Глава 11. Процесс

Глава 11. Процесс

С 19 октября 1998 года, когда в Вашингтоне, округ Колумбия, начался федеральный антимонопольный процесс, легко вообразить, как Стив Балмер сидит с «Нью-Йорк таймс», напевая песню «Биттлз»: «I read the news today, oh boy»[86]. Балмер любит напевать хиты станции «Топ 40», а тогда казалось, что черные дела «Майкрософта» одно за другим выплескиваются на первые полосы во всем мире. «Вашингтон пост» назовет майкрософтовское хулиганство «корпоративным удушением». В книге «Гордыня предшествует падению» Джон Хейлеман писал, что во время дачи свидетельских показаний под присягой один майкрософтовец, Дэн Розен, «нес такую явную ложь, что [Дэвид] Бойес без всяких угрызений совести напрямую назвал его лжецом».

Еще один свидетель «Майкрософта», старший вице-президент Боб Магли, «все время лепетал что-то настолько бессмысленное, что... привел судью Джексона в дикий гнев». Джексон закричал: «Нет, нет, хватит!» — и объявил перерыв на десять минут. Третий свидетель «Майкрософта», экономист из Массачусетского технологического института Ричард Шмалензи, сказал: «Если говорить честно, внутренние системы учета «Майкрософта» не всегда поднимаются до уровня изощренности, какой можно ожидать от такой преуспевающей фирмы. Они записывают продажи операционных систем от руки на листах бумаги».

В начале антимонопольного процесса некоторые наблюдатели прикидывали, что слушание дела займет около шести недель. Однако майкрософтовская тактика проволочек — оспаривать все возможные вопросы и вообще не признавать себя монополией, даже хорошей — растянет процесс больше чем на год. Многие свидетели со стороны «Майкрософта» последовали примеру Гейтса, который, казалось, умышленно запутывал даже простые вопросы. Однажды главный правительственный прокурор Дэвид Бойес спросил Гейтса, напечатал ли он «Чрезвычайно важно» наверху отправленного по электронной почте письма.

— Нет, — ответил Гейтс.

— Нет?

— Нет, я этого не печатал.

— А кто печатал?

— Компьютер.

— Компьютер... Почему же компьютер напечатал «высокая»?

— Это параметр электронной почты.

— А кто указывает параметр электронной почты?

— Обычно этот параметр указывает отправитель.

— И кто же здесь отправитель, мистер Гейтс?

— В данном случае, похоже, отправитель я.

— Да. И таким образом, это вы указали высокую степень важности, верно, сэр?

— Похоже, я.

За год процесса «Майкрософт» выиграет практически только один пункт: судья Джексон признает, что, поскольку браузер «Нетскейпа» по-прежнему доступен, «Майкрософт» невиновен в «исключительном праве на продажу». Кен Олетта писал: «Это выглядело так, словно «Майкрософт» при счете 20:0 на девятой подаче послал к базе игрока с битой, и тот погасил удар».

Точно так же, как федеральный судья Гарольд Грин в том же самом суде с антимонопольным делом «Эй-ти энд ти» девятнадцать лет назад, судья Джексон неоднократно пытался убедить стороны договориться; в конечном счете он назначил посредника — Ричарда Познера. Люди, близкие к переговорам о соглашении, говорили, что для «Майкрософта» это было не только еще одно проявление тактики проволочек, но и способ выведать, какие у правительства есть доказательства против них.

В Сиэтле Балмеру приходилось иметь дело с непредвиденными — и отрицательными — последствиями продолжающегося процесса. Утечка сотрудников продолжалась. Действительно, Камерон Мирволд, покинув место свидетеля после дачи показаний, ушел и из суда, и из корпорации. Мирволд (вместе с несколькими другими экс-майкрософтовцами) устроился в фирму венчурного капитала «Игнишн корпорейшн» в Бельвью, штат Вашингтон, которую один компьютерный администратор называет «Клуб экс-майкрософтовских мальчиков-миллиардеров»[87].

Частью главного дела министерства юстиции против «Майкрософта» было обвинение Скотта Макнили, что «Майкрософт» переделал «Java» так, чтобы версия работала только с «Windows», попирая концепцию «создав раз, запускай где угодно». Одна внутренняя служебная записка показывает, что влиятельная группа в «Майкрософте» считала «межплатформенный» вопрос [«Java»] внутренней болезнью «Майкрософта».

