Чтобы дело продолжалось

Что бы меня порадовало, если бы я умер и оттуда следил за происходящим? Только одно: чтобы дело продолжалось.

Александр Мень

Ариадна Ардашникова

Как-то в Воронеже нас с мужем пригласили в один приход – рассказать, посвидетельствовать об отце Александре. После встречи мы были в доме у священника, и они с женои? нам рассказали, что однажды он прише?л с работы и застал её плачущей, дом не прибран, дети возятся и шумят, а она убивается, еле на ногах стоит: «Ты представляешь… в Москве священника… убили… Отца Александра Меня!» Он не понял: «Ну и что? Поэтому такое в доме творится? Подумаешь, одним попом больше, одним меньше… Успокои?ся». Перед сном сказал жене: «Ну, принеси мне твои книжки его “тамиздатские”. Хочу прочесть, о ком ты так безутешно убиваешься». Когда она пошла спать, он открыл книгу «Сын Человеческии?». И читал ее? до утра…

Через какое-то время он уше?л из своего института, где заканчивал свою докторскую диссертацию. Передать словами, как и что с ним произошло, невозможно, но он был рукоположен в священники. Кровь отца Александра стала семенем для многих современных церковных служителеи?.

Священник Олег Батов

У меня личной встречи с отцом Александром не было. Тем не менее я пришёл в Церковь благодаря отцу Александру. Это было как раз в 1990 году. Во-первых, конечно, известие об убийстве – оно потрясло всех, и я о нём услышал и задумался и вскоре после этого увидел на прилавке книгу – «Сын Человеческий». Потом, уже где-то в начале 1991 года, увидел объявление в газете «Досуг в Москве» о наборе в Общедоступный православный университет, основанный отцом Александром Менем, и я туда пришёл.

А призыв к священству я совершенно ясно ощутил и понял именно в Новой Деревне, у могилы отца Александра.

Священник Александр Борисов

Недавно один священник спросил меня: «Почему у вас в храме так много народа, несмотря на то что храм находится в центре Москвы? Неподалёку есть храм, там на Крещенский сочельник даже на Великом освящении воды было всего шесть человек». И он меня спросил: «Что это: удобное месторасположение или ваша личная харизма?» Я ответил: «Главная причина в том, что у нас продаются книги отца Александра Меня, что мы стараемся следовать тому, что от него узнали и получили. Вот этот дух открытости, по-видимому, и привлекает людей».

Екатерина Гениева

Перед Днями славянской письменности мне позвонили от губернатора Саратовской области, где должны были проходить праздничные мероприятия. Губернатор сказал, что для большого чтения он выбрал книгу Ива Амана об отце Александре Мене и собирается купить для саратовских библиотек тысячу экземпляров. Я в глубоком шоке звоню председателю саратовского правительства и спрашиваю: «Вы действительно выбрали именно эту книгу? Вы отдаёте себе отчёт в том, что Ив Аман – католик, а Дни всё-таки – славянской письменности?» Меня заверили, что всё в порядке.

На праздновании я подошла к столу, где сидели владыки, и подарила каждому по книге. Как жаль, что я не люблю фотографировать, – зрелище получилось уникальное: сидят за столом человек шесть владык, и каждый читает Ива Амана. На следующий день сквозь толпу ко мне пробрался владыка Евгений и сказал: «Какая замечательная книга! Я всю ночь её читал!»

Александр Зорин

Круг корреспондентов отца Александра был и остаётся колоссальным. При жизни переписка занимала значительную часть его времени. Когда-нибудь она будет издана и составит не один том. Сейчас письма приходят в Фонд имени Александра Меня… География их необозрима. Я эти письма храню. В каждом огонёк, зажжённый от его светильника. И если все их разложить по адресам, то не такой уж и беспросветной представится одна седьмая часть нашей планеты, как это кажется ночью с высоты летящего лайнера. Пишут и с других континентов.

В книгах отец Александр тот же: доступный и отзывчивый, как был когда-то, общаясь с людьми на своём приходе, в котором были и местные старушки, и студенты, и художники, и светила науки. И теперь его читатели – его «новые прихожане» – люди разного калибра. Прибавились к тому же лица так называемого спецконтингента – заключённые, отбывающие наказание. В местах заключения популярен «Сын Человеческий», книга отца Александра о Христе, с которой началось перерождение многих…

Я сделал краткую выборку, «срез рельефа» из этой почты. Начну с писем из зоны.

