Искусство врачевания

Вы говорили, что организм – это скопище нерешенных проблем.

Конечно, потому что, когда ты не желаешь признаться себе в существующей проблеме, тело трансформирует ее в болезнь. Весь секрет в том, что это часто проявляется в скрытой форме. Природа хочет, чтобы человек был здоров и самореализовался, а когда он что-то подавляет в себе, проблема перерождается в болезнь.

Откуда берутся пристрастия, пагубные для современного общества?

Они появляются у тех людей, которым чего-то не хватало в детстве, и они пытаются компенсировать это таким способом. Алкоголизмом в основном страдают те, кому не хватало материнского молока. Пристрастие к героину обычно возникает из-за непризнанности, чтобы таким образом восполнить пустоту, возникшую от нелюбви.

Существует ли сумасшествие или это просто выдумка полиции, как говорил Топор?

Да, существует. Нам нужны и сон, и реальность. Наступает момент, когда собственная индивидуальность наскучивает человеку, мозг начинает функционировать бесконтрольно, и мы становимся сумасшедшими. Мозг – это постоянно расширяющая свои границы движущаяся вселенная. Мы живем в рациональной тюрьме, которая перемещается внутри сумасшедшего.

Какова самая распространенная болезнь?

Эмоциональное страдание. Нас располагает к нему цивилизация.

Вы присутствовали на многих операциях, во время которых шаманы лечили людей. Что реально, а что нет в их методах?

Это то, что я называю святым мошенничеством. Шаман разыгрывает театральное представление, имитирует присутствие силы и за счет этого воздействует на человека, открывая двери в наш таинственный внутренний мир.

Раньше вы сомневались в этих ритуалах, но потом изменили свой подход и даже стали применять новый опыт в лечении.

Я исходил из того, что не надо ни во что верить. Дело не в том, что я сомневался, я просто не хотел ни во что верить. Я хотел устранить оба полюса – веры и неверия. Ученые не верят, но верят в то, что они не верят. Это ошибка. Перед посещением шаманов нужно освободиться от предрассудков, и только после этого провести опыт и оценить результаты.

В любом случае шаман действует образно.

Конечно, потому что бессознательное работает с метафорами. Если, например, кому-то, кто причинил тебе много вреда, ты дашь шарик, выкрашенный в черный цвет, и скажешь: «Возьми, это твой рак, а не мой, оставь его у себя», – это будет метафорой.

Но больной в той или иной степени обычно противится выздоровлению.

Не в той или иной степени, а всегда, и по очень простой причине: болезнь сама по себе уже противостояние. Сопротивление организма посланию из подсознания. Формируется запрет, и поскольку ты противостоишь ему, возникает болезнь.

Когда люди приходят ко мне на консультацию и просят разложить карты таро, я борюсь с ними так, что чувствую себя командующим войсками. Провожу бой карате с клиентом, который не хочет, чтобы ему помогли. Таро – это боевое искусство, которое дает жизнь, но люди борются и сопротивляются.

Я борюсь с защитой, которая есть на каждом уровне сознания. Люди защищаются от лечения, потому что прошли определенную генетическую, социокультурную и семейную подготовку, и все это сформировало их личность. Больные люди что-то просят, хотят, чтобы их любили. Чтобы помочь им, мы должны бороться с ними, чтобы они приняли тот факт, что уже никогда не получат того, что им недодали в детстве.

Парадоксально, но в то же время больной просит об исцелении.

В действительности больной просит не об исцелении, он хочет, чтобы от него ушла боль, а не болезнь. Он просит метафизический аспирин. Хочет, чтобы исчезли симптомы, но отказывается видеть суть дела. Не хочет вдаваться в детали, потому что больше всего на свете мы боимся потерять свою идентичность.

Это как страх смерти?

Нет, это чувство гораздо сильнее, чем страх смерти. Мозг не понимает страх смерти, но очень боится потерять идентичность, что равнозначно. О человеке, потерявшем память, можно сказать, что он живой мертвец, который должен заново начинать жить.

Кроме фоновых примитивных декораций и суеверий, какие еще составляющие у шаманских церемоний?

