Глава 22 Хозяин Черного города. Богачи, рэкет и пиратство

Глава 22

Хозяин Черного города. Богачи, рэкет и пиратство

Сосо сам закрыл Като глаза. В оцепенении он стоял у гроба жены; его сфотографировали, и после этого он упал в обморок. “Сосо горячо оплакал свою любимую жену”, – писал Елисабедашвили. Он сетовал, что “не сумел в жизни обрадовать ее”.

Он был в таком отчаянии, что друзья боялись оставлять его с маузером. “От меня все оружие отбирали, вот как мне было тяжело, – рассказывал он позже девушке. – Я понял теперь, как мы иногда многого не ценим. Бывало, уйду на работу, не прихожу целую ночь. Уйду, скажу ей: не беспокойся обо мне. А прихожу – она на стуле спит. Ждала меня всю ночь”[119].

О смерти Като было объявлено в газете “Цкаро”[120]. Похороны состоялись в 9 утра 25 ноября 1907 года. Отпевание прошло в Колоубанской церкви рядом с домом Сванидзе, в той самой церкви, где они венчались. После этого процессия прошла через город. Като похоронили на Кукийском кладбище святой Нины по православному обычаю. Погребение закончилось фарсом. Сталин, бледный, в слезах, “был очень опечален и встретил меня, как некогда, по-дружески”, вспоминает Иремашвили. Сосо отвел его в сторону. “Это существо смягчало мое каменное сердце, – произнес он, показав на гроб. – Она умерла, и вместе с ней – последние теплые чувства к людям”. Он положил руку на грудь: “Здесь, внутри, все так опустошено, так непередаваемо пусто”.

Во время погребения Сосо потерял обычное самообладание. Он бросился в могилу на гроб. Мужчинам пришлось вытаскивать его. Гроб закопали – но тут семейное горе прервала конспирация. Сосо заметил, что на похороны пришли агенты охранки. Он убежал задворками кладбища и перепрыгнул через забор. Побег с похорон жены – еще один штрих к теме его супружеского небрежения.

Два месяца о Сталине не было слышно ничего. “Сосо впал в глубокую скорбь, – пишет Монаселидзе. – Он почти ничего не произносил, и никто не отваживался с ним заговорить. Все время он винил себя за то, что не послушался нашего совета и повез ее в Баку по жаре”. Возможно, почувствовав, что Сванидзе злы на него, он отправился тосковать к матери в Гори. Встретив там друга по училищу, “он разрыдался как ребенок – хотя был крепким человеком”.

“Моя личная жизнь разрушена, – всхлипывал Сталин. – Ничто не связывает меня с жизнью, кроме социализма. Я посвящу ему свое существование”. Такой рационализм впоследствии не раз ему пригодится для объяснения тех невероятных трагедий, которые он сам обрушит на свою семью и друзей. В старости он вспоминал Като с тоской и нежностью. Он отдал ей своеобразную дань памяти: если свои первые статьи он подписывал “Бесошвили” (память об отце), то теперь у него появился новый псевдоним К. Като (Коба Като).

Его сын остался в Тифлисе, но Сталин и не думал возвращаться в это провинциальное “болото”, где он уже был политическим изгоем. Так что он покинул сына больше чем на десять лет.

“Като умерла и оставила нам восьмимесячного “пацана”, – вспоминает Монаселидзе. Мальчика вырастили мать Като Сефора и супруги Монаселидзе; Сталин его почти не навещал. Возможно, Яша напоминал ему о его трагедии.

Это было не по-грузински. Семья Като, хоть и отдавала должное конспираторскому мастерству Сталина, была в ужасе. В своих воспоминаниях, написанных почти через тридцать лет, хотя и до Большого террора, Сванидзе и Елисабедашвили смело рассказывают о том, что совсем не одобряли такого поведения, и ясно дают понять, что винят в смерти Като ее невнимательного мужа.

Воспоминания Монаселидзе завершаются примечательной деталью. После смерти Като Сосо уехал в Баку и до 1912 года не появлялся, но однажды от него пришло письмо из ссылки: он просил прислать вина и варенья1.