«Очень сильно нравится, как пишет и проповедует А. Мень. Царство ему Небесное. Очень уважаю его труды, его слово, его мысли. Особенное спасибо за книжечку “Я верую”, очень сильно мне понравилась, а главное – многое мне объяснила» (Евгений Д., Соль-Илецк).

«Доброе имя о. Александра со мной в сердце; достаточно тех книг, наполненных ясностью и вводящих в духовный мир познания Бога, которые я уже прочёл. Сейчас читаю “Исагогику”. Очень радует оборот мысли, доступный даже такому неучу, как я. Вы мне высылали иконку “Иоанн Креститель” (репродукцию. – А.З.), я так понял, написанную о. Александром; так вот, я её подарил арестанту по месту, а мне хочется иметь такую же у себя в камере. Если Вы предоставите такую возможность ещё раз, буду очень этому рад» (Александр А., Луганская область).

«Пришли кассеты с проповедями о. Александра. Слушали с ребятами в библиотеке. Живое слово. Здесь есть его шеститомник “В поисках Пути, Истины и Жизни”. Читаю урывками. Я писал вам, что учусь дистанционно в Православном университете, ежемесячно отправляю контрольные работы в Липецк. Какое богатство, какое подспорье – книги, полученные от Вас. Особенно о. Александр Мень. Сейчас я в “Вестниках Царства Божия”. Остальные книги ждут своей очереди. Дня не хватает…» (Алексей Г., Мордовия).

От учительницы из Волгограда: «Наверное, не надо говорить о том, как помогает о. Александр Мень жить, понять себя и осознать, и стать христианином. Его книги очень много значат для меня и моих друзей. Но, к сожалению, их у нас в городе не достать…» (Н.Н. Токарева).

От журналистки из Израиля: «Мы думаем, что о. А. Мень был дан Богом России для духовного возрождения народа. Но такой пастырь и апостол своего времени не может принадлежать только России. Он принадлежит Вселенской Церкви. Его книги читают во многих странах. Возможно, что когда-нибудь труды о. А. Меня будут переведены на иврит для израильтян…» (С. Воктенко).

От православного священника, потерявшего зрение. Пребывает на покое. Благодарит за кассеты с проповедями о. Александра: «Для нас это бесценный дар. В настоящем моём положении для меня это громадная духовная поддержка, и у меня такое ощущение, что о. Александр от нас и не уходил. Его книги, его проповеди ещё ждут своего исследователя. О. Александр намного опередил своё время, и мне кажется, что он современный пророк, яко один из древних… В годы советской власти с трудом удавалось достать его книги (брюссельское издание). На протяжении всего моего священнического служения образ о. Александра был для меня примером, а его мысли были созвучны с моими» (отец Владимир, г. Краснокаменск).

От молодого священника из Сибири: «Главное событие для меня в последнее время – это отец Александр. Читая книгу “Пастырь на рубеже веков” Андрея Ерёмина (глубокий ему поклон!), я как-то… точнее, не “я” – некая реальность вошла в меня (“И тенью Банко сядет за столом”). Наверное, что-то происходит со мной: взросление в Церкви или ещё что-то… Знаете, я почувствовал помощь отца Александра в своём служении. Как будто шелуха вдруг спала – и я начал говорить людям на исповеди то, что мог бы говорить он; и служить Литургию как-то по-иному… Это самое настоящее чудо. Именно то чудо, о котором никому не расскажешь, – невнятно выйдет… Просто чувствую, что о. Александр как-то меня поддерживает. За что? Почему?! Ни за что: потому что, видимо, он сам так хочет; что его на это благословил Христос (о, нет, вовсе не за какие-то мои “качества” – которых нет!..) Словно какое-то пространство свободы вошло в ежедневную, рутинную практику моего служения в соборе. И есть один признак того, что это – не мечта, не “прелесть” в монашеском смысле: я как-то ясно увидел себя словно бы глазами отца Александра – ничтожный сибарит, ленивый, утомляющийся от людей, в фобиях-комплексах, во грехах… и смирился с этим. Никаких “возношений”, восторгов, – но словно бы свет трезвости, как луч фонарика, осветил всё… Не знаю; нет точных слов, чтоб это передать. Я дважды это ощутил в жизни – живое участие в ней умерших: первый раз моей бабушки, вырастившей меня (какова бы она ни была матершинница, наследница поляков и цыган, но благодаря её посмертному участию я пришёл в Церковь!); и вот – сейчас. Отец Александр жив. И он участвует в моей жизни деликатно, самобытно, явно» (отец Сергий, Красноярский край).

