воспоминания о том человеке, нашла его фотографию и отдала мне. Эта встреча с моим отцом была и остается для меня большой радостью. В первый раз в своей жизни я получил представление о своем отце. Сейчас я примирился с ситуацией и чувствую любовь к обоим отцам и матери. Вы дали спасительный совет. Благодарю вас от всего сердца.

Этот пример подтверждает одно из моих убеждений, что реальность функционирует по тем же законам, что и сон. В тот миг, когда Патрик положил свою фотографию в могилу, его бессознательное сопоставило реальность с символом и соединило их в фигуре отца. Вот что может произойти во сне под названием жизнь. Не имея возможности помешать этому единению, то есть проявлению правды, мать стала союзницей сына, нашла фотографию и отдала ее ему, что позволило сыну полноценно почувствовать свою связь с отцом. Для меня все эти события очень близко связаны между собой. Хорошо реализованный акт влияет на цепь событий реальности.

Мать бессознательно участвовала в этом акте.

Поэтому важно, чтобы люди, вовлеченные в акт, знали о его цели, чтобы со всем усердием способствовать достижению цели. Приведу пример сознательного и результативного сотрудничества. Я посоветовал Жерару, чья чрезмерная требовательность заставляла сильно страдать его жену, купить две большие восковые свечи и клубок красной шерсти. Он должен был осуществить акт при помощи своей матери. Вот его письмо.

В понедельник, на Пасху, после совместного завтрака мы с матерью пошли в Нотр-Дам, чтобы купить две свечи. Было много народу. Затем я пригласил ее пообедать в китайский ресторан. Мы много говорили о Боге, жизни, семье. Затем вернулись домой. Незадолго до полуночи мы пошли в свою комнату (они с отцом спят в разных комнатах) и поставили две зажженные свечи на камин. Они указывали на север и на юг. Я стоял к свечам спиной, одна была слева, другая – справа. Затем мы крепко привязали себя друг к другу нитками красной шерсти. Мы обмотали ими все тело: ступни, ноги, туловище, руки, кисти, голову… Теперь, когда кто-то из нас двигался, другой должен был следовать за ним.

В этот миг для меня была вновь установлена та связь с матерью, которая у нас была, когда я был ребенком и подростком. В те времена я считал себя обязанным делать все, что бы она ни говорила, смотреть на вещи ее глазами, думать, как она, действовать, как она. Вдруг я почувствовал в районе живота жар, который вскоре пропал. Мы оставались связанными до полуночи. Оба были спокойны. В полночь я стал разрезать шерсть. Сначала снизу – ноги, детство. Мать мне помогала. Каждый отрезал половину скреплявших нас уз, но она хотела, чтобы я срезал больше. Когда мы смогли отделиться друг от друга, я подумал: «С этого момента я свободен». Я поблагодарил мать и поцеловал ее. Мы еще довольно долго разговаривали, потом она устала. Я задул свечи, взял одну и пошел к себе домой. Последней частью моего акта было подарить матери подарок, о котором она давно мечтала. Но я понял: единственный подарок, который мог бы компенсировать ей спровоцированный актом разрыв, это моя благодарность за все, что она мне дала. В субботу, 9 мая, в полночь, я написал кровью: «Я благодарю тебя за все, что ты для меня сделала. Я люблю тебя. Да хранит тебя Бог». Затем я запечатал письмо воском от свечи из Нотр-Дам, которую зажег перед тем, как начать писать. Тот акт изменил мою жизнь, начиная с этого момента я перестал докучать жене чрезмерной требовательностью, корни которой таились в моем детстве.

Теперь мне хотелось бы показать тебе другое письмо, связанное с отождествлением с матерью. Его написала художница, страдающая сильными приступами астмы. Здесь я работал с элементом сновидения, который она использовала в своей картине. Кроме того, это письмо интересно тем, что оно написано человеком, который уже прибегал к помощи психомагии и почувствовал себя вылеченным, однако случился приступ, потребовавший нового акта. Иногда психомагия может проблему отодвинуть, но не уничтожит ее до конца, и тогда нужно прибегнуть к новому акту.

