Навстречу испытаниям

Вспоминая возвращение домой из Испании, первое, о чем говорил отец, – это невероятно сильное впечатление от контраста между аккуратными, красивыми и безмятежными городами, деревнями, полями Южной Франции и теми картинами разрушений, пожаров и людского горя, которые ему довелось видеть за последний год.

В Париже отец пробыл несколько дней. Но скучать ему не пришлось. В эти дни в Париже проходила Всемирная выставка, гастролировал МХАТ со всей своей звездной труппой. Отец побывал и на выставке, и на спектакле московских артистов. Перед самым отъездом из Парижа он получил приглашение на прием в советское посольство, который был дан по случаю прибытия во Францию из США летчиков Громова, Данилина и Юмашева, повторивших подвиг Чкаловского экипажа, – совершивших беспосадочный перелет из Москвы в Сан-Джосинто (США) через Северный полюс.

Присутствовало много гостей, в том числе официальных лиц. Внимание всех было приковано к героям-летчикам. Им аплодировали, брали у них автографы, просили сфотографироваться. А затем начался бал. Не умевший хорошо танцевать Александр стоял в стороне вместе с друзьями и смотрел на танцующих. Напротив них расположились артисты МХАТа, которые, по-видимому, обратили внимание на группу молодых мужчин, своим южным загаром заметно выделявшихся среди гостей, и они принялись о чем-то расспрашивать одного из сотрудников посольства. Вскоре большой компанией артисты направились через весь зал в их сторону. После взаимных приветствий завязалась беседа, а когда вновь зазвучала музыка, мхатовская прима Алла Тарасова подошла к Родимцеву и пригласила его на танец. Отказываться было неудобно, и Александр, в страшном волнении от предстоящего испытания, медленно и торжественно закружился с ней по залу.

Спустя много лет Александр Ильич с присущим ему юмором так рассказывал об этом эпизоде в кругу семьи: «Я не помню, под какую музыку мы танцевали. Я только помню, что изо всех сил старался не наступить Алле Константиновне на ногу. Но, на мое счастье, она танцевала так замечательно и была так деликатна, что все обошлось. А благодаря ее обаянию и манере держаться никто, кажется, и не обратил внимания на мою неспособность танцевать, поскольку все смотрели только на нее. Тяжелое это было испытание!»

В Москву отец выехал вместе с летчиками. На всем пути следования, в крупных городах и на небольших станциях, где останавливался поезд, тысячи людей приходили на вокзалы, чтобы поприветствовать Громова, Данилина и Юмашева, услышать их, подарить цветы.

В пути отец ближе познакомился с прославленными авиаторами, которые, несмотря на обрушившуюся на них всемирную славу, вели себя просто и скромно, с удовольствием общались со своими попутчиками, рассказывали о перелете, с большим интересом слушали его рассказы о событиях в Испании.

Особенно торжественно встречали героев-летчиков на советской земле. А когда поезд прибыл в Москву, на Белорусском вокзале собрались тысячи людей, гремела музыка, переливалось море цветов.

Наконец торжественная встреча завершилась. Как и предполагал Родимцев, его тоже встречали. На перроне к нему подошел незнакомый человек, поздоровался и сказал:

– Сейчас едем к командованию, а потом отдыхать.

Завершив дела, отец вышел на улицу и бросился ловить такси. Выйдя из машины у своего дома, он взлетел на третий этаж и позвонил. Но дверь никто не открыл. Немало удивленные его неожиданным появлением соседи, сообщили, что его семья выехала вместе с воинской частью в летние лагеря.

Оставив вещи у соседей и взяв только подарки для жены и дочери, отец поехал за город на электричке. От станции он шел пешком и, когда подошел к дому, была уже глубокая ночь. С трудом найдя дверь, он постучал, но никто долго не отзывался. Когда же Катя подошла к двери, она не сразу узнала его голос. Наконец поняв, кто это стучит, она открыла дверь, обняла мужа и заплакала.

Положенный отцу после возвращения отпуск родители провели в подмосковном санатории «Архангельское». Их первый совместный отдых получился необыкновенным, можно даже сказать, уникальным. Находясь здесь, он узнал, что ему присвоено звание майора. Но это было далеко не все. За время отдыха его дважды вызвали в Москву, в Кремль. В первый раз председатель Президиума Верховного Совета СССР М.И. Калинин вручил ему сразу два ордена Красного Знамени. Во время второго посещения, Михаил Иванович, пожав майору Родимцеву руку, слегка улыбнулся и произнес:

– Часто встречаемся, товарищ Родимцев!