Дело не только в примитивных декорациях. Мы не примитивны. Когда я был в Индии, снимая свой фильм «Бивень» (1978), я искал учителя. Я встретил одного, он выходил из отеля. Он был очень полным. Он разбогател, растолстел и стал до смешного прозападным. В другой раз я увидел парад садху, индийских святых людей, которые выступали против повышения цен на марихуану, – все они были наркоманами. Женщины продавали свои шелковые сари и покупали нейлоновые. И так далее. Эти примитивные люди хотели приехать сюда, вот причина большого скопления шаманов в наших городах. Все, кто приезжает спасать мир, хотят войти в цивилизацию, а привлекают их прежде всего деньги. Вот что их интересует на Западе. Смешно, что мы, уже ушедшие от примитивного мышления и пришедшие к рациональному, вновь пытаемся постичь секреты примитивного. Мы не можем вернуться. Мы должны это принять нашим рациональным умом и идти дальше.

Но есть те, кто в поисках шаманских ритуалов и забытых знаний забирается в джунгли.

Мода на неошаманизм смешна. Хорошо поездить по миру, научиться утерянным техникам, но не для того, чтобы имитировать их и воспроизводить связанные с ними суеверия, поклоняться чужим богам или организовывать ритуалы, созданные для других. Это абсурд. Как бы мы ни старались, мы никогда не станем североамериканскими краснокожими или индейцами из Амазонии. Книга Антонена Арто «Тараумара» производит жалкое впечатление, потому что он говорит об этом народе с точки зрения туриста. Он пытается идеализировать древних. Они не были лучше, чем мы, хотя народ и фольклор всегда сохраняют остатки знаний умерших, которые мы не можем использовать. Традиционалистское поведение для нас непригодно.

Для чего нужна психомагия?

Психомагия нужна, чтобы давать советы, помогать решать проблемы. В ней применяются несуеверные формы магии. Речь идет обо всех видах символических актов, которые могут быть предложены человеку.

Главное, что мы должны понимать, – это если у человека возникла какая-то проблема, ему надо помочь разобраться в ней, чтобы он понял, что с ним происходит. Надо подвести его к самой проблеме и не позволять отойти, а заставить встретиться со своим страхом лицом к лицу. Как только они будут преодолены, тревога уйдет, человек сможет жить спокойно. Если кто-то чего-то боится, надо поставить его перед этим страхом. Этот способ не оригинален: нужно оставить человека один на один с его беспокойством. А затем предложить ему конкретные действия, которые способны помочь ему. В случае если человек страдал всю свою жизнь, единственное, что можно сделать, – это позволить ему умереть и заново возродиться. Это делается образно, например, путем смены имени и изготовления новых визитных карточек.

Психомагия зависит от очень простых творческих решений, в выборе которых для меня не существует границ. Это неагрессивные, неопасные, неразрушительные действия. Например, если мы закопали что-то, то должны что-нибудь посадить. На творчество нельзя смотреть с точки зрения зла или возможности совершить зло, понимаешь? Потому что творчество, которое несет вред, разрушает. А это неинтересно.

Психомагией можно заниматься самому или необходим учитель?

Конечно, можно заниматься самому. Это то, что я делаю постоянно. У меня есть собственные священные и комические идолы. Я даже сделал маленький алтарь, это такой условный рефлекс.

Каким должен быть человек, чтобы заниматься лечением других?

Он не лечит других, он помогает другим лечиться. Тот, кто хочет вылечить другого, – тщеславен. Да и тот, другой, не лечится сам. Его лечит Бог. Я думаю, что двигатель всего этого – доброта. Когда человек развивает в себе сердечность, он обращает внимание на чувства других людей и делает все, что в его силах, чтобы помочь им выйти из беды. Надо поставить себя на место другого и сделать все возможное, чтобы он понял, что ему нужно сделать, чтобы вылечиться. Для этого необходимо, чтобы он повысил свой уровень сознания и стал иначе смотреть на вещи с определенной высоты. Когда мы поменяем мировоззрение, наша жизнь станет другой.

Для того чтобы лечить, целитель не должен обращать внимание на мораль?