…Я спросила вас, почему после посещения оссуария умерших от чумы в Неаполе у меня случился сильный приступ астмы, первый после целого года ремиссии. Также я задала вам вопрос, почему с самого дня открытия моей выставки об «ангелах», которое по случайному совпадению выпало на 8 июня, канун двадцатой годовщины смерти моей матери, у меня начались частые приступы астмы и я вынуждена была вновь начать прием лекарств, от которых, как думала, отказалась навсегда. После того как я по вашему совету закопала все свои лекарства в могиле матери, я целый год считала себя абсолютно вылечившейся. До того самого дня в Неаполе у меня действительно не было ни одного приступа. Вы мне ответили, что, возможно, я не разрешаю сама себе достичь успеха в любимой профессии, потому что моя мать умерла от продолжительной болезни, так и не достигнув расцвета. Вы мне посоветовали, чтобы я нарисовала скелет, а над ним – ангела, чья непрозрачная туника закрывает кости. Вы предложили мне, чтобы в ангеле я сублимировала всю свою жалость к матери. Идея мне понравилась. Я последовала вашему совету и, несмотря на мою временную нетрудоспособность, сделала над собой усилие и пошла в студию. Я нарисовала скелет, но так как он мне не понравился, я нарисовала сверху еще один и затем – белого ангела. Через несколько дней у меня случился сильный приступ астмы, осложненный бронхитом, который мне трудно было победить. Я так отчаялась и устала, что пошла отдохнуть на гору. Я запуталась и сомневалась во всем и во всех. Почему психомагия на этот раз не сработала и даже принесла совершенно противоположные результаты? Загадка… Я чувствовала себя расстроенной, но потом стала думать и вспомнила, что, перед тем как рисовать ангела, я нарисовала два скелета, два скелета на одного ангела! Я поняла, что бессознательно я все еще чувствовала большую горечь, и она заставила меня заболеть. Возвратившись, я повторила психомагический акт. На этот раз я нарисовала один скелет и одного ангела. На следующий день я вдвое сократила количество принимаемых лекарств. Еще через день – отменила все. Я вылечилась!

Акты, описываемые в этих письмах, открывают нам разные стороны психомагии. Выберите, пожалуйста, самое последнее письмо, рассказывающее о том, как был нейтрализован какой-нибудь обычный психологический механизм. Например, как был побежден страх. Известно, что страх часто маскирует подавленное желание. Есть ли в вашем архиве какое-нибудь письмо, в котором раскрывается эта, сама по себе банальная динамика?

У меня много подобных писем, но я выберу одно, потому что в нем описана совершенно классическая ситуация.

Однажды майским вечером, когда я возвращалась с одной из ваших лекций, в подъезде моего дома на меня напал мужчина в маске и попытался меня изнасиловать. Ему не удалось, но я очень испугалась и, возможно, перенесла свой страх на правую сторону тела, которую на следующее утро словно парализовало. Этот случай вызвал у меня огромное отвращение к мужчинам, я не выносила их прикосновений и иногда не могла сидеть рядом с ними. Мной овладел страх, и если я возвращалась поздно домой, то поднималась на шестой этаж бегом. Я, которая никогда ранее не закрывала дверь на ключ, отдалилась от внешнего мира, закрываясь на три замка. Но страх не оставался по ту сторону двери, он был моим верным спутником… Вы мне посоветовали следующее: «Иди на Пигаль и веди себя словно шлюха. Извиняйся, отказываясь идти с мужчинами, которые к тебе подходят». Свинцовая броня не показалась бы мне такой тяжелой. Я выбрала 17 июля, потому что число 17 соответствует в таро Звезде и Водолею, моему знаку, под защитой которого я нахожусь.

Я плохо знала тот район, поэтому вначале решила разведать местность. Конечно, мне было очень трудно играть свою роль, она была абсолютно новой для меня. 17 июля в 9 часов я отправилась на Пигаль. Я была сильно накрашена и одета в мини-юбку, очень тесную блузку, туфли на каблуке и кружевные чулки. Не хотела бы я по дороге встретиться с кем-то из своих соседей.

На перроне метро ко мне подошел мужчина и спросил вначале, не найдется ли у меня огонька, затем – который сейчас час и в конце концов про станцию метро. Я чувствовала себя в образе и прислушивалась к тому, что происходит во мне. На Пигаль меня ждал друг, и его присутствие меня успокоило.

Я села на террасе первого попавшегося кафе, бесстыдно закинула ногу на ногу и, осматриваясь, сладострастно прикурила белую сигарету. Я увидела, как на меня смотрят мужчины: жадно, презрительно, развратно и т. д. Противостоя этим взглядам, я почувствовала, что во мне, в животе, возникает новая сила. Прошел час, ко мне подошли пять или шесть мужчин, которые хотели пойти со мной домой. Я отказывалась, ссылаясь на легкое недомогание. Некоторые, наверное, подумали, что у меня СПИД.

Поужинав со своим другом Эрве, я вернулась домой очень усталая, но я больше не боялась и с тех пор могла общаться с мужчинами и подниматься без проблем на шестой этаж. Я перестала прятаться и беспокоиться.

Этот акт помог мне понять, что во мне живут несколько персонажей, продемонстрировать их, пережить мой страх и преодолеть его. Я почувствовала свободу и веру в будущее. Без этого акта, без сомнения, я бы по-прежнему была очень зажатой. Сейчас я чувствую, что путь в будущее открыт.

В прошлую среду, возвращаясь с лекции, я увидела, что меня преследует мужчина. Я вспомнила акт и всю силу, которую я получила от него. Он хотел переспать со мной. Я стала с ним спорить и увидела в его глазах страх. Я осознала и почувствовала свою силу. Мужчина вышел из здания, и я спокойно, уверенно поднялась в квартиру.

Любви, радости и гармонии вам и вашей семье!

Пусть это прекрасное письмо завершит наше краткое собрание психомагических актов!