1.2. Министр финансов и его политика на страницах периодической печати

Должность министра финансов в конце XIX века была не только ключевой, но и, несомненно, одной из самых сложных в правительстве. Российская империя стояла перед серьезными вызовами: дефицит бюджета, огромный внешний долг, бедность и земельная неустроенность крестьянства (основной податной массы населения). Положение осложнялось и внешними факторами, которые Россия не могла игнорировать. Недавнее объединение Германии и Русско-турецкие войны ясно демонстрировали, что страна со слабой экономикой и неразвитой национальной промышленностью не может рассчитывать на военное превосходство в случаях международных конфликтов.

Россия в начале XX века оставалась преимущественно крестьянской, патриархально-земледельческой страной. Это было особенно заметно во внешней торговле: примерно половину экспортного дохода империи составляли продажи зерна, а фактически всю вторую половину обеспечивали природные ресурсы. В ходу была поговорка: «Настоящий министр финансов в России – это урожай»[91]. Новый глава финансового ведомства понимал: чтобы Россия могла оставаться великой державой, правительство должно пойти на серьезные реформы.

В необходимости глубоких реформ в экономической и социально-политической жизни России в последнее десятилетие XIX века были убеждены и представители периодической печати, как консервативной, так и либеральной. На страницах прессы Витте выступал как исключительно энергичный чиновник, чьи опыт и навыки управления станут важным подспорьем в решении стоящих перед ним сложных задач. Прежде всего его рассматривали в качестве министра-практика.

Среди газет начала XX века выделялось «Новое время» – своим качеством, высокой степенью влияния и информативностью. «Новое время» было в числе немногих изданий, которые читал император, поэтому позиция газеты могла повлиять на карьеру даже самого высокопоставленного бюрократа. Хотя редактор «Нового времени», А.С. Суворин, рассматривал свою газету как «парламент мнений», за ней закрепилась репутация «неофициального официоза»[92]. Благодаря родству с известным славянофильским писателем Р.А. Фадеевым Витте установил хорошие отношения с издателем «Нового времени». О том, что к моменту появления Сергея Юльевича в Петербурге в 1889 году они с Сувориным были знакомы, свидетельствует их переписка[93]. Еще в 1870-х годах Витте поместил в «Новом времени» две свои статьи[94]. Министр регулярно читал газету и относился к ней с большим вниманием[95].

Сотрудники «Нового времени» были готовы оправдать многие недостатки Витте масштабом стоящих перед ним задач[96]. М.О. Меньшиков, отвечая в одной из своих статей на поток обвинений в адрес Витте, заключавшихся в том, что цена его реформ слишком высока, утверждал: «Что народу очень тяжело, это бесспорно. Но оттого ли, спрошу я, что правительством предприняты грандиозные планы? Или оттого, что они предприняты слишком поздно? ‹…› Планы г. Витте ничем не шире страны, для которой предложены. ‹…› Мне кажется, решительной заслугой С.Ю. Витте следует счесть то, что он вместе с Вышнеградским увидел истинные размеры России. Недаром оба министра – математики»[97]. В одном из своих «Маленьких писем» 1893 года А.С. Суворин отметил Витте как представителя нового в российской политике направления – «юго-западничества», намекнув на связь министра с Киевом и большой опыт частной службы. По определению Суворина, это направление характеризовалось «прямо жизненными задачами, не идеями, не теориями, а практикою идей, приложением их к жизни и известною смелостью»[98].

Вместе с тем отношения «Нового времени» и министра финансов были неоднозначными. Благодаря помощи Витте контрагентство Суворина стало фактически монополистом по продаже печатной продукции на Варшавской железной дороге[99]. Алексей Сергеевич далеко не во всем был согласен с политикой Витте (издатель был противником девальвации и широкого привлечения иностранных капиталов). Но при этом он считал министра «одним из даровитейших людей» эпохи[100].