Он должен быть аморальным, но не безнравственным. Безнравственность – признак болезни. Быть аморальным для целителя означает не судить. В этом смысле он должен действовать как хирург – если ранен убийца, врач должен зашить рану. Так же должен действовать и целитель – оставить в стороне все предрассудки, быть еще и психологом.

Необходимы ли для лечения определенная персональная беспристрастность и холодность?

Надо уточнить, что мы понимаем под словом «беспристрастность». С одной стороны, хорошо, если вы ничего не хотите от человека, но, с другой стороны, это означает некоторую долю цинизма и безразличия. Целитель заинтересован в выздоровлении своего пациента, и именно этот интерес делает его беспристрастным. Я говорю о тех, кто не ищет путей заработать на людях, выманивая у них деньги, как это делают некоторые прорицатели.

Есть другой вид интереса, который проявляется, когда у психотерапевта появляется комплекс по отношению к клиенту и он хочет превратиться в опору для больных, усилить свое эго или удовлетворить свои нарциссические амбиции. Иногда вмешиваются политические или социальные интересы. Я знал психоаналитика, который систематически разрушал приходившие к нему пары, потому что ненавидел мужчин. Бывает, что мешает желание любви. Или, другими словами, попытка подружиться с пациентом, от нее нужно отказаться раз и навсегда, потому что она будет мешать процессу исцеления.

Вы часто говорили, что лечение – это не сюрреалистическая игра… Но в ваших психомагических рецептах значительное место занимают и игра, и юмор.

Да, в них есть юмористическая составляющая, но дело в том, что когда мы начинаем делать то, что никогда не делали, мы уже вступаем на путь выздоровления. Надо разрушить рутину. Поскольку речь идет о языке бессознательного или сновидений, эти действия могут показаться на первый взгляд странными. Этот путь противоположен тому, что проповедовал Фрейд, размышляя о психоанализе и снах. В психоанализе сны записываются и интерпретируются через призму разума, Фрейд идет от бессознательного к рациональному. Я делаю наоборот: беру рациональное и перевожу его на язык сновидений, вводя сны в реальность. Если этого не происходит, нужно сделать так, чтобы произошло. Реальность хочет освободить сновидения, и, для того чтобы кто-то вылечился, необходимо, чтобы что-то произошло. Все, что отличается от рационального, смешит или пугает. Смех и страх – это реакции, необходимые, чтобы отойти от рутины.

Психомагия действительно стала популярной. Что вы по этому поводу думаете?

Я иду по улице и вижу, как там свершаются психомагические акты, прописанные не мной. (Смеется.) Психомагия сегодня действительно популярна. Вначале я был очень осторожен. Я несколько лет давал советы, записывая их. Затем пришел Жиль Фарсе, и мы создали книгу «Психомагия», он готовил ее к печати четыре года, в то время как я продолжал работать. Когда книга вышла во Франции, она имела большой успех и была переведена на испанский и итальянский. Люди начали искать меня, тогда-то я и получил возможность широко экспериментировать. В течение года я каждый день принимал у себя дома по два человека, для того чтобы обнаружить закономерности психомагии. Я думал, что психомагия – часть моего творческого начала и что, прежде, чем я умру, я должен передать свои знания сыну Кристобалю, жене Марианн и нескольким целителям. Я продолжаю готовить людей, способных лечить психомагией, но это очень небыстрый процесс. Нужно по крайней мере четыре-пять лет набираться опыта и постоянно при этом заниматься творческой деятельностью.

Фундаментальное отличие между психомагией и психоанализом состоит в том, что психоанализ создан людьми, которые учились в университетах и занимались наукой, а я создал технику, которая идет от искусства. Я утверждаю, что ученый не может быть целителем. Лечение – это произведение творческих людей и поэтов. Если бы это было не так, было бы невозможно вылечиться.

Вы работаете с телом, но всегда помните о существовании его фантомного тела, вы много говорили об этом.

