Возражения

Возражения

Не только М.Боткин, но и большинство членов Академии искали случая, чтобы обругать "Мир Искусства". Из-за этой ненависти разошелся я с Собко и попал в подозрение у Стасова. Занятно было выслушивать различные мнения на наших выставках. Помню, как Президент Академии Наук в[еликий] князь Константин Константинович поносил выставку за "декадентство". Почему-то он обрушился на безобидный этюд Браза: "Зачем фонарь кривой?" Пришлось пояснить: "Вероятно, сломался". Ответ сильно не понравился. Управляющий Русским Музеем в[еликий] князь Георгий Михайлович однажды начал ругать выставку в более чем сильных выражениях, не годных для печати. Как председателю Общества мне пришлось терпеливо выслушивать этот грубый поток. Наконец, заметив мое демонстративное молчание, в[еликий] князь счел нужным смягчить положение: "Простите меня, я говорю, как солдат". — "И притом имеете полную возможность".

В[еликий] князь Владимир один раз при всех брякнул такое словечко, что можно было вспомнить Горького в "Страсти-мордасти": "От моего словечка потухнет свечка". Когда был выставлен мой "Половецкий стан", который в Третьяковке, государыня Александра Федоровна, вопреки обычному своему молчанию, ополчилась против дымов половецких: "Зачем грязь на небе!" Государь должен был пояснять, что это дым.

Иногда даже М. Боткин вступался за искусство. Заметив, что в[еликий] князь Михаил Александрович не обращает внимания на картины, он спросил: "Видимо, Вашему Высочеству не нравятся картины?" Михаил Александрович засмеялся: "Никакого толка в живописи не понимаю, вот в автомобилях — это другое дело". Царедворец Боткин не выдержал: "А между тем по званию своему, Вы, Ваше Императорское Высочество, во всем должны толк понимать". Много чего наслышался выставочный зал Поощрения. Всегда находила доброе слово принцесса Евгения Максимилиановна. Умел сказать в[еликий] князь Петр Николаевич не только за себя, но и за брата своего. А сдерживать в[еликого] князя Николая было нелегко.

Далекими кажутся, как во сне, всякие нападки на "Мир Искусства". Но в свое время каждое резкое суждение могло иметь разрушительные последствия. Не то же ли самое было и с группой Крамского? Или с А.Ивановым? Со всеми, кто пытался сказать новое слово. Как ругали Горького, Андреева! А Тургенева! А Лермонтова! А Пушкина — самого Пушкина!

Публикуется впервые