Двое администраторов «Сан» давали показания на процессе. Но главный вопрос был другой: куда делся обычно довольно шумный Макнили? В сущности, когда правительство сосредоточилось на стадии разработки решения (что сделать, чтобы обуздать противозаконное поведение «Майкрософта»?), многие в Силиконовой долине разыгрывали бородатый анекдот о том, как Одинокий Рейнджер объясняет индейцу Тонто план атаки и слышит от закадычного друга: «Что ты имеешь в виду под «мы», бледнолицый?»

Дача показаний против «Майкрософта» могла привести к возбуждению гнева недремлющего гиганта (Джефф Данцигер из «Лос-Анджелес таймс» нарисовал карикатуру, на которой адвокат, сидящий в кабинете министерства юстиции, говорит: «Мой клиент согласен дать показания против «Майкрософта»... если вы сможете применить к нему программу защиты свидетелей»). Но для Скотта Макнили, давшего сыну имя Маверик, была приготовлена огромная сцена, на которой он мог выступить против тех, кого называл Империей зла, Зверем из Редмонда.

Макнили мог бы быть как Гэри Купер в фильме «Ровно в полдень» или как Люк Скайуокер в «Звездных войнах». В конце концов, вместо того чтобы просто переиграть противника перед клиентами или перед прессой, речистый мальчик из Крэнбрука блеснул бы на суде против компании, которой управляет соперник по подготовительной школе. На него были направлены, без преувеличения, все глаза. Он мог бы нанести самый большой удар в жизни. Макнили засунул за пояс юридические пистолеты, вытянулся во весь — шесть футов два дюйма — рост, расправил плечи, посмотрел на перестрелку у загона бесчестного «Майкрософта», проник на территорию адвокатов, окинул оценивающим взглядом узкое судебное ущелье, пристально посмотрел в глаза грабителю-монополисту, прищурился и... Вместо того чтобы делать дело после того, как разговоры разговаривал, он остановился и уперся. Макнили отступил.

— Какого хрена ты тут болтаешь? — закричал на Макнили главный юрист «Сан» Майк Моррис, когда увидел нетипичное поведение клиента. — Мы проходили это миллионы раз! Наша позиция известна всем!

Один наблюдатель сказал Джону Хейлеману:

— На Скотта снизошло небольшое откровение. Сегодня «Майкрософт» — компания номер один по операционным системам, а «Сан» — явный номер два. Но если «Майкрософт» разделится на три компании по операционным системам, «Сан» сразу же опустится до номера четыре. А если «Майкрософт» разделится на шесть компаний, то, Иисусе, «Сан» опустится до седьмой.

Чем больше Макнили думал об этом, тем больше ему нравилась идея сохранения «Майкрософта» целым.

На протяжении всех годичных пререканий министерство юстиции показывало отрывки из двадцатичасовой видеозаписи показаний, которые Билл Гейтс давал ранее в Редмонде. Вспомните: Гейтс охотно присутствовал на многих майкрософтовских процессах, включая иски «Стак электронике» и «Сиэтл компьютер продактс». Но на суд в Вашингтоне Гейтс не пришел. Почему?

Говорит один живущий в Сан-Франциско специалист по корпоративным процессам, учившийся в Гарварде вместе с Гейтсом и Балмером:

— Таких, как Гейтс, адвокаты называют «плохими клиентами». [Мы] часто употребляем термин «плохой клиент» (не тот, кто не платит), имея в виду клиента, который не может подготовиться, не слушает советов адвоката и считает себя умнее всех адвокатов — и своих, и противника; человека, у которого нет ни капельки уважения к оппоненту или по крайней мере к способности оппонента выставить его в дурном свете. Вчуже Гейтс похож на плохого клиента.