К концу 1907 года Сталин оправился от горя. Вместе с декадентом Спандаряном он отмечал канун Нового года в бакинском ресторане. Он был со старыми друзьями в революционной столице империи. Здесь собрались большевики, которые в разное время работали со Сталиным, – люди, которых он встречал на протяжении всей своей революционной карьеры. В самой России большевизм переживал упадок, поэтому русские и кавказские революционеры устремились в Баку и часто мешали работе Сталина[121]. Вероятно, вечеринка удалась на славу: Спандарян, “близкий по характеру к Сталину”, был, кроме этого, “невероятно ленивым сибаритом, дамским угодником и стяжателем”. Его распутство не беспокоило его жену Ольгу, которая писала: “Сурен клялся мне не в верности до гроба, а в том, что вечно останется верным… рыцарем духа”. Но своих товарищей этот большевик-повеса шокировал. “Все дети в Баку младше трех лет похожи на Спандаряна!” – вспоминала Татьяна Вулих.

Сосо вновь занялся работой и заново созвал дружину. Вдвоем со Спандаряном они тут же начали требовать более радикальных действий – забастовок и агитации – и призывали азербайджанских и персидских рабочих, зачастую неграмотных, их поддерживать. Большинство интеллигентов гнушались этими неграмотными, но Сосо проводил с мусульманами встречу за встречей – они массово “голосовали” за него. Он сделал важный шаг: начал работать с радикальной мусульманско-большевистской организацией “Химмат” (“Усилие”) и пропагандировать ее деятельность. Когда Сталин спасался от погони, мусульмане часто прятали его в мечетях. Когда он поссорился с меньшевиками, один его друг-мусульманин метнул в Девдориани кинжал.

Через своих знакомых мусульман Сталин помогал с вооружением Персидской революции. С помощью Серго он отправлял в Персию оружие и борцов, чтобы свергнуть персидского шаха Мохаммеда Али, которого пытались убить его большевики. Сталин даже сам приезжал в Персию, чтобы наладить работу своих партизан. Он побывал в Реште: таким образом, Сталин посещал Иран еще до Тегеранской конференции 1943 года.

Шаумян был напуган успехом царской репрессивной кампании. Вместе с вернувшимся из ссылки Енукидзе они стояли за более умеренный подход, чем Сталин. Но Шаумян не мог лишить Сталина превосходства. Он ратовал за сдержанность. Сталин смеялся над его привилегированным положением и плел против него интриги на пару со Спандаряном, “его ближайшим другом, правой рукой”. После смерти Сталина говорили, что он враждовал с Шаумяном, но это преувеличение. Они нормально работали вместе, хотя и относились друг к другу с недоверием2.

Вскоре после возвращения в Баку Сталин втайне предпринял новое путешествие: он отправился к Ленину, который жил в Женеве. Мы знаем, что они встречались в 1908 году и что Сталин был в Швейцарии. Сталин сам вспоминал об этой встрече. Также он виделся с Плехановым, который “доводил его до белого каления”. Сталин “считал, что Плеханов – прирожденный аристократ”. Больше всего Сталина злила дочь патриарха марксизма – у нее были “аристократические манеры, она одевалась по последней моде и носила туфли на высоких каблуках!”. В Сталине уже просыпался ханжеский аскетизм3.

Скорее всего, Сталин и Ленин говорили о деньгах. Ленин сражался с меньшевиками и вел изнурительную распрю с Богдановым и Красиным, которые присвоили большую часть тифлисской добычи – а за добычей, в свою очередь, рьяно охотилась полиция Европы. Поэтому организации, которую изнутри убивал спровоцированный Лениным раскол, а снаружи – жестокие столыпинские репрессии, были, по словам Вулих, крайне нужны деньги.

Разумеется, как пишет Кавтарадзе, бакинский подручный Сталина, “было решено еще раз добыть деньги для партии”. Когда “главный финансист большевистского центра” слышал слово “деньги”, он хватался за маузер.

