Трамвай

Трамвай

Разновидность городского транспорта: сцепленные парами желто-красные вагоны, в переднем из которых мотор и водитель. Дребезжа и громыхая, искря искрами, в немалых количествах бороздят они просторы наших городов, используя для этого специально проложенные железные рельсы. Сверху над ними — провода, по проводам идет электричество, которое и заставляет колёса вертеться и трамвай — ехать.

В городе Тюмени трамваев никогда не было и вряд ли будут.

Тем не менее тюменским людям доводилось сталкиваться с этим видом городского транспорта. Вот, например, довольно занимательный случай, имевший место с двумя такими тюменскими человеками, в котором принимал участие лично автор этих строк.

Этот случай имел место летом 1993-го года, автор тогда проживал на Красносельской улице. И некоторое время у него гостил его тюменский приятель по имени Юрий Шаповалов. А потом им пришла пора расставаться, и автор поехал провожать дорогого гостя в аэропорт Домодедово.

Они туда отправились на электричке, которая идет от Павелецкого вокзала.

Вот что они увидели, придя на вокзал, выйдя на перрон: они увидели на табло надпись «Домодедово», и еще — электричку под всеми парами, начинающуюся хвостом прямо от этой надписи.

— Домодедово? — на всякий случай уточнили они у садящихся в нее.

— Домодедово-Домодедово, — охотно подтвердили те.

И тогда они безбоязненно сели в вагон, и стали ехать, и при этом обнаружили, что каждый взял с собой на дорожку по бутылке водке, и еще по некоторому количеству пива. Для недостаточно знакомых с топографией города Москвы и её окрестностей, сообщаю: меж моментом, когда поезд тронулся и мигом, когда динамик в вагоне прохрипит «Домодедово» в нормальном случае проходит около одного часа десяти минут.

И он прохрипел.

И они вышли.

И они, выйдя, приступили к поискам аэропорта.

После часовых безрезультатных поисков, наконец, выяснилось: электричка, в которую они сели, привезла их действительно в Домодедово, да только она привезла их в поселок Домодедово! А одноименный аэропорт — это километров так примерно тридцать пять северо- восточнее!

И когда эти двое, наконец, оказались в пресловутом аэропорту, самолет уже не только улетел из Москвы, но уже и прилетел в Тюмень — это примерно 2 часа лету. Поэтому, понурившись и запасшись еще двумя бутылками водки, мы отправились обратно.

Автобус довольно быстро домчал нас до станции метро Домодедовская. Мы вышли из автобуса; в головах клокотал алкоголь; черная ночь очень сильно была вокруг.

Главным в станции метро, до которой домчал нас автобус, было то, что она была закрыта на замок.

Наличие в карманах вырученных от сдачи билета денег настоятельно требовало стать на обочину и начать махать рукой проезжающим мимо автомобилям.

Автомобили, однако, не останавливались и не останавливались, в отчаянии Ю.Шаповалов начал махать рукой всем подряд дальнобоям, бензовозам и прочим видам колесных самодви-жущихся повозок. Машинально махнул он и проезжавшему мимо с погашенными огнями — в парк — трамваю.

К нашему изумлению, трамвай остановился.

— Вам куда, мужики? — высунулся из него вагоновожатый.

— В Сокольники! — радостно закричали мы оба-двое.

— Куда-куда? — изумился тот, и был в своем изумлении прав: ехать на трамвае из Домодедова в Сокольники — се есть примерно то же самое, что ехать поездом, допустим, из Москвы в допустим, Сан-Франциско: это очень сложно: там Тихий океан на пути. Поэтому вагоновожатый втянул обратно в кабину высунутую было в окно голову и уж совсем приготовился трогать, когда всё тот же Шапейший Овалов в отчаянии завопил:

— Столько-то дадим!

— Сколько-сколько? — еще более изумился трамвайный водитель, после чего двери перед нами распахнулись и со страшной грохотом, лязгом, звоном и прочими нечеловеческими звуками мы помчались через всю Москву с непредставимой уму скоростью может быть даже более сорока километров в час. Время от времени шеф останавливал машину, выходил перевести стрелки, и мы мчались дальше.

И домчались!

Правда, к подъезду он нас всё-таки не подвез: двор у нас тесный, двух-вагонному составу в нём не развернуться.

Пришлось нам предаваться отчаянному пьянству еще некоторое количество дней и ночей, пока это не закончилось следующим образом: в дверь раздался звонок, а когда она была открыта, в квартиру вошел со смущенным видом старший шапин брат, майор, а за ним — грозный шапин папа, с пистолетом Макарова в руке, отобранным для этого дела у вышеупомянутого шапиного брата.

— Руки вверх! — было сказано нам. — К стене!

Мы подняли руки, стали к стене.

После чего Шаповалов Ю. был под дулом пистолета увезен своими старшими родственниками аэропорт, где посажен в самолет, да и отправлен-таки в Тюмень.

И, конечно, хорошо бы написать, что в качестве завершающей точки шапин папа выстрелил в лампочку под потолком — но этого не было.

Он всего лишь мрачно пробурчал:

— Смотрите у меня! — и грозно помахал пистолетом.

А более — ничего.

Вот теперь все: 1997, 15 марта, суббота, 10:18.