Мне трудно поверить, что адвокаты «Майкрософта» подготовили Гейтса давать на видео настолько плохие показания. Всегда есть возможность, что это адвокаты Гейтса напортачили, потому что, похоже, Дэвид Бойес снова и снова удивлял их. Конечно, Бойес — феноменальный юрист и во всех отношениях равен Гейтсу по уму, если не превосходит его. В этом смысле плохой клиент, — продолжает юрист, — представляет страшный риск на процессе, потому что хороший адвокат другой стороны может использовать эту сверхсамоуверенность (и отсутствие подготовки), чтобы запутать его, получить опасные признания и просто [как Бойес с Гейтсом] выставить его уклончивым и не заслуживающим доверия. Если нельзя быть уверенным в том, что плохой клиент сделает или скажет, часто лучше попытаться договориться.

Гейтс хвастался «Вашингтон пост», что правительство даже не вызвало его свидетелем.

— К чему, — говорит тот же юрист, — правительству вызывать Гейтса свидетелем? Он мог бы только улучшить то, что уже сделал в записанных на видео показаниях. Показания любой из сторон можно неограниченно использовать на процессе, так что правительство поступило совершенно правильно, используя самые смущающие и изобличающие отрывки. Конечно, представители «Майкрософта» могли бы вызвать его свидетелем. То, что это не было сделано, наводит меня на мысль, что либо адвокаты боялись того, что могло бы случиться, либо они не хотели придавать доводам правительства правдоподобие, вызывая большого парня, либо стало бы труднее жаловаться на результат — либо все сразу.

Пока судья Джексон обдумывал дело, Стив Балмер вылетел с семьей в Бостон на открытие стоившего двадцать пять миллионов долларов компьютерного центра «Максвелл Дворкин», который они с Гейтсом подарили Гарварду. По дороге он остановился в Детройте, чтобы взять с собой тетю Ольгу, дядю Ирвинга Дворкина и двух кузенов. Фред Балмер был слишком болен, чтобы присутствовать. Гейтс, предположительно занятый процессом, послал вместо себя отца.

Говорит Ольга Дворкин:

— Стив и Билл возятся с какой-нибудь штукой, потом идут дальше. Они без конца спорили, ставить ли дефис в названии компьютерного центра, не смогли принять решение, так оно и осталось без [дефиса]. — Ольга Дворкин со смехом продолжает: — Стив настолько сосредоточен, что когда они с Конни и детьми вернулись в Сиэтл, то обнаружили, что в доме нет света. Они спустились и проверили автоматические выключатели — все было в порядке. Через несколько минут они поняли, что не оплатили счет за электричество.

Филантропия Стива Балмера в лучшем случае скромна. Балмеровского фонда, подобного гейтсовскому, не существует, а в компании утверждают, что он делает пожертвования анонимно. Удивительно, «Клуб Гильды», благотворительный фонд по борьбе с раком, названный в честь его троюродной сестры Гильды Раднер, у которого отделения по всей стране, не смог представить запись о взносе Балмера, хотя Ольга Дворкин сотрудничает с детройтским отделением клуба.

Балмер сказал «Ньюсуик»:

— Я бы сделал подарок нашему классу в Гарварде до того, как Билл и я сделали вместе [«Максвелл Дворкин»]. Но я сделал бы это совершенно анонимно, потому что чувствую себя неловко. Просто это кажется таким нелепым. У меня есть работа. Есть дети. Мы живем нормальной жизнью. Идея, что ты бегаешь кругом и раздаешь деньги... Мне очень нравится делать это, но в то же время мне на самом деле совсем не нравятся всякие побочные эффекты. Но в конце дня у нас обоих [Билла и меня] денег больше, чем человек должен иметь или, конечно, может потратить.

Гейтс вставляет:

— Или передать своим детям. Балмер подхватывает мысль:

— Да, но это не совсем продуктивная цепь. Когда мы отдаем деньги детям, нам хочется, чтобы средства оставались у них до старости, и боимся при этом, что испортим своих детей.

Балмер работает, чтобы обеспечить семье жизнь настолько нормальную, насколько это возможно для миллиардера. Балмеры живут в сравнительно скромном доме, дети ходят в государственные школы, у них нет яхты, они ездят на «фордах» (Стив — на красном «линкольне-континентале», без шофера). Разумеется, в доме есть системы безопасности, включая так называемую комнату-сейф, где можно спрятаться в случае угрозы.