“В Баку, – вспоминал бывший здесь же Сагирашвили, – Коба подыскивал уголовников, “сорвиголов”, как он их называл, головорезов. В Америке таких людей называли бы гангстерами”, но Сталин создал им “ореол славы борцов за революцию”. Сталин “внес предложение организовать большевистскую боевую дружину”. В сталинскую дружину вошли Цинцадзе, Куприашвили и другие, в том числе так называемые маузеристы.

Кавтарадзе помогал Сосо разрабатывать план под эгидой тут же созданного Штаба самообороны. Еще одним подельником Сталина был 23-летний рыжеволосый юрист Андрей Вышинский, выросший в богатой одесской семье потомок польских шляхтичей. Вышинский стал меньшевиком, оставил юриспруденцию, занялся организацией террористических группировок и в 1905-м стал наемным убийцей. Сталин, вероятно, решил, что этот безжалостный молодой негодяй может быть ему полезен, и закрыл глаза на меньшевизм Вышинского. Он приспособил его к приобретению оружия и бомб.

“Политика – грязное дело, – говорил впоследствии Сталин. – Мы все выполняли грязную работу во имя революции”. Он стал успешным “крестным отцом” в небольшой, но полезной операции по сбору средств. Все это напоминало деятельность мафиозной семьи средней руки, где занимаются шантажом, подделкой валюты, вымогательством, ограблениями банков, пиратством и рэкетом – а также политической агитацией и журналистикой.

Целью Сталина, как вспоминает маузерист Иван Боков[122], было “запугивание нефтяных магнатов и черносотенцев”. По воспоминаниям Бокова, Сталин приказал маузеристам убить многих черносотенцев. Кроме этого, дружина собиралась ограбить Государственный банк Баку. Кавтарадзе пишет: “Мы узнали, что из центра в Баку по Каспийскому морю везут четыре миллиона рублей для Туркестанского края. Поэтому мы стали собираться в Баку… в начале 1908 года”. Они взяли в заложники капитана, как на “Цесаревиче Георгии”.

Пираты захватили в бакинском порту судно “Николай I”. Меньшевики проверяли причастность Сталина к этому преступлению, которое опять-таки нарушало партийные правила. Во время суда о клевете 1918 года у Мартова было достаточно доказательств участия Сталина в захвате “Николая I”, чтобы вызвать свидетелей. Позже троцкист Виктор Серж писал, что Вышинский еще до прихода большевиков к власти опрометчиво признался: “Коба был напрямую замешан в экспроприации парохода “Николай I” в бакинской гавани”.

Далее “Сталин внес предложение” ограбить бакинский флотский арсенал. Он “взял инициативу” и “связал нас с моряками”, вспоминал Боков. “Мы организовались с группой товарищей… сделали налет на арсенал”, убив нескольких охранников. Но, кроме этого, Сосо каждый день добывал средства, получая “пожертвования промышленников”.

Многие магнаты и представители среднего класса охотно жертвовали деньги большевикам. Им сочувствовала Берта Нусенбаум, мать Эссадбея. “Бриллианты моей матери финансировали сталинскую нелегальную коммунистическую печать”, – писал Эссад-бей. Поразительно, что Ротшильды и другие нефтяные бароны из числа богатейших магнатов Европы спонсировали большевиков, которые в конце концов отобрали у них предприятия. Об этих пожертвованиях от Ротшильдов вспоминает Аллилуев.

Главный инженер Ротшильдов Давид Ландау[123], согласно материалам охранки, регулярно жертвовал деньги большевикам. Агенты охранки установили, что, пока Сталин возглавлял партию в Баку, большевик-управляющий в одной из нефтяных компаний не участвовал в операциях, но собирал средства и передавал деньги от Ландау. Скорее всего, Ландау лично встречался со Сталиным. Еще один высокопоставленный сотрудник, доктор Феликс Сомари, банкир австрийской ветви Ротшильдов и позднее – известный ученый, рассказывает, что его отправляли в Баку, чтобы остановить забастовку. Он заплатил Сталину, и забастовка прекратилась.

Сталин постоянно встречался с другим промышленником – Александром Манчо, управляющим компании “Шибаев Петролеум Ко” и Биби-Эйбатского нефтяного общества. “Мы часто брали у Манчо деньги для организации, – вспоминал помощник Сталина Иван Вацек. – В таких случаях ко мне приходил тов. Сталин… Его [Манчо] и товарищ Сталин хорошо знал”. Или Манчо по-настоящему сочувствовал большевикам, или Сталин его шантажировал: управляющий выкладывал деньги по первой же просьбе.