Владимир Илюшенко

9 сентября в Новой Деревне, в помещении крестильни, строительство которой когда-то задумал отец Александр, состоялся концерт детей-стипендиатов Международного благотворительного фонда Владимира Спивакова. А в конце выступил сам Спиваков. Он сыграл «Молитву» Эрнста Блоха, а потом стал говорить об отце Александре. И говорил замечательно.

Он сказал: «То, что принёс в мир Александр Мень, и то, что он делает сейчас, – это никогда не кончится. Отец Александр – это мощнейший космический объект, запущенный в небо и посылающий нам свои лучи. – И добавил: – Я хочу “утешить” тех, кто сжигал его книги, – это никогда не кончится». Владимир Спиваков признался, что давно находится под воздействием автора «Сына Человеческого», и это воздействие становится всё более сильным.

Маргарита Кочеткова

В наш храм Космы и Дамиана однажды пришёл художник из Австралии с сыном. Увидев портрет отца Александра на однои? из книг, он едва не заплакал. Я, заметив слёзы в его глазах, поняла, что он здесь не случаи?но. Разговорились. Выяснилось, что он, оказавшись в Москве по своим делам, специально разыскивал наш храм, чтобы привести сюда сына. Для него отец Александр стал тем человеком, через которого он пришёл ко Христу. Конечно, он не знал лично отца Александра, но читал его книги, в частности «Сына Человеческого». И наш храм стал для этого человека ниточкои?, связывающеи? его с отцом Александром. Узнав, что здесь находится Фонд Александра Меня, председателем которого является Павел Мень, родной брат о. Александра, он попросил позволения прои?ти туда. Они долго разговаривали с Павлом Вольфовичем, и этот австралиец пожертвовал на издание книг отца Александра довольно значительную сумму.

Роза Кунина-Гевенман

…В памяти встают слова из Евангелия от Иоанна: «Ищете убить Меня, потому что слово Моё не вмещается в вас». Убийцы и те изуверы, кто их послал, просчитались. Никогда не звучали так громко и внятно со страниц газет, журналов, центрального телевидения не только у нас, но далеко за рубежами нашей страны слова отца Александра, как теперь. Его книги, изданные ещё в шестидесятых и семидесятых годах в Брюсселе, стали теперь достоянием нашей печати. Их расхватывают, их изучают, ими восхищаются. Поистине, слово его наконец-то стало вмещаться в сознание тысяч людей. И пророческие слова Веры Василевской в посвящённых ею стихах младенцу Алику: «Ты победишь мир, Александр!» – вполне оправдались. Вопреки дьявольскому злу, обрекшему его на мученическую смерть, он оказался победителем. «И тьма не объяла Его». И свет, который нёс людям отец Александр, неугасим.

Владимир Леви

Наблюдал я такие случаи… Вдруг человек, никогда Александра Меня не видевший и не слышавший, не читавший ни строчки его, не живущий в среде, где его могут поминать, – как бы ни с того ни с сего начинает ощущать его влияние, тяготение к нему, помощь, от него исходящую.

Помню, подвозит меня года четыре назад на машине «левак», простой парень лет двадцати восьми. Разговорились… Рассказывает, что из города Н., приехал на заработки. Житьё скучное, тяжёлое, одинокое. Спрашивает меня:

–?А ты чем по жизни-то занимаешься?

–?Врачом работаю.

–?А специализация?

–?Психотерапевт.

–?Гипноз, да? Как Кашпировский?

–?Гипноз только в редких случаях… (Всегда приходится отмываться от этой темы…) Главное – поговорить по душам с человеком…

–?Поговорить – это да. Кто щас говорит, кому на хрен ты нужен? Вот бы Александра Меня встретить, поговорить, вот душевный мужик. И на все вопросы ответ имеет.

–?Книги его читал?..

–?Не… Он что, и книги пишет?

–?А кто он такой, знаешь вообще?..

–?Ну, добрый человек, вроде святой. А живёт в Америке…

–?Не в Америке, нет. В России, у нас. И убит уж несколько лет тому…

–?Да ты что! Да не может быть! Да живой он, ты что…

–?В церковь ходишь?

–?Да нет… Почти никогда… Я даже и в Бога ещё не знаю – верю, не верю?..

Можно сказать, уже как бы в воздухе растворена мифологема, легенда под названием «Александр Мень» – и кристаллизуется в индивидуальных сознаниях. Человек что-то где-то слышал, потом забыл, но суть выплывает и нет-нет да займёт поисковую нишу… Добрый, душевный, святой человек – это ведь такая вакансия на Руси, и теперь вот подтянула к себе имя – «отец Александр», «отец Мень».