Какие бы усилия Балмер (и в меньшей степени Гейтс) ни прилагал, чтобы вести нормальную жизнь в статусе миллиардера, компании был нанесен серьезный удар через две недели после открытия здания «Максвелл Дворкин». 5 ноября 1999 года судья Джексон сделал необычный ход, опубликовав 207 страниц (421 пункт) собранных по делу фактов. Джексон надеялся, что обе стороны поймут, каким может быть его решение, и выработают соглашение.

«Майкрософт» проиграл и проиграл сильно, практически по каждому пункту (данные, так же как показания Билла Гейтса и множество других документов и вещественных доказательств по процессу, можно найти либо на www.microsoft.com, либо на веб-узле министерства юстиции www.doj.gov). Балмер позже скажет, что после публикации чувствовал себя «в осаде».. Неудивительно.

Джексон писал: «Рассматриваемые вместе, три главных факта указывают, что "Майкрософт" наслаждается властью монополиста. Во-первых, доля "Майкрософта" на рынке операционных систем для Интел-совместимых ПК очень велика [95%]... Во-вторых, доминирующая доля "Майкрософта" на рынке защищена от проникновения высоким барьером из прикладных программ. В-третьих — и в значительной степени в результате этого барьера, — клиенты "Майкрософта" лишены коммерчески жизнеспособной альтернативы "Windows"».

Джексон перечислил многочисленные проявления хищнической тактики «Майкрософта», включая раздачу «Internet Explorer», чтобы подрубить «Нетскейпу» колени, и принуждение изготовителей комплектного оборудования, вроде «Делл» и «Компак», использовать иконки «Майкрософта» на важнейшей домашней странице, не позволяя им предлагать компьютеры либо без операционной системы, либо без доступа в Интернет, чтобы потребитель мог сам решить, что купить, а не был вынужден покупать продукцию «Майкрософта».

Джексон цитировал внутреннее майкрософтовское исследование, показывающее, что компания могла бы извлекать солидную прибыль, запрашивая с потребителей по сорок девять долларов за апгрейд системы от «Windows 95» до «Windows 98», но вместо этого вымогала у них «максимально увеличивающую доходы цену» восемьдесят девять долларов, — еще один явный признак монополиста. Занятый в первую очередь прибылями, Балмер, в краткосрочном плане, был гораздо больше заинтересован в сохранении этой полноводной реки доходов, текущей через Редмонд. Джексон обнаружил, что если хозяин (или хозяйка) персонального компьютера доволен своей операционной системой, но покупает новый компьютер, то не может перенести свою старую операционную систему на новую машину. Нельзя купить компьютер без операционной системы. Все равно что быть вынужденным покупать новые компакт-диски каждый раз, когда покупаешь новый плеер. Потом судья Джексон сообщил ставшие ему известными факты о том, что король кофейного города нахимичил с «Java».

Джексон узнал, что «Майкрософт» саботировал систему «Сан», что несовместимость — намеренный результат усилий «Майкрософта», заметив, что сервисные программы, необходимые разработчикам для хорошей работы «Java» на не-виндовской платформе, спрятаны на майкрософтовском веб-узле разработчика и не числятся в указателе сайта. Как заметил Джексон, один сотрудник «Майкрософта» написал начальнику: «Надо случайно наткнуться [на нужную сервисную программу], чтобы узнать, что она там... По-моему, она неплохо спрятана».

Джексон подробно объяснял, как Гейтс вынуждал «Интел» и других работать только с «Java», которую «Майкрософт» переделал так, чтобы она работала исключительно с «Windows», и различные другие закулисные способы, разработанные «Майкрософтом», чтобы подорвать обещанное «написав раз, запускай где угодно». В баскетболе это называется «бросок сверху».