Деловая газета «Биржевые ведомости» пользовалась в 1890-е годы популярностью и выражала взгляды либерально настроенной части общества. Известный журналист А.Е. Кауфман вспоминал: «Подписчиками 16-рублевой газеты [имеется в виду цена годовой подписки. – Э.С.] являлись почти исключительно банковские и промышленные деятели: одно название ее, не говоря уж о высокой подписной плате, мешало ее проникновению в широкие массы»[101]. С 1893 года для расширения аудитории «Биржевые ведомости» стали выходить во втором издании, рассчитанном на массового читателя. Как утверждал старейший сотрудник газеты И.И. Ясинский, это было сделано с помощью министра финансов Витте – для того, чтобы со страниц издания пропагандировать те или иные мероприятия финансового ведомства[102].

Сергей Юльевич и редактор газеты С.М. Проппер были близко знакомы, благодаря протекции Витте Проппер получил чин советника коммерции[103]. На страницах газеты Витте представал энергичным и деловитым министром, чьи личные качества и инициатива были главным условием успешности преобразований. Так, на протяжении 1895 года, когда проводимая министром реформа денежного обращения стала предметом острых дискуссий в обществе, в «Биржевых ведомостях» неоднократно подчеркивалось, что министр имеет необходимый багаж теоретических знаний в своей области, а сама реформа хорошо продумана и подготовлена[104]. Однако это было сделано с явной пропагандистской целью и не в полной мере являлось правдой. К моменту назначения министром финансов Витте не имел четкой экономической программы и, видимо, не был посвящен в план подготовки денежной реформы[105]. Изначально он выступал сторонником бумажного обращения и даже написал по этому поводу специальную записку. Впоследствии министр пытался скрыть этот факт. Бывший директор Департамента железнодорожных дел Министерства финансов В.В. Максимов, сообщая корреспонденту газеты «День» о данном эпизоде, отмечал, что «Витте страшно конфузился, когда кто-нибудь случайно упоминал об этой записке, и принял меры к уничтожению всех ее экземпляров»[106].

Многие сотрудники Витте хорошо знали об ограниченности его теоретической подготовки. К примеру, А.Н. Гурьев, приближенный к Сергею Юльевичу чиновник Министерства финансов и публицист «Нового времени», в одном из писем А.С. Суворину заявлял: «Прошу Вас не считать меня каким-то панегириком г. Витте: я совершенно не сочувствую его направлению, так как вижу в нем неоспоримое доказательство совершенного отсутствия и теоретических, и практических сведений в экономической и финансовой области»[107]. Между тем Гурьев, как и публицисты «Биржевых ведомостей», рисовал на страницах печати образ Витте как теоретически подкованного главы министерства.

«Гражданин» князя В.П. Мещерского долгое время поддерживал экономический курс Витте[108]. Газета считалась близкой к Сергею Юльевичу: министр по приказу государя передавал князю деньги на ее издание. Мещерский и Витте в 1890-х годах тесно сотрудничали, в чем министр позднее раскаивался[109]. Интересно, что «Гражданин» пытался отвести от Витте расхожее обвинение в том, что его реформы привели к широкому распространению грюндерства и отдали Россию на откуп иностранным предпринимателям. Один из авторов «Гражданина» – И.И. Колышко, литературный сотрудник Витте, – заявлял:

Лихорадка промышленного расцвета, ажиотаж всякого рода и сближение на всех поприщах с внешними формами жизни Запада породили армию лиц с раздраженными вкусами, поверхностной трудоспособностью и отсутствием всякого мировоззрения. Эти лица, цепляясь за народ и интеллигенцию, бродя возле великолепных сооружений, воздвигнутых на иностранные деньги, – голодные, обездоленные – потеряли меру русской действительности, и в думах их стерлась русская идея. Вот такая муть лежит на дне реформ последнего десятилетия, но винить за нее вдохновителя этих реформ вряд ли справедливо[110].

Колышко стремился отделить министра от нарождавшегося класса капиталистических дельцов и биржевиков, отношение к которым в обществе было отрицательным. Рост влияния предпринимателей в различных областях хозяйственной жизни не сделал их главной общественной силой. Так, представитель делового мира профессор И.Х. Озеров вспоминал: «Русское общество в вопросе индустриализации России стояло на очень низком уровне. Русское общество жило дворянской моралью – подальше от промышленности – это-де дело нечистое и недостойное каждого интеллигента»[111]. Политическая ангажированность статьи Колышко тем более ясна, что в своих воспоминаниях, вышедших уже в 1930-х годах, написанных в эмиграции, он отстаивал противоположную точку зрения[112].