Михаил Мень

Убийцы отца, к великому сожалению, так и не найдены, но цели заставить замолчать протоиерея Александра Меня они точно не достигли. Книги отца издаются многомиллионными тиражами, некоторые из них переведены на многие языки мира. Отец обладал величайшим умением – с каждым прихожанином разговаривать по-своему, это отмечают все, кто с ним общался. Он умел простым языком рассказать о сути православной веры. И наверное, лучшей памятью о нём служит то, что люди через его церковно-богословское наследие продолжают приходить ко Христу. Ко мне иногда подходят совсем молодые люди, которые точно не были с ним знакомы, и рассказывают, что пришли к вере, прочитав самую известную работу отца «Сын Человеческий». В этот момент я всегда вспоминаю, как отца на одной из его лекций спросили: «В чем смысл жизни?» Он ответил коротко: «Чтобы умереть было не стыдно».

Павел Мень

В своих книгах он никогда ничего не навязывал, а просто предлагал идти вместе. Помню такой случай: из саратовской психиатрической клиники приехали врачи, чтобы купить большое количество экземпляров книги «Сын Человеческий». Они объяснили, что это – духовная терапия для больных. Мне даже в голову не приходило, что на людей с такой психодинамикой эта книга может действовать положительно.

В начале перестройки один советский разведчик (он работал в ГДР, и у него была жена-немка) после объединения Германии решил уйти в отставку. Но не тут-то было: ему объяснили, что бывших разведчиков не бывает и уйти от них невозможно. Тогда этот человек, используя свои старые связи и то, что он по паспорту гражданин ГДР, уехал в Германию. А в Москве оставалась его жена, и он полагал, что её, как человека, ничего не знающего о его работе, не тронут. Но её в отместку как заложницу посадили на пять лет в тюрьму. Оказавшись в мордовской зоне для иностранцев, она прочитала книгу отца Александра «Сын Человеческий». И эта книга так её поразила, что она решила перевести её для своих детей. В жизни так бывает: то, что мы делаем для узкого круга родных и друзей, потом становится нужным всему миру. Так случилось и на этот раз. После окончания срока (а ей его скостили до двух лет) она познакомилась с женой немецкого посла, и та нашла для перевода литературного редактора и субсидировала издание книги на немецком языке.

И все переводы «Сына Человеческого» были сделаны чудесным образом. Так, одна женщина из Поволжья вышла замуж за румына венгерского происхождения (в Румынии есть области компактного проживания венгров) и переехала в Румынию. И там, на чужбине, вдали от родных и друзей, в трудной ситуации она начала духовный поиск. Ей попалась книга «Сын Человеческий», и она решила перевести её на румынский язык. И эта женщина осуществила не только перевод, но и издание «Сына Человеческого» на румынском языке.

Или история в Латинской Америке. Там священник, помолившись отцу Александру, исцелился от неизлечимой формы рака. Благодаря этому исцелению книга «Сын Человеческий» разошлась тиражом 30 тысяч экземпляров.

Марина Михайлова

Вокруг отца Александра продолжается живое духовное движение, которое не прекратилось с его смертью. Он создал сообщество, оставил школу, у него есть ученики, и это не только те, кто его видел и слышал, но и люди, которые никогда с ним не встречались. Помню, как однажды 9 сентября пришла в церковь свв. Новомучеников и Исповедников Российских, у нас в Петербурге, на панихиду по отцу Александру, и о. Александр Сорокин сказал: «Я никогда не видел отца Александра Меня, только читал его книги, но я считаю его своим наставником, учителем и многим ему обязан». Так могут сказать очень многие люди. Есть единство, которое создаётся присутствием отца Александра. Не думаю, что общение с человеком прекращается с его уходом. Когда мы читаем Пушкина, или Данте, или отца Александра, мы пребываем с ними в диалоге. Поэтому отец Александр Мень – не факт истории, а актуальная составляющая жизни русской Церкви сегодня. Я знаю многих людей, которые свидетельствуют, что пришли в Церковь благодаря книгам отца Александра. Возможно, у критиков отца Александра и безупречное богословие, но как-то не видно, чтобы оно кого-то напитало и вдохновило. А слово отца Александра до сих пор продолжает звучать, это живое слово.

