«БРИГАДА ВЫШЛА ИЗ КОЛЬЦА ЭКСПЕДИЦИИ В РАЙОН РУГОДЕВСКИХ ЛЕСОВ…»

«БРИГАДА ВЫШЛА ИЗ КОЛЬЦА ЭКСПЕДИЦИИ В РАЙОН РУГОДЕВСКИХ ЛЕСОВ…»

1943 год, 5–6 сентября

С напряженным вниманием следили мы за положением на фронтах войны. Лето 1943 года было богато событиями, которых после победы под Сталинградом с нетерпением ожидали все. Мы верили, что по гитлеровским войскам будет нанесен новый мощный удар, и жили его ожиданием. Но первые сообщения о развернувшейся гигантской битве были для нас, не знавших, конечно, замыслов советского командования, тревожными.

5 июля гитлеровцы из районов Орла и Белгорода начали мощное наступление на Курск. Стремясь расчленить советские войска у основания выступа, вклинившегося на многие километры в оборону войск вермахта, гитлеровские генералы рассчитывали отсечь этот выступ, изолировать его, окружить, а затем уничтожить бившиеся на этом участке фронта части Красной Армии. Планировалось по сути дела то же самое, что было осуществлено под Сталинградом. Только на этот раз в «котле» должны были оказаться наши армий.

Однако планам гитлеровцев не дано было осуществиться. Советское командование ждало этого удара, хорошо было подготовлено к нему, располагало достаточным количеством сил для ответных действий. Наступление было остановлено, неприятеля вынудили перейти к обороне, а затем по нему ударили сначала Западный и Брянский фронты, перешедшие 12 июля в решительное контрнаступление против орловской группировки врага, а затем, 15 июля, Центральный фронт, К 18 августа после яростных многодневных боев окончательно потерявшие инициативу гитлеровцы были отброшены на рубеж юго-восточнее Брянска. 3 августа началось контрнаступление Воронежского и Степного фронтов против белградско-харьковской группировки войск противника. 5 августа были освобождены Орел а Белгород, а 28 августа — Харьков.

За 50 дней непрерывных ожесточенных сражений войска Красной Армии начисто разгромили 30 гитлеровских дивизий, 7 из которых были танковыми. Враг потерял свыше 500 тысяч своих солдат и офицеров. Курская битва положила конец наступательной стратегии гитлеровского командования. Коренной перелом в Великой Отечественной войне был завершен. Стратегическая инициатива, захваченная Красной Армией под Сталинградом, окончательно закрепилась за ней.

Все это отзывалось унынием в рядах гитлеровских армий и новым подъемом вооруженной народной борьбы во вражеском тылу. На наших глазах развивался тот самый процесс, который в последствии был описан в «Истории КПСС» следующими словами: «…партизанское движение в 1943 году стало массовым, превратилось в грозную силу для врага… Широкий размах партизанское движение получило в оккупированных областях РСФСР — Ленинградской, Орловской, Смоленской и Калининской, на Украине, в Белоруссии и в Крыму, Оно быстро нарастало в Латвии, Литве, Эстонии, Молдавии. К концу 1943 года насчитывалось свыше миллиона вооруженных партизан…»[94]

* * *

На моем столе лежала радиограмма. Я смотрел на только что принесенный дежурным радистом бланк, в голове прыгали какие-то мысли, вспыхивали и тут же исчезали обрывки воспоминаний, образуя несусветную сумятицу, и сквозь все это проступали написанные карандашом слова: в ночь с 5 на 6 сентября погиб Герман.

Как-то особенно долго не мог я сосредоточиться. Все мы понимали, конечно, самую что ни на есть реальную возможность гибели любого из нас. Мы давно привыкли к этой мысли и, наверное, поэтому редко к ней возвращались. Когда вокруг тихо, незачем омрачать себе существование размышлениями о смерти, а в бою, в минуты реальной угрозы, думать об этом попросту некогда. И каждая смерть больно ударяла по сердцу.

Сколько погибло моих боевых товарищей! Пикарчук, Савченко, Кныш, Гусев, Курбит, Харченко, Глебов, Пушкин, Пахомов, Васильев… И вот теперь Герман. Казалось бы, ко всему должны были мы привыкнуть. Но сознание упорно отказывалось в первые минуты приникать эту страшную весть — погиб. Я никак не мог поверить в то, что Саши Германа уже нет, что осталась о нем только наша память в теперь самое большее из того, что можем мы для него сделать, передать эту память людям и заботиться о том, чтобы была она вечной.

Под некрологом, опубликованным 14 сентября 1943 года в газете «За Советскую Родину», стоит и моя подпись. Но еще и тогда, помню, все во мне сопротивлялось жестокости произошедшего. Позже, будучи вызван в Ленинград, я прочел в штабе партизанского движения донесение начальника политотдела 3-й бригады М. Л. Воскресенского. Этот документ дает наиболее точное представление об обстоятельствах гибели Александра Викторовича.