В газетной публицистике расхожим стало сравнение Витте с самым известным российским реформатором – Петром I. К примеру, М.О. Меньшиков писал:

В деятельности министра финансов перед нами прямо гениальный, методически развиваемый, грандиозный план, который по внутреннему существу очень похож на дело Петра Великого. ‹…› Вдумайтесь в предприятия нашего министра финансов. Поражает их молниеносная решительность и необъятный масштаб. Окиньте глазом столь широко разросшееся государственное хозяйство, неслыханно быстрое развитие железнодорожной сети, необычайно смелую золотую реформу и небывалый по размерам опыт винной монополии. Размах прямо Петровской эпохи![113]

К аналогии Витте с Петром Великим в одной из своих статей прибегнул и публицист В.В. Розанов: «Вообще же говоря, Витте весь стихиен, слеп, силен; “прет”, “ломит”… В нем был осколочек Петра Великого. ‹…› Во всяком случае, ни один человек в России за XVIII, за XIX и вот за десять лет XX века так не напоминает Петра, так не родствен ему по всему составу даже костей своих, нервов своих, мускулов своих, как Витте»[114].

Сразу после смерти Сергея Юльевича, последовавшей в феврале 1915 года, А.С. Изгоев поместил в журнале «Русская мысль» статью о нем, в которой настаивал, что по размаху творческой энергии почивший сановник мог быть приравнен только к Петру I[115]. Редактором «Русской мысли» был выдающийся политик П.Б. Струве, на страницах журнала он пытался отмежеваться от партийного принципа и выражать разные точки зрения[116]. Иначе говоря, подобная аналогия казалась верной авторам изданий разного политического спектра. Сравнения Витте с Петром Великим были, по всей видимости, неслучайны: главными характеристиками Витте как министра являлись смелость преобразований, неисчерпаемая энергия, неутомимость и трудолюбие, настойчивость, а также большой опыт практической работы.

Для либеральных изданий важным при характеристике министра финансов было его внимание к общественному мнению. Так, один из постоянных авторов «Биржевых ведомостей», Г.К. Градовский[117], отмечал, что денежная реформа, важнейшее мероприятие министра финансов, подвергается самому активному общественному обсуждению:

Реформу надо обсуждать до тех пор, пока не будут рассеяны все существующие относительно нее «предубеждения» ‹…› Обязанность печати – подготовить общество к предстоящему денежному преобразованию. Она выполнила уже отчасти эту обязанность; многое уже выяснилось, спорные вопросы сгладились, пришли к довольно единодушному мнению. Это очень поучительная история, наглядно свидетельствующая о той пользе, которую приносят печать и свободный обмен мнений. Необходимо было бы иметь в виду эту пользу и во всех других делах и случаях, точно так же, как и при обсуждении положения самой печати[118].

Ярким примером либеральной мысли были московские «Русские ведомости». Современники называли газету «органом русской интеллигенции», она была известна и своей оппозиционной направленностью[119]. «Русские ведомости» также положительно оценивали гласность реформы. Благодаря этому денежная реформа, «крайне сложный, сухой и специальный предмет», сделалась «модным вопросом, живо интересующим не только экономистов и финансистов, но и так называемую большую публику. Денежной реформе посвящаются заседания ученых обществ, ей отводят длинные столбцы в газетах; о ней много говорят и практики, и теоретики, и те, кому, казалось бы, решительно все равно ‹…› каков наш расчетный баланс и т. д.»[120]. В «Русских ведомостях» акценты были расставлены иначе, чем в других изданиях. Газета не останавливалась подробно на личности министра, однако замечала, что политика Витте направлена на то, чтобы замаскировать несовершенство российской политической системы с помощью чисто внешних эффектов[121].

На страницах печати Витте-практик отделялся от Витте-теоретика – так же, как проводимый под его руководством экономический курс отделялся от методов его осуществления. Важнейшими характеристиками нового министра были смелость, энергичность, внимание к общественному мнению и небывалый для России размах деятельности. Вместе с тем даже самые убежденные противники государственного деятеля старались, критикуя Витте в прессе, не задевать его лично. Отчасти это объяснялось цензурными запретами того времени и влиянием министра, отчасти – личными отношениями с редакторами изданий.