Высота

Высота

Если бы судьба снова даровала мне молодость и поставила передо мной выбор, я, не задумываясь, вновь стал бы летчиком.

И совсем не потому, что эта профессия для меня лучше любой другой.

Это — как первая любовь, которая никогда не тускнеет.

Кто хоть единожды испытал счастье огромных скоростей, высокого неба, счастье воздушных схваток, где секунды решают победу или поражение, тот никогда этого не забудет.

Могут сказать — это героическая профессия. Но разве солдат, идущий с гранатой на танк, — менее герой. Или матрос из морской пехоты, дравшийся до последнего патрона под Одессой или Севастополем?

Нет, понятие летчик, как и рядовой солдат, прежде всего означает работу.

Да, советская авиация неплохо поработала в Великой Отечественной войне. За годы ее наши летчики совершили около четырех миллионов самолето-вылетов. Из 110 тысяч самолетов, потерянных гитлеровской Германией и ее европейскими союзниками, только советские летчики уничтожили 55 тысяч.

Трудно перечислить всех героев, все подвиги воздушных витязей: героизм в годы войны был массовым. Ведь только среди воинов-авиаторов более 200 тысяч человек удостоились правительственных наград, а 2420 из них стали Героями Советского Союза.

Но ни один из них, идя на подвиг, не думал о славе. Мы вершили общее ратное дело народа и счастливы, что Победа сложилась и из наших усилий.

Но все же, что такое подвиг?

Недавно я получил письмо от одного из читателей, рабочего Магнитки Алексея Строганова: «…Я понимаю, что вы и ваши товарищи жили самоотречением. Но тогда была война, и кто думал тогда о личном! Все было подчинено одной цели — победить! Победить во что бы то ни стало.

А сейчас — мирные дни. Мне уже скоро тридцать. А какой подвиг можно совершить в эти годы? Когда станешь более зрелым, может быть, тебе поручат и более ответственные дела. А до тридцати — личность только формируется…»

«Это в тридцать-то лет личность только формируется!» — рассердился я… Хотелось сослаться на общеизвестные примеры. Гайдар, Зоя Космодемьянская, Виталий Бонивур, краснодонцы, Стаханов, Хетагурова, Мамлакат… Сотни подвигов, совершенных юными, молодыми в бою и труде!

Но я — летчик. Думаю, что этой книгой я по существу ответил на вопрос Алексея: ведь всем, о ком я здесь рассказал, было далеко до тридцати и лишь единицы «перевалили» за этот возраст.

И все же я расскажу еще об одном парне. В его анкете было записано: «Фамилия — Фрунзе. Имя — Тимур, год рождения — 1923. Время вступления в комсомол — 1938». Только и всего.

Дело, Алексей, не в возрасте!

Суть в том, какую цель ставит перед собой человек в жизни и как упорно ее добивается.

В сентябре 1941 года он окончил с отличием Качинскую Краснознаменную военную авиационную школу им. Мясникова.

Я чуть-чуть не застал Тимура, когда мы привели наши «яки» к Каче. Но о подвиге его знал каждый в нашем полку.

Здесь мне хочется перейти на язык документов. Чтобы никто не мог сказать, что я чего-то приукрасил или преувеличил.

«Эх, Климент Ефремович, — писал в 1940 году Тимур другу отца К. Е. Ворошилову, — если бы я только мог описать Вам, какое у меня было ощущение, когда я в первый раз поднялся в воздух! Какая уж там артиллерия! Теперь я уже имею 2 ч 44 мин. налета (с инструктором, конечно). Инструктор у нас замечательный. Лейтенант Коршунов. Он окончил Качу отличником и имеет уже три выпуска.

Вот обидно до смерти: самый разгар полетов — и проклятый выходной день! А завтра новая неприятность — вся эскадрилья летает, а у нашей группы теоретические занятия. А летать убийственно хочется! Обидно.

А вообще я страшно доволен. Учеба, даже теоретическая, очень интересная».

«Теперь имею восемь самостоятельных полетов… Обучение поставлено и обеспечено всем необходимым отлично. Так что, нечего уж тут говорить — все в наших руках. Но пока с учебой все в порядке. Хотя нельзя и сказать, что теория, которую нам преподают, — пустяк. Программа хоть и сжата, но по объему не уступит ни одной программе любого авиационного училища. По крайней мере, все необходимые предметы здесь проходят основательно и подробно. Однако, признаться, думал я, что намного легче будет. Дело не в том, что предметы трудно даются, а в нехватке времени. Буквально каждую минуту приходится использовать и не просто использовать, но стараться как можно рациональнее использовать. Крутишься, крутишься, еле поспеваешь. Однако теперь я уже настолько втянулся, что успеваю выделять ежедневно по 15–20 минут: решил заняться французским языком, чтобы не забыть».

