17. 7 декабря 1956 г. Москва

17.

7 декабря 1956 г.

Москва

Моя хорошая Наташа!

В предыдущем письме мы разбирали природу первого толчка — движения атмана к нирване. Единая сущность, или Абсолют, в своем обнаружении при переходе от потенции в акт разделяется на совершенный и несовершенный. Совершенный — в силу того, что находится за пределом пространственно-временного изменения, остается постоянно в состоянии покоя. Иначе говоря, пребывает в состоянии непоколебимой нирваны. Атрибуты Абсолюта, или нирваны, непостижимы уму. Несовершенный — в силу своего постоянного движения к совершенному, разделяется, в свою очередь, на существование и сознание, внешнее и внутреннее, реальное и идеальное, но в обеих сферах осуществляет волю сознательную (разумную) и волю к жизни (бессознательную). Как мы говорили выше, атман (несовершенный) как частица Абсолюта (его эхо) наделен одним из его бесконечных атрибутов, именно атрибутом действия, что является разумной волей. Благодаря чему бессознательно для отдельного индивида (человека) до его определенного развития и разумно для всего атмана в целом он движется беспрерывно к нирване (стремится вернуться на свою родину). Тем самым, он создает вечный закон совершенствования как в материальном мире, так и в мире идеи. Несовершенный (атман) в силу несовершенства в своем развитии обнаруживается как бессознательная воля к жизни: действие этой воли к жизни вызывает несовершенное следствие и т. д. Таким образом, несовершенный (атман) попадает в полную зависимость от неумолимого закона причины и следствия (кармы). Этим объясняется сочетание в мире разумного и неразумного начал.

В мире господствуют два начала — логическое и нелогическое, разумная воля и бессознательная. Первое начало дает содержание, второе — силу осуществления событий мира. Эти два начала особенно ярко выражаются в человеческом индивиде как в конечном пункте материального совершенствования атмана. Человек, осуществляя разумную цель к совершенству, постоянно сталкивается с волей к жизни, которая утверждает любовь к жизни и любовь к греховным мотивам. Так как мир есть единое закономерное целое, то обе воли должны быть в чем-либо согласованы; иначе воля вторая (бессознательная) не будет руководствоваться разумной волей и содержание первой воли будет лишено силы осуществления. Согласование может быть достигнуто подчинением одного начала другому. Разумная воля как атрибут божества является первичной, и поэтому воля к жизни (бессознательная) есть производное от первой воли. И потому в мире, особенно в истории человечества (в эпоху революции или построения коммунизма), бесконечное общественное зло делается под знаменем добра и свободы, и т. д.

Человек есть индивидуализированный атман, наделенный сознанием, он похож на всеобщий индивидуализированный атман (об индивидуализации атмана разговор особый). Если человек сознательно создает из материального окружения условия для своего совершенства, то несовершенный атман (вообще) актами разумной (божественной) воли создает материальный мир (вселенную) как условие для своего совершенства.

Материальный мир существует до тех пор, пока в нем существует атман. Если когда-нибудь все атманы сольются с нирваной, то, видимо, материальный мир перейдет в энтропию. Так как каждый человек есть индивидуальный совершенствующийся атман в материальной оболочке, то самая основная его цель (не только в этой жизни, но от самой своей основы) есть цель достижения нирваны. Так, развитие, совершенствование материального мира, которое кажется целесообразным и рациональным, обусловливается целеустремленным движением и развитием атмана к нирване. Само движение для материального мира имеет качественно отличное свойство от движения духа. Качество материальных объектов и качество духа одинаково зависят от движения. Движение, строго ограниченное от 0 до 300 тыс. км/с, есть Движение материи в пространстве и во времени. Это механическое Движение во времени обусловливает существование материи. От скорости этого движения зависят пространство, время и материя. Но оно переходит в качественно другое движение, т. е. в движение духа вне пространства и материального времени. Это постижимо только интуитивно. (Данная теория находится в стадии изучения, поэтому ничего определенного о ней сказать пока невозможно.)

Причина, породившая материальный мир, была разумной волей атмана, его целеустремленным движением к нирване. Стало быть, порожденный им материальный мир необходимо имеет целесообразный закон жизни. Он был создан для того, чтобы служить местом проявления несовершенства, посредством отрицания последнего совершенствуется атман. Так как проявление несовершенства духа в материальном мире есть акт бессознательной воли к жизни, то материальный мир и является полем битвы двух воль — воли к жизни и разумной воли к совершенству. Посредством проявления, актуализации своего несовершенства (акт воли к жизни) атман создает явления мира, противоположные нирване, которые мы, буддисты, называем сансарой. Поскольку все процессы и явления в сансаре вызываются актом бессознательной воли атмана, т. е. его несовершенством, то сансара в сущности своей бессознательна, несовершенна и мучительна, в ней господствует железный закон причины и следствия. В самом процессе развития этот закон приобретает диалектический принцип.