Сергей Пестов

Я поехал на цветочный рынок по печальному случаю: чтобы купить розы на похороны о. Георгия Чистякова. И на рынке я увидел разбитную продавщицу, которая всякими прибаутками зазывала покупателей. Но когда я попросил у неё четыре белые розы, то всякое веселье у неё вмиг исчезло, и я увидел человека, который от всей души сочувствует моему горю. Вот тогда я решил сказать ей о том, что цветы предназначены для замечательного священника, учёного и духовника детской больницы. «Он что, вроде отца Александра Меня?» – уточнила продавщица. И пожелала мне в следующий раз покупать цветы уже по радостному поводу. Вот конкретный пример того, как имя отца Александра живёт в простом народе.

Михаил Работяга

После убийства отца Александра Меня мы стали собирать видео– и аудиокассеты с его беседами, лекциями и выступлениями. Мы столкнулись с большими трудностями. Далеко не все, у кого хоть что-то было, хотели, чтобы про их кассеты узнали. А другие, наоборот, хотели отдать, так как боялись обысков… Пару раз мне удавалось забрать видео– и аудиокассеты за час-другой до прихода тех, кто не представлялся, но старался, чтобы кассеты пропали… Тем не менее удалось собрать значительное число записей, и Ив Аман наладил процесс их очищения и оцифровки во Франции, а потом передал семье…

Вета Рыскина

После гибели отца Александра Меня я почувствовала себя одинокой и бессильной: того, на кого я возлагала такие надежды, уже не было на свете. И помимо боли за эту человеческую трагедию было ещё чувство, что захлопнулось какое-то окошко, через которое можно было увидеть Небо. Мне уже недоставало вечерних разговоров с моим Небесным Отцом, я чувствовала, что существуют какие-то тайны жизни и смерти, тайны бытия Божьего, и удивительному священнику они были известны. Конечно, на свете есть много других священников, но этот был евреем, у кого ещё я решилась бы спросить: а как же быть с верностью вере отцов? С моей любовью к маме и нежеланием её огорчать? И многое-многое ещё…

И в какой-то момент одиночества и отчаяния я стала просить Бога: «Помоги мне, Отец мой Небесный, найти правильный путь к Тебе!» И почему-то взывала и к погибшему священнику (хотя практика молитвенного обращения к усопшим праведникам, мученикам и святым была мне тогда неизвестна). Я бормотала что-то бессвязное: «Отец Александр, помоги мне, пожалуйста, я не знаю, куда мне идти, что делать, вообще ничего не знаю! Я так хотела увидеться с тобой, так надеялась на тебя, и вот теперь от кого ждать ответа? Помоги же мне!»

И вот на следующий день после этой молитвы я вышла в обеденный перерыв погулять, несмотря на проливной дождь. Но как будто что-то влекло меня по этим мокрым улочкам Замоскворечья, сквозь стену дождя. Я вышла к метро «Новокузнецкая» и подошла к знакомой церковной лавке, стала рассеянно разглядывать выставленные в стеклянной витрине незнакомые книги – Псалтирь, молитвослов, жития святых. Книг было немного, и все видны сквозь стекло, но зачем-то я тоскливо спросила: «А из книг отца Александра Меня у вас ничего нет?» Продавщица не успела ничего ответить, только бросила на меня такой взгляд, как будто я спросила у неё какое-нибудь там «Руководство по изготовлению взрывчатки в домашних условиях»!

Но в этот момент молодая женщина в куртке с надвинутым на глаза капюшоном, тоже разглядывающая витрину лавки, взяла меня за руку, отвела в сторону и сказала: «Значит, так. Я продиктую, вы запоминайте, а лучше запишите». Я послушно вытащила из сумки блокнот и ручку и стала записывать: Дом культуры им. Серафимовича, где читает лекции на библейские темы талантливый молодой учёный Георгий Чистяков в недавно основанном Общедоступном православном университете имени отца Александра Меня; адрес клуба, расписание лекций; телефоны и имена кого-то из её друзей, бывших прихожан отца Александра Меня и его духовных детей. И ещё прозвучала фамилия священника, ученика и друга Меня – Борисов, о. Александр Борисов. Я потрясённо смотрела в её лицо, в голубые глаза за мокрыми от дождя стёклышками очков и успела пробормотать только: «Спасибо вам!» – прежде чем женщина деловито закончила: «Мой телефон – пишите. Меня зовут Марина… До свидания, я спешу».

Обратно на работу я летела, как на крыльях, радость переполняла меня, не помню, шёл ли ещё дождь, но в моём восприятии мира уже вовсю сияло солнце, и я шептала на бегу: «Спасибо тебе, отец Александр! Спасибо Тебе, Господи, Отец мой Небесный!»