Кроме того, Сталин занимался рэкетом и похищениями людей. Многие магнаты платили, если не хотели, чтобы их нефтепромыслы загорелись или с их домашними произошел “несчастный случай”. Пожертвования от рэкета отличить трудно: среди преступлений, которыми теперь занимался Сталин, были “грабежи, нападения, вымогательство у богатых семей, похищение их детей на улицах Баку среди бела дня – далее некий “революционный комитет” требовал выкуп”, – рассказывает Сагирашвили, знавший Сталина в Баку. “Похищение детей в то время было обычным делом”, – сообщает Эссад-бей: он в детстве никогда не выходил на улицу без свиты из троих охранников-кочи и “четвертого – слуги, который вооруженный ехал на коне позади меня”.

Согласно бакинской легенде, самым выгодным для Сталина было похищение Мусы Нагиева, десятого по богатству нефтяного барона, бывшего крестьянина, который славился скупостью. В Венеции этот Нагиев был так поражен дворцом дожей, что построил в Баку его копию (увеличенную): великолепный дворец Исмаилия в стиле венецианской готики (теперь здесь Академия наук). Нагиева похищали дважды, но его собственные воспоминания об этих неприятных событиях довольно туманны. Ни одно похищение не было раскрыто. Много лет спустя внучка Нагиева Диляр-ханым сообщила, что Сталин прислал нефтяному барону шуточную благодарность за щедрые пожертвования большевикам[124].

Рассказывали, что миллионеры вроде Нагиева были готовы раскошелиться после “десятиминутного разговора” со Сталиным – очевидно, благодаря придуманным им специальным бланкам, в которых значилось:

большевистский комитет предлагает вашей фирме заплатить ____ рублей.

Этот бланк рассылали по нефтяным компаниям, а деньги собирал технический ассистент Сосо – “очень высокий человек, известный как “телохранитель Сталина”; было видно, что у него пистолет. Платить никто не отказывался”.

Глава большевиков подружился с бакинской организованной преступностью. Их операции и операции маузеристов часто совпадали по времени. Одна банда контролировала некий пустырь в Черном городе. Сталин заключил с бандитами соглашение, чтобы они пропускали только большевиков, а меньшевиков – нет. У большевиков были особые пароли. В самом диком городе России к насилию прибегали обе стороны. Нефтяные магнаты привлекали к охране нефтепромыслов чеченских головорезов. Один из богатейших баронов Муртуза Мухтаров, живший в самом большом дворце Баку, построенном “под французскую готику”, велел своим кочи убить Сталина. Сосо сильно избили чеченцы – возможно, по приказанию Мухтарова[125].

Сталин соблюдал строжайшую секретность. Маузерист Боков вспоминает: “Иногда он так конспирировался, что мы по полгода не знали, где он! У него не было постоянного адреса, и мы знали его только под именем Кобы. Если он назначал встречу, то никогда не приходил вовремя: появлялся либо на день раньше, или на день позже. Он никогда не переодевался, так что похож был на безработного”. Товарищи Сосо замечали, что он не похож на типичного страстного кавказца. “Сантименты были ему чужды, – вспоминает один из них. – Неважно, насколько он любил кого-то – малейший огрех против партии он не прощал, заживо кожу сдирал”.

Итак, Сталину вновь удалось раздобыть деньги и оружие. Но, как всегда, ценой человеческих жизней. Большевики-традиционалисты, например Алексинский и Землячка, “очень возмущались этими экспроприациями” и убийствами. Одного рабочего Сталин обвинил в провокации. Несмотря на отсутствие безусловных доказательств, этого человека изгнали из города, «судили», приговорили к смерти и расстреляли.