1. С того момента, когда произошло раздвоение единого небытия на духовный и материальный миры (противоположные друг другу), один из принципов диалектики — противоположность и противоречия — стал основным двигателем в процессе развития.

2. Поскольку в сансаре атман постепенно теряет через бесконечный процесс развития собственное несовершенство, то в нем постоянно господствует борьба противоположных мотивов: с одной стороны — внутреннее необходимое стремление атмана к совершенству — к нирване (деятельность разумной воли), как ее частица (эхо); с другой стороны — проявление несовершенства в материальном мире, которое тянет его в обратном направлении (деятельность бессознательной воли к жизни).

3. Поскольку атман как частица Абсолюта обладает сознательной волей, и он же — несовершенный дух, и в нем действует бессознательная воля к жизни, то, стало быть, в нем заложено и единство, и противоположность оному. Поэтому он обладает всеми предикатами, являющимися условиями и источниками диалектического саморазвития.

4. Так как основным условием и первопричиной всякого движения и развития является этот же атман, то всякий процесс развития в природе (в материи) и в мире духа обусловливается противоречиями. От сюда вывод: в природе самого духа (в самом атмане) был необходимо заложен диалектический закон развития. Благодаря тому, что совершенствующийся процесс развития ведется разумной волей, направление этого процесса определяется не только причиной, толкающей как бы сзади, но и тем конечным результатом, которым завершается процесс. Нирвана как бы манит и завлекает к себе атмана как цель. В этом заключается участие Абсолюта в мировом процессе. Значит, решающее значение для течения процесса имеет не только прошлое, итог которого дает настоящее, но и будущее состояние атмана.

Каждая сознательная цель индивида есть часть общей цели всего атмана, проявление сознательной воли индивида есть частный случай проявления общей воли, которую по причине своей ограниченности разум не может постичь. Вот вкратце начало нашей спиритуалистической метафизики.

Для доказательства вышеописанного тезиса (положения) мы попытаемся поступить так же, как поступает наука для доказательства истинности или ложности какого-нибудь тезиса. В данном случае мы попробуем взять логический способ доказательства, ибо другие виды (экспериментальные и пр.) здесь не имеют силы. Если мы будем прибегать к прямому доказательству, то оно ведет через рассмотрение выводов, опирающихся на основание, к усмотрению истинности доказуемого тезиса.

Если мы поверим в теорию Мильна о начале времени, то придем к выводу, что все явления и процессы, происходящие в материальном мире, обусловлены причинно-следственным законом. Исследуя причинность по нисходящей линии развития, мы придем к первопричине, которая ничем не обусловлена. И поэтому только она может быть переходом Абсолюта из состояния покоя в действие.

На основе этой теории следует самоочевидное объяснение необходимости диалектического развития материального и духовного миров. Как я говорил в предыдущем письме, диалектический материализм, признавая диалектическое развитие природы, по-моему, голословно утверждает, что диалектический момент единства противоположностей заложен в самой материи. Но если спросить — почему, то они не могут дать вполне научного объяснения. Материя, согласно диалектическому материализму, в высшей степени — активное начало. Она обладает способностью самодвижения и самоорганизации к восходящему развитию от низших форм организованности к высшим. Отсюда и взяла свое начало эволюция сначала неорганического, а потом органического и человеческого миров. Стало быть, в материи заложена реакция упорядоченных структур, в которых, как и в органическом мире, целое определяет части. А по словам Ленина (В. И. Ленин. Материализм и эмпириокритицизм), в самой материи заложена способность к ощущениям, и самопознание есть свойство материи, проявляющееся на высших ступенях ее организованности. Словом, материя наделяется всеми свойствами, являющимися условиями и источником органической и психической жизни, она сама в этом смысле одушевляется или одухотворяется. И это понятно, если учесть, что один из главных источников учения Маркса — Энгельса — это философия Гегеля и ее диалектика. Хотя Маркс перевернул диалектику Гегеля, поставив ее вверх ногами, т. е. истолковал ее материалистически, тем не менее, известные идеалистические позиции, притом весьма существенные, сохранились и в марксистском миропонимании, например: восходящая линия развития бытия, противоположность и противоречие как двигатели процесса перехода от необходимости к свободе, конкретность истины и пр. Последовательное проведение этих мотивов вывело бы диалектический материализм за пределы материализма в точном смысле этого термина.