И вручил ему орден Ленина и Золотую Звезду Героя Советского Союза.

Александр Родимцев стал сорок пятым гражданином нашей страны, отмеченным высшей наградой Родины. В то время появление в любом месте человека со Звездой Героя на груди привлекало всеобщее внимание, на них смотрели и относились к ним так, как в 60-е годы мы к героям-космонавтам.

После возвращения в свою часть из отпуска отец был назначен командиром кавалерийского полка. Но на этой должности он пробыл недолго. Уже в январе 1938 года он был зачислен слушателем Военной академии имени Фрунзе.

Начинался новый этап в жизни Александра Родимцева. В академии учились многие его друзья, с которыми он вместе сражался в Испании, – Николай Гурьев, Дмитрий Цюрупа, Дмитрий Погодин, Иван Татаринов, другие советские добровольцы. По выходным они часто собирались или в квартире у Димы Цюрупы, или в академическом общежитии. Породненные испытаниями, выпавшими на их долю, они на всю жизнь сохранили свою дружбу. Они понимали, что схватка с фашизмом еще далеко не окончена и боевой опыт, обретенный на испанской земле, уже очень скоро им пригодится.

Тяжело переживали друзья поражение республиканской армии и трагическую судьбу борцов с фашизмом. После прихода к власти Франко тысячи защитников республики были казнены или брошены в тюрьмы.

Главными причинами такого поворота событий стали не разногласия в стане республиканцев и даже не прямое предательство интересов республики отдельными политиками, что, безусловно, наносило огромный вред делу борьбы с мятежниками, а политические интриги и позиция правительств западноевропейских стран, более всего стремившихся не допустить усиления роли коммунистов в Испании и влияния Советского Союза в Европе. В результате не был дан отпор вероломному поведению франкистов и их немецких и итальянских союзников, нарушивших достигнутые договоренности о выводе иностранных войск из Испании. Добровольческие интербригады покинули страну, а союзные мятежникам войска Германии и Италии отказались это сделать. Ситуация на фронтах резко изменилась в пользу фашистов.

Во время гражданской войны в Испании Советский Союз помогал законному, демократически избранному правительству этой страны, а Германия и Италия – мятежникам. Открыв дорогу фашистской диктатуре в Испании, западные державы подтолкнули фашистские режимы Германии и Италии к новой экспансии.

Память о сорока тысячах добровольцев, сражавшихся с фашизмом в Испании, вплоть до наших дней эхом отзывается во всех странах мира, откуда они отправились на борьбу за свободу испанского народа. Гражданская война в Испании явилась не только одним из самых важных и драматичных, но также и одним из наиболее обсуждаемых событий ХХ века.

Но одна, главная, мысль объединяет все, что сказано честными людьми из разных стран – политиками, ветеранами, деятелями культуры, представителями общественных организаций в отношении гражданской войны в Испании за прошедшие восемьдесят лет со дня ее начала: ЕСЛИ БЫ ТОГДА УДАЛОСЬ ОБЩИМИ УСИЛИЯМИ ОСТАНОВИТЬ ФАШИЗМ, ТО ВТОРУЮ МИРОВУЮ ВОЙНУ МОЖНО БЫЛО ПРЕДОТВРАТИТЬ.

После осознания этого все дальнейшие рассуждения об «особых интересах Москвы», о которых, в оправдание политики правительств своих стран в испанских событиях, западными исследователями написано множество монографий, выглядят явно идеологизированными и предательскими по отношению к борьбе лучших сынов и дочерей всего мира с чумой фашизма. Они не имеют ничего общего с беспристрастным историческим исследованием.

Понимание сути и масштаба происходивших на испанской земле событий подвластно не только историкам и специалистам, но и обыкновенным людям, которые способны увидеть роль каждого государства и отдельных личностей в переломные моменты истории, опираясь на здравый смысл и общечеловеческие ценности. Мы можем гордиться ролью, которую сыграла в той войне против общего врага наша страна, независимо от каких бы то ни было политических пристрастий, – мы были в одном строю с лучшими людьми мира.

Окончив академию с отличием, отец продолжил службу в Белорусском особом военном округе в должности помощника командира 36-й кавалерийской дивизии. Он участвовал в освободительном походе Красной армии в Западную Белоруссию, а в марте 1940 г. несколько недель находился в войсках, принимавших участие в советско-финской войне.