И далее: «Народ в школе замечательный. Ребята простые, веселые, жизнерадостные. Вообще народ лихой, боевой. Короче говоря, мне мое окружение по душе…

К великой нашей радости, наша школа отныне не выпускает больше летчиков ни на И-15, ни на „чайках“. Обучение теперь будет производиться исключительно на И-16. Вообще сам самолет И-16 с первых же дней нравился мне во всех отношениях гораздо больше самолета И-15. А главное, что этот самолет не допускает никаких вольностей в обучении, очень строгая машина, можно даже сказать, несколько трудная машина. Как говорит наш ген. майор т. Туржанский: „Требует обращения только на Вы“».

Другое письмо: «Вы спрашиваете меня о настроении? На это могу ответить твердо, что настроение превосходное, ибо с каждым днем становлюсь все более и более уверен, что с моей профессией не сравнится ни одна другая военная профессия».

Третье, связанное с началом войны: «Летный курс обучения теперь расширен, введены полеты строем, воздушная стрельба и воздушный бой. Надеемся, что теперь нас сразу же отправят на фронт, а не куда-нибудь „тренироваться“… Я серьезно более всего теперь опасаюсь, что, когда я закончу школу, попаду под опеку каких-нибудь начальников и, чего доброго, с полгода проторчу, „осваивая материальную часть“ или под каким-нибудь другим предлогом».

Училище окончено с отличием. Аттестация командования: «Предан делу партии и социалистической Родине. Политически и морально устойчив. Умеет хранить военную тайну. Общее развитие отличное. Политически развит хорошо. Много работает над повышением своих теоретических знаний в области военной литературы и иностранных языков. С товарищами общителен. Пользуется среди них авторитетом. Физическое развитие отличное. Вежлив в обращении. Предупредителен. Энергичен, решителен, инициативен, настойчив и непоколебим в проведении в жизнь своих решений.

Летную программу усваивал хорошо, закрепляя отлично. В летной подготовке наблюдалась переоценка своих сил в овладении самолетом. Не боится делать любые эксперименты на самолете и не прочь выполнить что-нибудь неположенное. Был случай перевыполнения задания в зоне, за что отстранялся от полетов. После этого летал нормально.

За время обучения летному делу оказалось, что ему необходим строгий контроль по технике пилотирования. Зачет по теории и летной практике сдал отлично.

Кадрам ВВС соответствует с использованием летчиком-истребителем в частях ВВС КА с присвоением звания „лейтенант“».

Сам К. Е. Ворошилов об этих днях, последовавших за окончанием Тимуром училища, рассказывал: «Вспоминаю эпизод из жизни Тимура, который я не могу забыть. Когда началась война и Тимур уже окончил Качинское военное училище летчиков, я встретил его, повзрослевшего, в Куйбышеве, куда в то время были переведены многие правительственные учреждения. Встреча была приятно трогательной. Он кратко сообщил об окончании летной школы и сказал, что направляется теперь в штаб ВВС для распределения, т. е. для назначения в действующие войсковые части. Через несколько дней самолетом отправились в Москву. Летели вместе, и он всю дорогу вел разговор об одном: просил меня, чтобы я помог ему побыстрее отправиться на фронт…

После этого Тимур, не получая назначения по службе, несколько раз заходил ко мне и, несмотря на мою занятость, заводил речь все об одном и том же — об ускорении отправки его в действующую часть. Я пообещал выяснить этот вопрос, помочь ему, звонил по телефону кое-кому из его начальства, но как-то в текучке различных дел вопрос затянулся. Тимур не переставал напоминать мне о своей просьбе, но теперь он был уже возбужден и нервничал…

— Вы, Климент Ефремович, очевидно, мне не доверяете? Но вы же хорошо знали моего отца, я во всем хочу походить на него. Я буду бить врагов умело, беспощадно, собственной жизни я жалеть не стану. Поскорее, пожалуйста, устройте отправку меня на фронт.

Мне стало жаль Тимура, я успокоил его, как мог, и сказал, что позвоню еще и еще раз кому следует…

— Позвоните, пожалуйста, Климент Ефремович, только поскорее. Я, знаете, боюсь, что война может в любой момент кончиться, и это произойдет без моего участия, без моего личного, хотя бы одного воздушного огневого удара по фашистским выродкам, по этому подлому врагу нашей Родины, нашего народа.