Сталин гордился тем, что он практик, специалист по “черной работе”, а не пустослов-интеллигент. Но на самом деле он был и тем и другим. Вскоре до Ленина дошло множество жалоб на сталинский бандитизм, но к тому моменту, как пишет Вулих, Сталин был “настоящим хозяином Кавказа”, у него было много преданных сторонников, которые считали его вторым человеком в партии после Ленина. Интеллигенция любила его меньше, но все признавали, что он был крайне энергичен и незаменим.

Сосо оказывал “электризующее воздействие” на своих сторонников, о которых заботился. Он обладал талантом политической дружбы, который помог ему прийти к власти. Его сосед по комнате в Стокгольме, металлург Ворошилов, энергичный светловолосый щеголь[126], тоже приехал к нему в Баку, но там заболел. “Он навещал меня каждый вечер, – вспоминал Ворошилов. – Мы много шутили. Он спросил меня, люблю ли я поэзию, и прочитал наизусть целое стихотворение Некрасова. Потом мы вместе спели. У него был очень хороший голос и слух”. “Поэзия и музыка возвышают дух!” – говорил Ворошилову Сталин. Когда был вновь арестован Аллилуев, он беспокоился о его семье. Освободившись, Аллилуев пришел посоветоваться к Сталину, который уговаривал его уехать и давал деньги на переезд в Москву: “Бери, у тебя большая семья, дети. Ты должен им помочь!”

Смерть Като была тяжелым ударом, но уже в начале 1908 года вдовец, подписывавший статьи “Коба Като”, находил время для веселья и не имел недостатка в женском обществе.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Глава 2 КРЕМЛЬ С ЧЕРНОГО ХОДА

Из книги Байки кремлевского диггера автора Трегубова Елена

Глава 2 КРЕМЛЬ С ЧЕРНОГО ХОДА Даже и не знаю, для кого мой приход в Кремль стал большим шоком – для меня или для Кремля. Сергей Ястржембский, пресс-секретарствовавший в тот момент у Ельцина, дружелюбно пошутил на мой счет: Лена, такое впечатление, что вы выросли в инкубаторе


Глава седьмая ОТ ГОРОДА ГЛУПОВА К «ИСТОРИИ ОДНОГО ГОРОДА»

Из книги Салтыков-Щедрин автора Тюнькин Константин Иванович

Глава седьмая ОТ ГОРОДА ГЛУПОВА К «ИСТОРИИ ОДНОГО ГОРОДА» Деревня... деревня... Чуждый тонкой тургеневской поэтизации природы, Салтыков по-своему, с характерной для него душевной суровостью и, одновременно, эмоциональной глубиной воспринимал мир природы и выразительно,


Глава шестая ПРОТИВ «ЧЕРНОГО БАРОНА»

Из книги Буденный: Красный Мюрат автора Соколов Борис Вадимович

Глава шестая ПРОТИВ «ЧЕРНОГО БАРОНА» Впереди был последний грозный враг – Врангель. Но к борьбе с ним Первая Конная подошла далеко не в лучшем состоянии. Сказалась усталость от почти беспрерывных боев в течение трех с половиной месяцев и моральная подавленность от


Рэкет

Из книги Русская мафия 1988-2007 автора Карышев Валерий

Рэкет Приехали с бригадой из восьми человек на двух такси. Ребята вышли из машин и, расплатившись с таксистами, уже хотели идти на рынок, как меня кто-то окликнул. Я посмотрел в ту сторону. На противоположной стороне из новых вишневых «девяток» вылезали крепкие ребята в


Богачи

Из книги Большая Тюменская энциклопедия (О Тюмени и о ее тюменщиках) автора Немиров Мирослав Маратович

Богачи Вот восемь самых богатых людей 1996-го года по данным журнала «Форбс», которые перепечатаны газетой «Коммерсант-дейли».1. Билл Гейтс, владелец «Майкрософта» — 18 млрд. долларов2. Уоррен Баттер, американский финансист — 15,5 млрд.3. Поль Захар, владелец швейцарской


Глава VII, в которой рассказывается, как Франциск добрался до города Губбио, ухаживал за прокаженными и справился со свирепым волком, нападавшим на жителей города.