«В первых числах сентября немцы начали крупную карательную экспедицию, направленную главным образом против партизан 3-й бригады.

5 сентября 1943 года бригада стояла в районе деревень Шариха и Станки Новоржевского района Калининской области. Стянув в этот район крупные силы, немцы еще в первой половине дня завязали бой на участках 2-го и 1-го полков, и к вечеру дислокация бригады была обложена со всех сторон. Весь день над расположением отрядов кружились немецкие самолеты и сбрасывали листовки. В этих листовках было написано: „Вы окружены 6000 немецких солдат. Ваше сопротивление бессмысленно. Сдавайтесь в плен. Со всеми сдавшимися в плен партизанами будут обращаться так же, как с пленными красноармейцами“. Листовка подтвердила еще раз, что мы имеем дело с организованной карательной экспедицией. Командование бригады приняло решение выйти из зоны действия экспедиции на юго-восток.

Бригада выступила с наступлением темноты. Для ликвидации засад противника, которые должны были встретиться в пути нашего движения, Александр Викторович приказал выделить боевой отряд. У дер. Житница идущий впереди колонны полк тов. Худякова был обстрелян засадой немцев, расположенной на высотах и в самой деревне. Позднее было установлено, что в Житнице находилась не засада, а стоял гарнизон, численностью в 500 человек, и располагался штаб группировки карательной экспедиций.

Выход был один — разгромить этот гарнизон и с боем выйти из вражеского кольца.

Ленинградский полк Худякова прорвал немецкую оборону, ворвался в деревню и с боем прошел. В этом бою пали героической смертью начальник штаба полка тов. Бойков и начальник санитарной службы полка тов. Добрягин. Командир полка тов. Худяков был тяжело ранен. Шедший в это время вслед за полком Худякова 4-й полк тов. Ефимова был значительно слабее в боевом отношении, так как личный состав его в основном состоял из людей, недавно вступивших в отряды и еще не обстрелянных в достаточной степени. Поэтому 4-й полк не сумел воспользоваться прорывом и пройти вслед за полком Худякова. Враг сразу же снова закрыл проход.

Тов. Герман, видя замешательство 4-го полка, отдал приказ отряду № 11, который двигался со штабом бригады за 4-м полком, выдвинуться вперед и сам повел отряд на штурм высоты, занимаемой противником, С маузером в руке, с криком: „Вперед! За Родину!“ — Александр Викторович бросился на немцев. Бойцы устремились вслед за Александром Викторовичем. Каратели с высоты были сбиты. Вместе с тов. Германом шли его адъютант тов. Лемешко и начальник штаба бригады тов. Крылов. Лемешко ранило, Александр Викторович отправил его назад.

Продолжая идти вперед, Александр Викторович сказал мне; „Я ранен“. Когда ему предложили идти в санитарную часть, он резко отказался. Так же резко он отказался от перевязки, когда к нему подошла медицинская сестра.

Уже раненный, Александр Викторович крикнул: „Друзья, вперед, на деревню!“ Отряд ворвался в Житницу. Фашисты отчаянно сопротивлялись. Они бросали из-за углов гранаты, стреляли из пулеметов и автоматов, но партизаны, предводительствуемые своим любимым комбригом, громили немцев до тех пор, пока не выбили их из деревни. Тов. Герман вместе с отрядом вбежал в деревню. Рядом с ним был раненый начальник штаба бригады тов. Крылов и его адъютант тов. Синельников. Синельников рассказывает: „Александра Викторовича ранило в голову. Он вскрикнул и упал“… Имея на руках раненого Крылова, Синельников снял с убитого снаряжение. В это время немцы открыли ураганный огонь по деревне, и все попытки вынести тело командира потерпели неудачу.

Тов. Ломовцев с группой разведчиков через день пробрался на место боя. Умело скрываясь, минуя вражеские гарнизоны и засады, разведчики проникли в дер. Житница, нашли тело Александра Викторовича, вынесли его, положили на подводу и днем, с большим риском наткнуться на немцев, привезли его в бригаду за 30 км (от места боя).

Немецкий гарнизон в дер. Житница был разгромлен. На улицах деревни и на ее подступах валялось 370 вражеских трупов, 8 сожженных автомашин, 1 орудие, 1 миномет, 33 лошади и 5 повозок с боеприпасами.

Бригада вышла из кольца экспедиции в район Ругодевских лесов…»[95]

…Тело Германа было переправлено на самолете в советский тыл. Похоронили Александра Викторовича на площади Свободы в Валдае, рядом с Николаем Григорьевичем Васильевым.