* * *

Жизнь в Сиэтле казалась довольно унылой. Начался сезон дождей, когда сиэтлцы выдерживают более ста дней подряд кратковременных осадков, но не мать-природа, а судья Джексон обрушится на парад прибылей «Майкрософта», хотя и не сразу. На следующий месяц основной капитал «Майкрософта» достигнет недавно установленного рекорда 119,75 доллара за акцию. С 5,5 миллиарда акций, выпущенных в размере уставного капитала и не выкупленных самой компанией, рыночная стоимость (то есть общая стоимость всех выпущенных в обращение акций компании) «Майкрософта» превысит шестьсот миллиардов. Цена «Майкрософта» равнялась купюре в сто долларов в руках каждого из шести миллиардов живущих сейчас на Земле людей или шести баксам для каждого из ста миллиардов человеческих существ, предположительно живших за всю историю Земли. В течение следующего года рыночная стоимость и прибыли «Майкрософта» покатятся вниз, как по склону, и Балмер, к его безмерной чести, возьмется выполнить настоящий подвиг Геракла — остановить это падение.

По словам одного сотрудника, Стиву Балмеру «нравятся парни, которые делают дело». «Поставщик» — его словечко. Думать — это хорошо, это нужно, но делать — гораздо важнее. «Парни» Стива поняли: чтобы «Майкрософт» остался конкурентоспособен, им нужен продукт, основанный на Интернете, — то, что станет программой «.Net». Балмер в который раз реорганизовал компанию, создав Группу руководителей подразделений: дюжина руководителей, которые еженедельно собираются для обдумывания стратегии.

Джеймс Фэллоуз позже заметил кое-что, что его друг Стив Балмер знал много лет. В статье Фэллоуза «В чреве Левиафана» в «Атлантик мансли» говорится, что компания вполне понимает, кто их самые важные потребители, что исток реки доходов — коммерческие приложения к «Windows» и «Office», а все остальное, будь то «Hotmail» («Хотмейл»), «Flight Simulator» («Флайт симьюлейтор»), мышь и клавиатура, или «Encarta» финансово бессмысленно. Цель маркетинга «Майкрософта» — «крупные организации («корги» на техническом жаргоне), которые могут купить тысячи экземпляров «Office» или «Windows» за сотни долларов за штуку».

Борги сосредотачиваются на коргах.

Чтобы лучше сосредоточиться на коргах, Балмер изменил структуру организации, создав пять групп, выстроенных вокруг нужд потребителей, и показав еще одну сильную сторону «Майкрософта» — гибкость.

Как сказал мне один майкрософтовский менеджер:

— Люди, которых я беру на работу, возможно, не будут заниматься той работой, на которую я их взял, месяцев шесть. Поэтому я ищу многосторонних людей, обладающих глубокими и обширными знаниями и способностями, умеющих работать в многозадачном режиме. Для меня важно не столько какой колледж они посещали или как они невероятно умны, сколько как быстро они могут затормозить, развернуться и двинуться в противоположном направлении, а потом справиться, когда подойдет время поставки.

Хотя прилюдно он по-прежнему отстаивал «Windows», в глубине души Балмер понимал, что будущим будет править Интернет, а не рабочий стол. Однако его лучший друг был крепко связан со стратегией «Windows»», кредо которой — «"Windows" повсюду». Как мог Балмер сохранять лояльность Гейтсу, одновременно понимая, что взгляды Гейтса ведут компанию встречным курсом с реальностью? И что Балмеру было делать с фактом, что судья Джексон вполне мог принять рекомендации правительства и приказать разделить его любимую компанию? Если вы суперпродавец Стив Балмер, решение просто. Благодаря поддержке концепции, что будущее за основанными на Интернете услугами, и движению компании в этом направлении то, чего Гейтс и Балмер боялись больше всего — дробление, — перестанет быть необходимым. В конце концов, если монополия способна изменяться, зачем ее разрушать?

Поэтому Балмер связал свои надежды и мечты — как и надежды и мечты компании — с проектом, который получит название «Dot Net». При «.Net» программное обеспечение не будет комплектным, оно будет услугой вроде кабельного телевидения или телефона. Но при стратегии Балмера, вместо того чтобы продать миллионы кодовых строк за раз, да так все и оставить, благодаря «.Net» «Майкрософт» будет, по существу, сдавать свое программное обеспечение в аренду — с постоянным апгрейдом.

«Майкрософт» установил стандарт операционных систем для ПК, завоевал ГПИ и перекрыл кислород «Нетскейпу». «.Net» стала четвертой большой ставкой, сделанной «Майкрософтом», но первой при не-игроке Балмере. Подробностей о «.Net» общественность не узнает до июня 2000 года.