К тому времени имя Александра Родимцева – испанского героя – приобрело широкую известность в стране. Подтверждением этого является тот факт, что именно ему было предоставлено право выступить с приветственной речью от имени Вооруженных сил на XVIII съезде ВКП(б) в марте 1939 г.

В октябре 1940 года в судьбе моего отца вновь произошел крутой поворот. Ему предложили пройти обучение на курсах командного и штурманского состава ВВС при Военной академии им. Н.Е. Жуковского. Это был период активного строительства воздушно-десантных войск, требовались командирские кадры, желательно с боевым опытом. Нужно было переквалифицироваться из кавалериста и пулеметчика в десантника.

Отец начал осваивать то, о чем мечтал в детстве, – прыжки с парашютом. Тренировки шли с утра до вечера. Однажды, вспоминал отец, случилась беда: разбился один из слушателей. Сразу после этого взлетела группа, в которой был и Родимцев. Пока набирали высоту, в самолете царила тишина. Когда раздалась команда – «приготовиться к прыжку», отец первым шагнул к открывшейся двери. Произнеся свое знаменитое: «Шайтан побери!», он затем воскликнул: «За мной, ребята, я пошел!» Вся группа успешно выполнила прыжок. Полученным после учебы значком инструктора-парашютиста отец гордился не меньше, чем другими своими наградами.

В мае 1941 г. полковник Родимцев был назначен командиром 5-й воздушно-десантной бригады, которая входила в состав 3-го воздушно-десантного корпуса. Части корпуса дислоцировались в Одесском особом военном округе, а штаб находился в городке Первомайске Николаевской области.

Об этих последних мирных днях и своем новом месте службы отец вспоминал: «Казалось бы, еще совсем недавно, будучи рядовым солдатом, я мечтал о службе в воздушно-десантных войсках… А теперь, оказывается, я перевыполнил свою мечту: стал одним из командиров наших молодых воздушно-десантных войск, служба в которых считалась среди военных ответственной и почетной. В те дни я был совершенно счастлив. Во-первых, мне предстояло служить с отлично подготовленными бойцами. Во-вторых, я впервые получил возможность проявить себя на самостоятельной работе».

Провожали отца на новое место службы на Киевском вокзале столицы самые близкие люди – жена и два друга, вместе с которыми он воевал в Испании. Друзья жали руки, а жена, обнимая, говорила: «Устраивайся, а через месяц жди меня». Отец навсегда запомнил их молодые, жизнерадостные лица и напутственные слова, полные надежд на будущее.

С женой отец встретился только почти два года спустя, и то лишь на несколько дней, чтобы затем расстаться еще на два года, а дорогих его сердцу друзей ему не довелось больше увидеть никогда…

Родимцев принял бригаду 17 мая 1941 года. Впоследствии отец написал в своих мемуарах о том, что ему пришлось внести серьезные изменения в обучение личного состава. Он видел, что основной упор делался на парашютную подготовку и десантирование, но опыт боев в Испании подсказывал ему, что этого недостаточно. Ведь после приземления десантник должен сражаться на земле, на незнакомой местности, вероятнее всего, с превосходящими силами противника, а значит, бойцы должны не только отлично владеть всеми видами оружия, но и приемами рукопашного боя, маскировки, быть тактически грамотным и в наступлении, и в обороне. Несмотря на то что учеба по-новому продолжалась в мирное время совсем недолго, отцу вместе с помощниками и младшими командирами удалось внести коррективы в подготовку своих десантников. Однако отец видел, что некоторые офицеры восприняли его указания о необходимости воспитания у бойцов навыков боя на земле без энтузиазма. Им нравились прыжки, и они считали это главным для десанта. Но отец твердо стоял на своем, рассказывал бойцам и командирам об опыте боев в Испании, и вскоре они стали понимать его правоту.

Несмотря на хорошие результаты, показанные бригадой на учениях, отличное владение личного состава оружием, грамотные действия штабов, работы впереди было еще много. Но, как рассказывал отец, в июньские дни 1941 года по многим приметам, не представлявшим, казалось бы, по отдельности ничего тревожного, складывалась картина некоего напряжения, неясной тревоги. Это и появление иностранных самолетов, прилетавших с запада и улетавших в том же направлении, и разговор с командующим Одесским военным округом генерал-полковником Черевиченко, в котором он требовал выдержки, чтобы оттянуть начало надвигавшейся войны, и прибытие в штаб округа множества офицеров в полевой форме с чемоданчиками, с которыми побеседовал отец. Они выезжали в войска, стоявшие у западных границ.

Через несколько дней время, отпущенное на подготовку к войне, закончилось. Начались годы испытаний.