Благодаря этой (нашей) теории легко объясняется, почему в природе наблюдается восходящий путь развития: от низшего к высшему, от простого к сложному. А также объясняется рациональность (целесообразность) мира. Вышеперечисленные положения весомо доказывают истинность выдвигаемого мною тезиса.

(Продолжение в следующих письмах.)

* * *

Я сегодня получил твое письмо от 3 декабря сего года. Спасибо, моя хорошая, за теплое письмо. Меня очень огорчает письмо Л. М к твоей маме. Я не думал, что она имеет кое-какие мещанские наклонности. Думал, что она выше всех этих устаревших норм. Но меня успокаивает то, что в нашем поведении не было ничего аморального. В беседе Л. М. с М. А., между прочим, она сказала: «Биди — человек раненый, его раны еще не зажили (после нервных потрясений он еще не пришел в норму) и поэтому действовать на его нервы, т. е. сыпать соль на его раны преступно; я не думаю, чтобы Наташа имела серьезные намерения. И своим кокетством она только возбудила у Биди чувство любви, которое, будучи неудовлетворенным, подействует на него пагубно. Он может потерять равновесие, он в конечном итоге может и погибнуть. Это ужасно, это жестоко, это бесчеловечно». Возможно, она права. Во всяком случае, она знает, что ты не можешь меня любить. Это, по сути дела, чуть меня не погубило. Что произойдет в дальнейшем, я еще не знаю, видимо, моя жизнь изменится в корне. Ты пишешь: «Без тебя мне было бы трудно идти по пути к совершенству. Только ты можешь мне в этом помочь». Если ты это говоришь от души, то — превосходно. Но ведь я же тебе писал об условии, при котором нужно совершенствоваться. Далее ты пишешь: «Хотя я и стану женой другого, мне неудобно будет приехать к Л. М., она может меня не принять». Что это значит? Ты до приезда в Москву, т. е. до конца декабря этого года хочешь выйти замуж? Ведь ты же говорила, что до отпуска не сделаешь этого. Или ради любви к искусству решила еще подсыпать соли на мои раны? Если так, то спасибо. Ты, видно, решила, что я мало страдал в жизни. Все-таки я не могу понять тебя. Если у тебя есть внутренняя потребность мучить людей, то почему, за что ты решила выбрать меня своим объектом? Когда меня мучили чужие люди, которых я презирал, я не так страдал. Но когда меня мучает единственная моя любовь, мне гораздо больнее. Я настолько изменился физически за эти дни, что не можешь себе представить. Действительно стоит вопрос, смогу ли выдержать? Жалела ли ты кого-нибудь? Если да, то почему ты так меня презираешь и наказываешь? У меня сейчас непреодолимое желание видеть тебя, мне кажется, тогда (и только тогда) смогу успокоиться и наметить себе путь. Наверно, я уеду из Москвы, ибо уже не могу здесь жить (а может быть, — нигде?), я специально подожду тебя до января. Я хочу уехать более или менее спокойным. Каждый ищет успокоения, зачем этому мешать?

Пока, целую тебя крепко, моя душа. Спокойной ночи, уже четыре часа утра.

Твой Биди.

Н.! Почему ты в каждом письме пишешь: «Я не люблю тебя, я выхожу за другого, я люблю…» и т. д. Неужели ты считаешь меня совсем непонятливым и каждый раз повторяешь одно и то же. Если ты можешь об этом не писать, я был бы очень рад. Ты пишешь о совершенстве; но то, куда ты стремишься — это не путь к совершенству. Те пути, которые знаю я, видимо, для тебя неприемлемы.

Н.! В конце письма ты пишешь: «Может, для твоего спокойствия лучше мне не приезжать в Москву, тогда я не приеду». Нет, Наташа! Я хочу побеседовать с тобою, выяснить, что происходит между нами в последнее время. Все становится странным. Я — человек, я хочу успокоиться, я устал от всего этого, я болен. Пожалей меня, моя хорошая. Приезжай непременно. О, Наташа, как мятежно на душе…

Н.! С Л. М. завтра же поговорю и скажу, что хочу видеть тебя. Если она не примет, то приезжай к Map. Алекс., она изъявляла желание принять тебя. Конечно, она думает, что ты относишься ко мне серьезно. Я все равно перейду жить пока к друзьям в общежитие. Все рушится, какой-то злой рок преследует меня. Я знаю, что ты смеешься; мне очень больно, больнее быть не может. Помнишь, как-то у Л. М. по радио пели «Сомнение», ты смеялась, услышав это. Мне до сих пор слышится твой смех. Да, да, ужасно! Смех, смех — да… Если он стоит человеческой жизни — так зачем, зачем? Можно же когда-нибудь пожалеть меня и перестать смеяться. Разве я преступник? Нет же! Неужели я видел во сне действительность?