Лина Салтыкова

Как только началась перестройка, у отца Александра появился такой замысел: он решил опекать Республиканскую детскую больницу; как потом оказалось, это было провиденциально. Главный врач встретил нас довольно любезно, но вообще священник в больнице вызывал всеобщее удивление, я помню, за нами бегала вся больница. И если сначала мы опекали одно отделение, то постепенно распространились на всю больницу. Первые годы были очень тяжёлые. Благодаря отцу Александру, его имени, его известности, даже после его гибели всё для больницы (медицинское оборудование, лекарства) привозили из-за границы.

У нас у всех единая точка зрения на наше служение: мы лишь помогаем, а работает отец Александр. За все эти годы мы поняли, что помощь приходит всегда сверху, молитвами отца Александра, и иногда в его манере, такой шутливо-великодушной, я бы сказала. Постоянно происходят чудеса. Например: нужно построить этот дом – и вдруг приходит человек и говорит: «Я готов купить для вас землю». Потом звонит другой человек и говорит: «Вот, я посмотрел у вас на сайте, вы хотите дом построить, я готов помочь, приезжайте, пожалуйста!» Ну вот как это понимать? Отец Александр продолжает и сегодня нас опекать.

Владимир Спиваков

Настоящий переворот в моём сознании совершил Александр Мень. Услышал о нём я случайно. Кто-то из знакомых рассказал, что есть такой православный священник, еврей по национальности. Меня это заинтересовало. Из любопытства поехал на лекцию отца Александра в Институт стали и сплавов. Был потрясён, вышел из аудитории другим человеком. С тех пор старался не пропускать публичных выступлений этого проповедника. Потом мы познакомились, и отец Александр даже благословил меня. С его уходом из жизни идеи, которые он нёс людям, не умерли. Я встречал последователей Меня в Канаде, США, Аргентине, Европе. Удивитесь, но с просьбой помочь достать книги отца Александра на английском языке ко мне однажды обратился бывший премьер-министр Великобритании Тони Блэр, с которым мы познакомились на домашнем концерте у французской пианистки. После выступления разговорились, и я увидел в крупном политике тонко чувствующего, ранимого человека. Не случайно в последние годы Блэр обратился к религии. Отсюда и его интерес к наследию Меня.

Есть люди, рядом с которыми ты становишься иным, по-новому начинаешь смотреть на мир. Такими были и Юдина, и отец Александр Мень, оказавший на меня огромное влияние. Я, признаюсь, получил однажды благословение отца Александра Меня. При этом я был комсомольцем, учился в консерватории.

…И уже после его трагической гибели в память об этом человеке и его идеях я подарил новому храму в Пушкино колокола. Чтобы в звоне колокольном, который навылет проходит всё творчество Сергея Васильевича Рахманинова, все мы соединились. И чтобы я тоже эхом остался в этом звуке.

Одна из последних лекций отца Александра, на которой я присутствовал, проходила в Доме медработников на бывшей улице Герцена. К этому месту у меня особое отношение, трепетное, с ним связаны хорошие воспоминания. Мы там иногда играли, подхалтуривали в студенческом оркестре. Официальное название коллектива – Оркестр клуба медработников, под управлением дирижёра по фамилии Чалышев. Но в действительности в оркестре можно было отыскать от силы двух-трёх случайных медработников – где-то на задних пультах, а впереди сидели такие скрипачи, как Виктор Третьяков, Олег Каган, Владимир Ланцман… Мы получали по пять рублей за выступление – и это было счастье. Мы играли очень серьёзный репертуар – симфонии Шуберта, Гайдна, Моцарта… Играли в полную силу. Здорово играли!

Так вот, после одной из репетиций я увидел листочек с датой лекции. И в тот вечер осмелился и подошёл к отцу Александру. Мы познакомились, он спросил, как меня зовут, чем занимаюсь… И неожиданно добавил: «У вас хорошее лицо, я вас благословляю на все ваши добрые дела».

И это благословение однажды осуществилось довольно неожиданным образом. Как-то после концерта в Канаде, в Ванкувере, ко мне обратилась женщина. Она была родом из России, собирала медикаменты для детей, больных раком. А когда дошло до дела, оказалось, что доставить их в Россию никак не получается – какие-то бесконечные таможенные сложности и проволочки. Я сразу же позвонил нашему консулу, договорился, и после этого удалось быстро переправить груз через Сан-Франциско в Москву. Когда мы с этой женщиной разговорились, выяснилось, что она считает себя духовной дочерью Александра Меня. Показывала мне его письма, они, насколько я знаю, даже напечатаны. Вот такие случайные взаимосвязи, хотя, конечно же, далеко не случайные.