— Бояться внезапного окончания войны, дорогой Тимур, нельзя, этому следовало бы радоваться, — ответил я ему. — Но, к сожалению, конца войны еще не видно — она лишь разгорается.

Тимур стал уверять меня, что он со мной согласен, что именно поэтому ему и необходимо быть в первых рядах защитников Родины.

Таков был Тимур Фрунзе — смелый и бесстрашный юноша. Он с честью сдержал слово — бить врага, не щадя собственной жизни — и погиб смертью героя, отражая налет превосходящих сил вражеской авиации».

Как это случилось — рассказано в рапорте командования, представившего его посмертно к присвоению звания Героя Советского Союза: «…17.1.1942 г. при выполнении боевого задания по прикрытию своих войск в районе северо-восточнее города Старая Русса в 12 ч. 15 мин. на высоте 900 метров в паре с опытным летчиком младшим лейтенантом Шутовым встретили четыре самолета противника типа Ме-109, смело и решительно атаковали эту группу вражеских самолетов. Атака была дерзкой и неожиданной для врага. Один самолет Ме-109 был сбит. Во время атаки на помощь фашистам подошло еще три самолета Ме-109. Имея численное превосходство и преимущество в скорости, врагу удалось расколоть отважную пару соколов. Самолет Фрунзе атаковали три Ме-109. Тов. Фрунзе использовал всю свою огневую мощь и в этом неравном бою погиб смертью героя.

Лейтенант Фрунзе с воинскими почестями похоронен на кладбище в поселке Крестцы Ленинградской области.

За образцовое выполнение заданий командования на фронте против немецких оккупантов и проявленные при этом мужество и героизм лейтенант Фрунзе представлен к званию Героя Советского Союза».

* * *

Вот что может, Алексей, совершить человек даже в свои девятнадцать лет! Настоящее дело и цель окрыляют человека, поднимают его до подвига.

Небо! Оно будет манить и меня, даже на последнем моем рубеже. Пока видят глаза и бьется сердце.

Недавно мне писал один из моих друзей-летчиков: «Мир нужно защищать. Люди не забудут, что десятки тысяч фашистских стервятников нашли гибель в советском небе во время Великой Отечественной войны. Во имя мирного неба планеты стоит на страже голубых рубежей сверхзвуковая ракетоносная авиация. Лучшие сыны советского народа, которым доверена новейшая техника, берегут мирное небо Родины».

Сейчас уже не различишь границы между пятым и шестым океанами — атмосферой и космосом, в которые мы вторгаемся — летчики и космонавты. Как-то мне довелось разговаривать с нашим прославленным космонавтом Героем Советского Союза Алексеем Леоновым.

— Да, наша голубая планета, плывущая в космосе, красива яркой, величавой красотой, — размышлял Леонов. — Земля прекрасна и вместе с тем поразительно мала в безмерном океане звезд. Космические корабли облетают ее всего за полтора часа.

С орбитальных высот можно окинуть взглядом сразу всю Европу. Вот с левой стороны покачивается в иллюминаторе Скандинавский полуостров, севернее — берега Норвегии, Балтийское море, Ленинград, Рига, позади Англия и Ирландия, Лондон, Париж. Справа видна Адриатика, Пиренеи, Черное море, Италия а впереди по курсу движения — дорогая наша Москва.

Но не только цветущие пашни и зеленеющие сады видны с орбитальных высот. Как черные оскалы, зияют военные полигоны НАТО, дымят военные заводы… И невольно задумываешься над тем, что только за наш век Европа пережила две страшные войны. Сколько миллионов людей погибло в этих войнах, сколько миллионов тех, которые могли бы жить, радоваться жизни и служить человечеству, высоким идеалам!

Подобное никогда не должно повториться! Люди могут и должны жить в мире и дружбе. Залог грядущего благоденствия мира — борьба за мир, за единение всех прогрессивных сил.

Космос осваивается для человека и во имя человека, во имя улучшения жизни для всех землян. Вот почему именно человек и несет полную ответственность за то, что происходит и будет происходить на его планете, за будущее своих потомков. Его Земля — это как бы космический корабль, несущийся в мировом пространстве. Она может и должна расширить границы обитаемого мира, посеять семена разума и добра в Солнечной системе и за ее пределами. Эту великую миссию человека-творца можно решить только путем единения всех прогрессивных сил на Земле…

Я вижу молодых ребят за пультами космических кораблей, уходящих в звездные дали.

Это — продолжение нашей дороги.

Дороги к еще невиданным победам.