Я начал изучать религии, тантру, йогу, алхимию, дзен, китайскую медицину, каббалу и понял, что каждая культура создает для себя воображаемую биологию. Например, я изучал чакру муладхара, которая находится между половым органом и анусом и похожа на цветок с четырьмя лепестками, в центре которого находится слон с поднятым хоботом. Сначала я подумал: «По правде говоря, я не чувствую, что у меня есть цветок между пенисом и анусом». Но, приехав в Индию, я решил залезть на слона. И тогда понял смысл того, что говорилось об этой чакре: когда забираешься на слона, чувствуешь силу природы. Слон движется вперед словно гироскоп, он не наклоняется ни вправо, ни влево, как лодка в тихом море. Это животное олицетворяет собой монументальную силу земли, которую ты чувствуешь между ног. Тогда я понял, что эти цветы и слон – метафоричны, надо смотреть на них с точки зрения культуры, они находятся на теле, но они воображаемы.

Тем, кто хочет научиться точечному массажу до-ин, я говорю, чтобы они не давили большим пальцем, ища таинственные меридианы. В течение часа я их учу воздействовать этим пальцем на все тело человека, и пациенты выздоравливают. Чакры и меридианы – это воображаемая биология. Тело – это все, что у нас есть. Меня заинтересовала воображаемая биология, потому что я понял, что когда ты представляешь свое тело, ты его создаешь. У Кастанеды очень интересная воображаемая биология с точкой центрирования и прочими атрибутами европейской эзотерики, аурой и т. д. Также я изучал искалеченные тела, так называемые фантомные части тела.

Какой совет вы дали бы тем, кто хочет освободиться от собственных страхов?

Каждый случай уникален, но я всегда говорил, что нужно выражать страхи с помощью психомагии. Надо понять, чего ты боишься, и сделать это. Если человек боится смерти, я заставляю его думать о похоронах, символически хороню его. Того, кто опасается бедности, отправляю на день в другой город просить милостыню. Я заставляю их противостоять тому, чего они боятся.

Мне очень понравились слова, сказанные Джорджем Гроддеком: «Ты боишься того, чего желаешь». Если человек боится быть гомосексуалистом, я посылаю его, одетого как травести, в бар, где собираются гомосексуалисты. Для того чтобы победить страх, нужно позволить ему войти в твою жизнь и обрести форму.

Станет ли медицина будущего использовать такие методы, как психомагия, театр или психошаманизм?

Медицина будущего должна вобрать в себя эти методы, и она уже занимается этим. Я знаю многих учеников доктора Хамера, которые создали биопсихогенеалогию. Я считаю это бредом, но мало-помалу этот метод набирает обороты. Мой друг, фитотерапевт Жан-Клод Лапрас, послал ко мне двух своих пациентов, чтобы я сказал, есть ли у них психологические проблемы. Мы с ним с самого начала договорились, что не будем исходить из того, что все болезни – психологические, а посмотрим, что есть психологического в болезнях. Мы изучали психические события в их взаимосвязи с телесными, и в то же время оба делали свою работу.

А современные медики используют что-либо из практики шаманов?

Для большинства из них ты – число, и тебя никто не станет слушать! Надо коренным образом реформировать состояние медицинской отрасли – начиная с больниц и заканчивая привычками. Медицинские сестры и врачи не умеют общаться с больным, думают, что с ним надо вести себя жестко и беспристрастно, а это не работает. Такое ощущение, что они лечат машины.

Главное в лечении – то, что человек выражает свои мысли, говорит. Когда лечишь кого-то, ты видишь, как меняется человек, которому просто дали выговориться. Для того чтобы вылечить, ты должен знать, кто твой пациент, его характер и причину, по которой у него развилась болезнь. Чтобы подробнее познакомиться с ним, нужно составить генеалогическое древо, хотя бы до его прадедудушки и прабабушки. Но ничего из этого не применяется сегодня в традиционной медицине.

Что вы думаете о суициде?

Если у тебя тяжелая, неизлечимая болезнь, то суицид возможен. У человека есть право покончить жизнь самоубийством. Жить не значит продлевать агонию. Современная медицина продлевает боль, а это ужасно.

А о способе нашего общества противостоять смерти?

Это ужасно, как человек сегодня рождается и умирает. Так нельзя приходить в мир и уходить из него, нужно возродить традицию родов и смерти дома.