Соломон Волков и Владимир Спиваков

Соломон Волков: У каждого из нас есть книги, с которыми мы не расстаёмся. А что ты берёшь с собой в дорогу?

Владимир Спиваков: На гастролях у меня с собой обычно несколько книг. Набор каждый раз меняется – по настроению, внутренней потребности или импульсу. Скажем, последнее время почти всегда беру замечательный труд отца Александра Меня «Сын Человеческий», почти всегда томик Бродского или воспоминания о нём.

Волков: Книгу «Сын Человеческий» ты первой назвал, скорее всего, не случайно?

Спиваков: Я её очень люблю. Дело не только в самой истории, которая волновала и волнует миллионы людей на протяжении тысячелетий. Меня покорило какое-то совершенно личное участие автора в каждом шаге Иисуса Христа. Его книга не просто для всех, она для каждого. Отец Александр выступает как живой свидетель этих событий – вот это меня потрясло до глубины души. Читая, забываешь, что это дела давно минувших дней. Понимаешь, что человек пропустил всё это сквозь себя, через свою душу, своим сердцем почувствовал, сам прошёл весь крестный путь…

Само начало прекрасно: «Весной 63-го года до н. э. на дорогах Палестины показались колонны римских солдат. За ними со скрипом тянулись обозы, грохотали тяжёлые осадные орудия, в тучах пыли блестели панцири легионеров и колыхались боевые знамёна».

Волков: Прямо булгаковская интонация…

Спиваков: Отец Александр, скромно называвший свой труд «очерком», хотел сделать Евангелие более понятным, близким и доступным современному человеку, пробудить интерес, заставить задуматься. Мне это очень близко по духу…

Труды отца Александра в Европе начали издавать гораздо раньше, чем в России. У меня был замечательный друг – доминиканский священник, член Французской академии отец Каре. Он читал проповеди в Нотр-Даме, был духовником всех больших артистов – Эдит Пиаф, Жана Маре, Кокто… Когда я задал отцу Каре вопрос об отце Александре Мене, оказалось, он его не только знает и уважает, но даже читает в переводе на французский.

Я до сих пор воспринимаю смерть отца Александра как личную трагедию. Каждые пять лет отмечаю день его гибели мемориальными концертами в России.

Священник Сергий Старокадомский

Неподалёку от города Красноармейска проходила недельная школа молодёжных православных лидеров из многих епархий страны. И поскольку участникам школы надо было выезжать по своим делам в Москву, то я должен был на машине отвозить их на станцию, а дорога как раз проходила мимо поворота на Новую Деревню. И на этом повороте я всегда спрашивал попутчика: «А знаете ли вы, что в этом месте находится могила отца Александра Меня?» И не было случая, чтобы пассажир не попросил меня отвезти его на могилу поклониться отцу Александру. Более того, один священник, прибыв на место, сказал: «Эх, жаль кадила нет! Ну ничего, и без кадила литию отслужим».

Жизнь заставляет духовенство менять своё отношение к отцу Александру. Один священник строил церковь с колокольней, и это стоило ему неимоверных усилий, а в процессе строительства он чуть не потерял свою семью. Но в построенную им церковь ходят всего три старушки. И тогда священник мне сказал: «Прав был отец Александр – начинать надо с общины, а не с церковного здания».

Людмила Улицкая

Отец Александр был глубоко погружён в жизнь, которая буквально бурлила и била ключом около него, и нимало не был озабочен своим местом, именем и авторитетом. Он как будто и не замечал, как меняется атмосфера там, куда он приходил. И это же самое происходит и после его смерти. Какое счастье, что записи сохранили для нас его голос, полный энергии и силы, и он продолжает звучать! Его книги с нами. С нами его молитвы. Всех нас он многому научил, многое такое, о чём трудно говорить, он нам показал, и, что самое поразительное, – продолжает работать на том поприще, которое выбрал в юные годы.

Наталья Фанина

Восемнадцать лет назад я купила книгу отца Александра «Сын Человеческий». У меня тогда было очень тяжёлое душевное состояние, и я не могла плакать в течение четырёх лет. Начав её читать, я впервые заплакала… Я поняла, что нашла того Бога, Которого всю жизнь искала: близкого, любящего и милосердного. Потом я ещё купила две книги: «И было утро…» и сборник лекций отца Александра «Радостная весть». Прочитав воспоминания о нём, я поняла, что быть христианином реально. Это было очень важно для меня: я подумала, что если был такой человек, как отец Александр, значит каждый может к этому стремиться.