Из книги Жизнеописание святого Франциска Ассизского автора Яковелли Анаклето

Глава VII, в которой рассказывается, как Франциск добрался до города Губбио, ухаживал за прокаженными и справился со свирепым волком, нападавшим на жителей города. Выйдя из монастыря Св. Верекундия, Франциск вскоре добрался до города Губбио, расположенного ниже по склону


Глава III. На поиски черного золота

Из книги По экрану памяти: Воспоминания о Второй Колымской экспедиции, 1930—1931 гг. автора Цареградский В А

Глава III. На поиски черного золота Решение принято Через день мы вновь встретились с Пачколиным. — Есть ли у вас еще какие-нибудь новости? — вместо приветствия спросил он.— Есть, Александр Михайлович. И довольно ценные. Дзевановский принес мне образцы сланцев. Вот


Глава 10 Хозяин города

Из книги Изменники Родины автора Энден Лиля

Глава 10 Хозяин города — Честь имею поздравить новое начальство! — торжественно, с низким поклоном проговорила Маруся, когда Венецкий вслед за Раудером вошел в помещение комендатуры.Новый бургомистр хотел отшутиться, но не успел: немцы увели его в свои комнаты и


Глава 12 Интеллектуальное пиратство

Из книги Принцип Касперского [Телохранитель Интернета] автора Дорофеев Владислав Юрьевич

Глава 12 Интеллектуальное пиратство «С партнерами все проще, поскольку все легальные продажи мы отслеживаем. Каждая сделка регистрируется в системе, мы знаем судьбу этого ключа, можем проконтролировать цену. Грубо говоря, счет, который мы выставляем нашим партнерам, его


Пиратство — это бумеранг

Из книги Размышления странника (сборник) автора Овчинников Всеволод Владимирович

Пиратство — это бумеранг Перспективная программа создания «экономики знаний» ставит целью сократить зависимость Китая от иностранных технологий с 80 до 30 процентов. Стимулировать инновации можно лишь на основе эффективной защиты интеллектуальной собственности. А


Глава третья ОТ ЧЕРНОГО ДО БАЛТИЙСКОГО

Из книги Котовский автора Шмерплинг Владимир Григорьевич

Глава третья ОТ ЧЕРНОГО ДО БАЛТИЙСКОГО Над Днестром высятся курганы и древние крепости — немые свидетели давно забытых сражений.Отстаивая независимость своего государства, мужественно и храбро сражался у Днестра против турецких и других завоевателей выдающийся


Глава 22 Хозяин Черного города. Богачи, рэкет и пиратство

Из книги Молодой Сталин автора Монтефиоре Саймон Джонатан Себаг

Глава 22 Хозяин Черного города. Богачи, рэкет и пиратство Сосо сам закрыл Като глаза. В оцепенении он стоял у гроба жены; его сфотографировали, и после этого он упал в обморок. “Сосо горячо оплакал свою любимую жену”, – писал Елисабедашвили. Он сетовал, что “не сумел в


Глава 4 Как живут богачи

Из книги В семнадцать мальчишеских лет автора Гравишкис Владислав Ромуальдович

Глава 4 Как живут богачи И все-таки Дунаевы пошли на поклон к Шмарину.Виктор подрос, и Анна Михайловна решила просить золотопромышленника выполнить обещание.— Не попущусь! — твердила она. — С какой стати? Нам, бедным, с Кузьмы только и брать.— Не надо, мама! — возражал


ДАНИИЛ МОСКОВСКИЙ Хозяин города

Из книги Рюриковичи автора Володихин Дмитрий

ДАНИИЛ МОСКОВСКИЙ Хозяин города В 2003 году исполнилось 700 лет со дня смерти святого благоверного князя Даниила Александровича, основателя Московского княжеского дома. Тихий, мало кем замеченный юбилей. Этот человек не слишком известен в наши времена. Но для истории


Безвестные богачи

Из книги Миллиардеры [История крупнейших финансовых династий] автора Яшуньский Гжегож

Безвестные богачи В 1966 году гамбургский журнал «Шпигель» опубликовал цикл интересных и хорошо документированных статей о западногерманских богачах под общей рубрикой «Богачи в Германии» (“Die Reichen in Deutschland”). Позже эти статьи вышли отдельной книгой под тем же названием.