С этого начался мой путь к Богу, через несколько лет я крестилась. И во время этого пути я постоянно и явно чувствовала присутствие отца Александра в своей жизни. Первое время я доверяла только ему, и первый священник, с которым я заговорила, был отец Александр Борисов. Я специально для этого ездила в Москву. Потом и в Санкт-Петербурге я нашла много замечательных священников. Их отношение к отцу Александру Меню было для меня определяющим. И отец Александр словно с радостным облегчением передал меня им. Я его очень люблю. Это человек, которого я никогда не видела, но который глубоко поразил меня благодаря чтению воспоминаний о нём. У меня бывает совершенно отчётливое присутствие Живой Любви, когда я читаю его или о нём. Такого со мной никогда больше не было, ни до, ни после…

Леонид Харитонов

Я поверил в Бога и понял, что христианство возможно. Сначала я познакомился с о. Александром Борисовым, тогда ещё дьяконом. У меня был шок, когда я узнал, что кандидат биологических наук может быть дьяконом в церкви. Это было давно, я многого ещё не знал, и потому для меня это стало потрясением. Меня заинтересовало: как так может быть – образованный человек и служит в церкви? А потом он познакомил меня с отцом Александром Менем, и когда я увидел его, то понял, что значит – в человеке живёт Христос. Потом мне удавалось видеть то же в других людях, но фрагментарно, временами. В отце Александре Мене это было постоянное присутствие. Он стал для меня эталоном христианской жизни. Сейчас я воспринимаю его как святого. И это так для очень многих людей – и не только в нашем приходе. Я знаю, что очень многие люди молятся ему как святому.

Зимой 2005 года работа свела меня с уругвайским футбольным тренером по имени Хулио Рибас. Крепко сбитый, волевой, общительный, он показался мне, переводчику, приятным собеседником. Правда, поначалу меня немного смутил его леворадикальный запал. И вот ездили мы с ним по Москве, и я рассказывал ему о достопримечательностях. Показывал храмы. И вдруг этот «псевдолевак» спросил меня, знаю ли я такого российского священника – отца Александра Меня. Оправившись от изумления, я ответил, что он был моим духовным отцом, и, конечно, поинтересовался, откуда ему, футбольному специалисту из далёкой страны, известно это имя. Хулио сказал, что в гостинице у него лежит книга «Сын Человеческий» в переводе на испанский, что это главная книга в его жизни после Библии и что он никогда с ней не расстаётся и читает её каждый день. Он добавил, что молится отцу Александру ежевечерне и что его жена и двое детей, прочитав «Сына Человеческого», тоже полюбили батюшку и почитают его. Хулио предложил мне на обратном пути зайти к нему в номер, чтобы убедиться, что книга действительно лежит у изголовья его кровати. Я убедился. Томик «Сына Человеческого» он нашёл в книжном магазине Буэнос-Айреса и, прочитав несколько строк, явственно почувствовал, что это – его книга. Познакомившись с ней и узнав кое-что об авторе, Рибас понял: это то, чего ему не хватало в жизни.

На прощание я подарил ему фотографию отца Александра с его молитвой «Люблю Тебя, Господи…» Он сказал, что сделает у себя дома «грот», куда поместит эту фотографию вместе с изображением Богоматери Лурдской. Неверующий человек назвал бы всё это цепью случайностей. Но, как любил подчёркивать сам отец Александр, случайностей не бывает. Божьим промыслом и молитвами отца Александра была нам дарована эта удивительная, ободряющая встреча.

Сергей Худиев

Я не застал отца Александра на этой земле – я оказался в Москве уже после того, как он был убит неизвестными злодеями, но своим обращением я во многом обязан ему. Его книгам и более всего созданной им атмосфере, которая бережно поддерживается в приходе, настоятелем которого был один из его друзей и учеников, отец Александр Борисов. В этом приходе я и принял крещение.

Глеб Ястребов

В 1993 году именно труды отца Александра изменили мою судьбу кардинально, так что уже в феврале 94-го я крестился и вскоре занялся изучением богословских дисциплин. Впрочем, не столько его труды, сколько личность – в ней была убедительность, правда и жизнь. В этом смысле воспоминания, скажем, Файнберга или Зорина повлияли не меньше, чем лекции отца Александра или его многотомник по истории религии. Магнитофонные записи с домашними беседами, переслушанные много раз, да всего и не упомнить…

Самое яркое свидетельство (помимо внутреннего опыта) – не те или иные доводы апологетики, а свет, отражённый в конкретной личности. «Живёт во мне Христос», – говорит апостол Павел. Нужно увидеть, что такое может быть.